Reclaimed

Кроули никогда бы не признал это вслух — ну, разве что мог бы признаться демону, который сейчас шёл рядом с ним, — но прогулки по Аду бок о бок с Амоном доставляли ему огромное удовлетворение. Ему приходилось отмечать, как демоны моментально расступались, словно не желая лишний раз попадаться на их пути. Хотя он понимал, что значительная часть этого удовольствия проистекала из нового для него ощущения безопасности. Кроули знал, что, пока Амон рядом, ему не нужно быть постоянно настороже, ожидая нападения из любой тени или засады за каждым углом. Это было для него неслыханной роскошью. Он списывал всё на новую блестящую эмблему на своей куртке, свидетельствующую о его статусе Принца Ада, и на безупречную репутацию Амона. Но он не замечал одного: как сам изменился с тех пор, как впервые вошёл в Чёрный Зал. Теперь в его походке, в том, как он держал плечи, как чуть иначе двигал головой, читалась совсем другая мощь. Он излучал опыт и силу, которых не было ни у одного другого демона. И действительно, подумай он об этом, это было неоспоримо: Кроули был единственным, кто выжил после нескольких дней непрерывной битвы с самим Сатаной. Ни один другой демон, даже Амон, не мог похвастаться таким уровнем опыта. Сатана сам был виноват, что столкнул Кроули с таким испытанием: многодневный поединок с Повелителем Ада дал ему больше знаний о том, как использовать свои способности, чем вся его предыдущая жизнь. Правда, для самого Кроули значение этого опыта ускользало. Сейчас он был просто рад, что мог идти с ровной походкой, почти не чувствуя тех острых вспышек боли, которые обычно пронзали его правую ногу и спину, грозя выбить из-под него почву. — Не стоит себя недооценивать, — вдруг с весёлой ноткой сказал Амон. Кроули резко вынырнул из своих мыслей. — Чего? — переспросил он. — Я сказал: не стоит себя недооценивать, — повторил Амон. — Да я понял эту часть, — раздражённо перебил Кроули. — Я не понял, что ты под этим имеешь в виду? — Дело не только в твоём новом звании или во мне, из-за чего все шарахаются, — объяснил Амон. — Это всё из-за тебя. Хотя да, я добавляю эффект устрашения, — добавил он с такой нарочито самодовольной ухмылкой, что Кроули тут же захотел двинуть ему чем-нибудь по голове. Но слова Амона задели его. Напоминание о том, что он опирается только на себя, вызвало знакомый жаркий укол паники — ту самую вспышку, которая преследовала его всякий раз, когда он убеждал себя "притворяйся, пока не получится". Амон рассмеялся: — Вот, о чём я говорю. Внутри ты, возможно, всё ещё чувствуешь себя тем странным демоном, который рассказывал на презентациях о компьютерах, когда никто даже не знал, что это такое, а тем более как это работает. Но, поверь, ты уже давно не тот неловкий чудик. Хотя нет, подожди. — Он поднял руку, прерывая попытку Кроули что-то возразить. — Неееет, ты всё ещё самый большой ботаник, которого я встречал за всю свою жизнь. Просто без неловкости. Кроули вскинул бровь, и Амон поспешно добавил: — Тебе больше не нужен ни я, ни твоя эмблема, чтобы ходить по Аду так, словно ты им владеешь. Кроули задумался. — Не знаю, чувствовать ли мне себя оскорблённым или польщённым, — пробормотал он. — Польщённым? — предложил Амон. — Нет, не думаю, — ответил Кроули после раздумий. — Я определённо оскорблён от имени моего недавнего, неловкого ботаника, особенно потому, что я тогда пытался выглядеть крутым и самоуверенным. — Он нахмурился, всё больше убеждаясь в своей правоте. — Да знаешь что? Моя презентация была революционной! И если бы все тогда послушали меня, Ад не застрял бы с этим барахлом. С этими словами он пнул стол, на котором стояли три компьютера, выглядевшие так, словно на их загрузку потребовалась бы неделя, а потом они тут же сломались бы. — Мы бы уже давно внедрили потоковую систему через специально настроенные сигилы для всей инфраструктуры Ада! — торжественно закончил Кроули. — Конечно, ты выберешь именно этот способ воспринять сказанное. Никого не волновала эта чёртова магистраль, кроме самого Сатаны, и посмотри, куда это тебя привело, — пробормотал Амон себе под нос. — Что-что? — переспросил Кроули. — Ничего! — тут же отозвался Амон, слишком быстро, чтобы быть убедительным. — Абсолютно ничего! Они свернули в комнату, которую Кроули недавно добавил к своим покоям. В этой комнате располагался блок с мониторами видеонаблюдения. Кроули хотел сначала посмотреть на этого загадочного архангела, прежде чем идти навстречу, в надежде, что его внешний вид вызовет какие-то воспоминания. Но нет, он мог бы с тем же успехом смотреть на абсолютно случайное создание, словно сгенерированное из обломков разрушенных сущностей. Кроули тяжело вздохнул, откинулся в кресле и уставился в экран. — Бывает у тебя такое желание, чтобы все эти бесконечные напоминания просто исчезли? — задумчиво спросил он Амона. — Казалось бы, ну вот, дно уже достигнуто, но нет, всегда находится что-то новое. — О чём ты? — спросил Амон. — О том, что они стёрли, уничтожили, забрали только потому, что могли. Потому что знали, что это что-то значило, — ответил Кроули, его взгляд стал рассеянным и отстранённым. — Иногда, — признался Амон. — Думаю, это, пожалуй, единственное преимущество того, что я никогда не покидал Ад — почти нет шансов наткнуться на такие напоминания. — Знал ли ты, что теперь они используют полное стирание памяти и личности архангелов в качестве наказания вместо Падения? — тихо проговорил Кроули. — Ну, точно архангелов. А кто знает, может, это может случиться с кем угодно там наверху, кто оступится слишком далеко или сделает что-то "возмутительное". Хотя трудно понять, что из этого блеф, а что реальная угроза, чтобы держать их в узде. — Что они делают?! — выдохнул Амон, его лицо исказила смесь ужаса и недоверия. Кроули попытался устроиться поудобнее, но лишь обрёл чуть менее неудобное положение. Он думал, что удачно скрыл, насколько сильно болело его тело, но Амон заметил всё. Он видел, как рот Кроули сжимается в узкую линию, пока мышцы на спине не привыкнут к новой нагрузке, как глубокие морщины на лице демона становились ещё резче, пока его тело подстраивалось под изменившийся угол. Амону, в сущности, было всё равно, вспомнит ли Кроули этого Рафаэля или нет. Но вот правда ли Рафаэль был архангелом-целителем — это его заботило куда больше. Если этот Рафаэль явился сюда, ожидая приятной прогулки и милых воспоминаний, он сильно ошибался. Амон помнил, как в первый же день правления Кроули он спросил друга, насколько тот "на грани", и вскоре выяснилось, где проходит эта граница. Когда Кроули заснул стоя, стало ясно, что физический предел он готов был пересекать снова и снова. Проблема была в том, что у "на грани" было два уровня: физический предел, который существа могли преодолевать многократно, и ментальный, разового характера. Амон видел, как Кроули шаг за шагом приближается ко второму, загнанный условиями Сатаны и собственным изношенным телом. Если бы пришлось заставить Рафаэля исцелить Кроули, Амон был готов на это пойти, даже если бы для этого понадобились более жёсткие методы. — Ты вообще слышал, что я только что сказал? — с лукавой улыбкой спросил Кроули. — Что? — отозвался Амон, задумчиво щурясь. Кроули рассмеялся: — Да ну надо же! Это впервые ты полностью пропустил мои слова! Это реально возможно! О, я тебе это не спущу! Их разговор внезапно прервал резкий звон телефона. — Это у тебя тут телефон? — спросил Амон. — Нет! — отозвался Кроули с явным ужасом. — Мне и в кошмаре не снилось, чтобы демоны могли мне звонить, когда им вздумается. — Ну, звук идёт от тебя, — заметил Амон. — Может, в одном из твоих карманов? Не думал, что у тебя есть личный измеренческий телефон. Кроули нахмурился и залез в карман, доставая оттуда нечто звонящее. — Ох, это телефон Эрика! — вспомнил он. — Совсем забыл отдать его вчера. — Он быстро выключил звук и положил устройство на стол. Но через секунду телефон зазвонил снова. — Просто игнорируй, — сказал Амон. — Любая электроника рано или поздно умолкает, если её не трогать. — Это Марк, — сказал Кроули, глядя на экран. — Кто такой Марк?! — воскликнул Амон. — Человек? Это ведь человеческое имя. Что ты делаешь с людьми? Да, они изобретательны и креативны, но они странные и мягкие! — Нет, Марк — это ангел… История длинная, расскажу как-нибудь. Сейчас он курьер и связной Азирафаэля, а раньше был земным агентом. Я учил его с другом — Клеменсом — работать с людьми. Амон фыркнул от смеха, вспомнив Сэмюэля Клеменса, известного как Марк Твен. Этот человек был почётным обитателем человеческого сектора Ада. Ещё одно заблуждение об Аде: если человек сюда попадает, это вовсе не значит, что его обязательно будут мучить. Как и у демонов, всё зависит от нюансов их поступков, и судьба людей здесь это отражает. — Ты что, прозвал двух ангелов именем Сэмюэля Клеменса? — недоверчиво уточнил Амон. — Ага, — ухмыльнулся Кроули, чуть не светясь от гордости. — Кстати, нам стоит обсудить твою привычку собирать ангелов, как будто они резные фигурки псов ада, — строго заметил Амон, пока телефон снова не зазвонил. В этот раз его терпение иссякло. — МОЖНО УЖЕ ЗАТКНУТЬ ЭТОТ ТЕЛЕФОН?! Марк, похоже, не собирался сдаваться, продолжая звонить сразу, как только Кроули сбрасывал вызов. Сдаваясь, Кроули поднял трубку. — Привет, — сказал он сухо. — Хватит звонить. Если вызовы сбрасывают, это обычно значит, что с тобой не хотят говорить. Пока. — Верни телефон Эрику, — раздался голос Марка. — Ах да, привет. — Ты не мог приказывать мне раньше, и уж точно не можешь сейчас, когда я Принц Ада. И кто вообще сказал, что он у меня? — ответил Кроули с непроницаемым выражением. — ТЫ ГОВОРИШЬ ПО НЕМУ СЕЙЧАС! — рявкнул Марк. — Правда? — протянул Кроули, придавая голосу задумчивое недоумение. — Уверен, это просто случайный адский телефон, который я нашёл на столе со старыми запчастями. Ты точно не звонишь с телефона Эрика? Потому что он ему нужен, так что тебе лучше это проверить. Кстати, тебе вообще не положено иметь адские устройства связи. Это может быть чревато последствиями. — Да ты, невыносимый чёртов засранец, я абсолютно уверен! — взорвался Марк. Глаза Кроули сузились, голос и взгляд замёрзли. — Что ты только что сказал?.. Амон, который прекрасно слышал ангела благодаря его громогласности, едва не падал от смеха, вытирая слёзы. Не выдержав, он выхватил телефон у Кроули и включил громкую связь, удерживая устройство вне досягаемости друга. — Невыносимый. Чёртов. Засранец, — отчётливо проговорил Марк, абсолютно не замечая изменений. — Я знал тебя до того, как ты стал Принцем Ада, так что я всё ещё могу тебя оскорблять. И что теперь? Эрику нужен его телефон, чтобы работать. У него там все контакты, и как личный связной Принца Ада с Небесами он не может себе позволить его потерять. Но он слишком напуган, чтобы попросить тебя сам, потому что вы с Амоном вчера явно были очень раздражёнными… — Да ладно, — проворчал Кроули. — Немного раздражёнными. — …так что верни ему телефон! — закончил Марк. — С каких это пор ты стал таким… повелительным? И таким крикливым? — поинтересовался Кроули. — С тех пор, как я вынужден защищать угнетённых от их злых и ужасных начальников, — отозвался Марк с наигранной надменностью. Но на слове «угнетённый» Кроули оторопел. — Эрик — угнетённый?! Поверь мне, Марк, угнетённые в Аду существуют, но Эрик к ним точно не относится! — И, кстати, — вмешался Амон, нарочно сделав голос жёстче, — если у него сейчас нет телефона, чтобы рассказать тебе о своей проблеме, он должен был прийти к тебе лично. Разве нет? А это прямое нарушение недавнего указа лорда Кроули. — Да, он приходил, — признался Марк, совершенно не смутившись. — И если это не доказывает, насколько он отчаялся, учитывая, что он боялся, что вы, особенно вы, Амон, буквально сдерёте с него кожу, то я не знаю, что ещё может доказать это. ЗЛЫЕ, УЖАСНЫЕ НАЧАЛЬНИКИ! Амон едва не задохнулся от нового приступа смеха. — Я ничего не сделал! Вообще ничего! — запротестовал Кроули. — Я не отправил ни одного демона к Амону для вынесения приговора. — Нууу, это правда, — согласился Амон. — Но ты же вспорол Асмодея, помнишь? — Ах да, — кивнул Кроули. — Забыл. — А недавно чуть не обезглавил Андреса, — продолжил Амон. — Ну, это другое. Асмодей мог устроить мятеж, а Андрес пытался убить тебя молнией. И оскорбил. И тебя, и меня, но больше тебя. ЗАТКНИСЬ! — Ты сделал что?! — раздался голос Марка, полный благоговейного трепета. Кроули с трудом справился с нарастающим чувством вины, переплетающимся с внезапной гордостью за своё внушительное положение. Он тяжело вздохнул: — Я правлю Адом, Марк. Я сделал то, что был обязан сделать. — Но осознание своих слов пронзило его, словно молния. Он РЕАЛЬНО правитель Ада. Он не хотел быть даже Принцем, не говоря уже о большем. Почему всё это происходило?! Кроули закрыл глаза и усилием воли вернул себя в реальность разговора, хотя внутри всё бурлило. — Я отдам Эрику его телефон, — сказал Кроули Марку. — Но он должен набраться смелости и попросить сам. Он слишком разыграл своё воображение. И да, то, что я пытаюсь сделать всё немного справедливее, не значит, что я собираюсь закрывать глаза на вещи, которые он уже давно должен был понимать. Кроули практически услышал улыбку в голосе ангела, когда Марк ответил: — Я передам ему. Спасибо! Кроули нетерпеливо махнул рукой Амону, чтобы тот вернул телефон, и, как только тот с неохотой это сделал, Кроули отключил громкую связь и отошёл в самый дальний угол комнаты, подальше от Амона. Его голос стал почти шёпотом: — Слушай, я не знаю, что там у тебя с Эриком — есть или нет, но... — он упёрся рукой в стену. Сатана, как же это трудно сказать нормально, без сантиментов, — Просто оставайся тем, кому он может доверять, хорошо? Это… редчайшая вещь для демонов. И она может оставаться правдой, даже если вы двое решите больше не быть "парой". Только не дай этому закончиться из-за потери доверия. Просто… пожалуйста. Что-то сжалось в груди Кроули, и волна необъяснимой настойчивости и отчаяния пронзила его, словно он говорил это не ради одного из своих демонов, а для самого себя. — Конечно, — мягко и с пониманием прозвучал голос Марка в телефоне. — Я не предам его доверия, Кроули. На миг повисло молчание. — Остальное, возможно… — в голосе ангела прозвучала слишком уж явная усмешка и тень угрозы. — Ах ты, негодяйский ангел! — воскликнул Кроули. Марк рассмеялся, но затем его голос вновь стал мягким и успокаивающим: — Но никогда — его доверие. Снова пауза. Никто не знал, что сказать дальше, пока Марк, слегка озадаченно, не спросил: — Разве ты не должен сейчас встречаться с Азирафаэлем и Рафаэлем? — Возможно. А что? — Мне только что пришло сообщение. Они ждут и пытаются понять, не перепутали ли время, потому что, как только Эрик их спустил, он сразу ушёл, а когда они пытаются позвонить, их звонки сразу уходят в голосовую почту. Ты представляешь, сколько слов понадобилось Азирафаэлю, чтобы объяснить всё это в ТЕКСТЕ?! Это могла бы быть целая книга! — Да, я игнорировал их звонки, — беспечно сказал Кроули. Марк фыркнул: — Так что теперь МНЕ приходится разбираться с этими текстами от Азирафаэля? Вот видишь, всегда мы, угнетённые, страдаем больше всех, — театрально вздохнул он. — Вы с Эриком не… — Кроули начал, но потом махнул рукой. — Знаешь что? Ладно. Хорошо! Живите в своём мире жалоб. Только… — нарастающее беспокойство о ситуации с Метатроном скрутило его изнутри и пробежало холодком по спине, голос стал резче. — Марк, я серьёзно. Все встречи должны быть в Аду, даже самые незначительные. Эрик уже показывал тебе, как использовать измерительный тоннель с Земли? — Нет. — Пусть покажет, когда будет возвращаться. Тогда тебе не придётся зависеть от кого-то из Ада, чтобы попасть туда или выбраться. — Кроули сделал паузу. — Скорее всего, мы не пересечёмся на этот раз, но после этого я буду следить. Ладно? В голосе Марка зазвенела улыбка: — Ты так легко от меня не избавишься! До скорого. А теперь иди к Азирафаэлю, пока я не прочитал целую книгу в текстах!

***

Азирафаэль не находил себе места. Кроули опаздывал. Эрик не отвечал на звонки — телефон демона лишь раз звонил, прежде чем переключаться на автоответчик. Воображение Азирафаэля, разумеется, тут же дорисовывало самые мрачные сценарии. Рафаэль, напротив, был воплощением спокойствия, наблюдая за метаниями Азирафаэля с лёгкой улыбкой. Он сидел, сложив руки на коленях, и лениво поинтересовался: — Всё ещё без ответа? Азирафаэль тяжело вздохнул, в который раз с раздражением уставившись на телефон в руке. — Никакого! — пожаловался он. — Я начинаю волноваться. Напишу Марку. Может быть, он знает, как связаться с Эриком. Рафаэль наблюдал за ним с возрастающим интересом, пока текст на экране телефона становился всё длиннее. Он не удержался от замечания: — Всё это можно было сократить до простого: «У тебя есть связь с Эриком? Его телефон не отвечает, а Кроули опаздывает». — Ах, теперь ты эксперт в написании сообщений? — огрызнулся Азирафаэль, нервничая сильнее, чем хотел показать. — Ты ведь действительно употребил слово «склонность» в своём тексте... — заметил Рафаэль, невинно пожав плечами. Азирафаэль смерил его взглядом. Ответ Марка пришёл через пару минут: «Кроули задерживается. Сказал, скоро выйдет». — Это совсем не помогает! — вспылил Азирафаэль. — Почему? — спросил Рафаэль, нахмурившись. — Теперь ты хотя бы знаешь, что ничего страшного не произошло. Наверное, он просто задержался из-за дел в Аду. Азирафаэль показал ему экран с сообщением. — Но это ничего не объясняет! Мы и так знаем, что он задерживается. А что значит «скоро»? Это пять минут? Десять? Полчаса? Вот почему краткость не всегда полезна. Развёрнутые сообщения часто гораздо более информативны. — Тебе стоит написать это Марку, — сухо посоветовал Рафаэль. —Ты прав, так и сделаю! — горячо откликнулся Азирафаэль, пропустив сарказм Рафаэля. — Эм… нет, думаю, это не совсем… — начал Рафаэль, но замолчал, внезапно сосредоточившись на двери. Его лицо заметно побледнело, а пальцы вцепились в предплечье Азирафаэля. — Что случилось? — тревожно спросил тот. — Оба они, — прошептал Рафаэль. — Кроули говорил, что приведёт Амона, верно? Азирафаэль кивнул. — Ты когда-нибудь встречал этого Амона? — голос Рафаэля был напряжённым. — Нет, — покачал головой Азирафаэль. — Всё, что я знаю о нём, — это то, что рассказал Марк, да пара слов от Эрика. Кроули никогда раньше его не упоминал. И в Небесных архивах о нём нет записей. Но… подожди. Ты хочешь сказать, что Амон — это Камиэль? Рафаэль молча кивнул. Его дыхание стало чаще. Азирафаэль повернулся к двери. — Похоже, ответы на все наши вопросы не заставят себя ждать. Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое демонов. Они шли бок о бок, небрежно, но с такой тихой, мощной уверенностью, что даже не знай Азирафаэль Кроули, он бы сразу понял, что эти двое — властелины Ада. Взгляд Азирафаэля задержался на Кроули. Изменения в нём были очевидны. Это всё тот же демон, но теперь аура его силы была более явной, не требующей проявления. Казалось, что-то изменилось в его сути, словно рядом с этим другим демоном — Амон, Камиэль или кто бы он ни был — Кроули обрёл... стабильность. И всё же, Азирафаэля это беспокоило. Он не любил неопределённости. Рафаэль был почти уверен, что Бог испытывала нечто вроде чувства вины за то, как всё сложилось, и теперь пыталась искупить это. Звучит, конечно, смешно, но чем ещё можно объяснить весь этот ряд невероятных событий и открытий, обрушившихся на него за столь короткое время? Вот и теперь, к нему стремительно приближались двое. И не кто-нибудь, а бывший Архангел Хамуил, ныне Кроули, рядом с бывшим Архангелом Камиэлем, которого теперь звали Амон. Они выглядели так, словно были самыми неразлучными напарниками или братьями, давно потерявшими друг друга и теперь вновь обретёнными. Рафаэль чувствовал себя так, будто попал в параллельную вселенную или провалился в какой-то пространственно-временной разлом. Найти за три дня сразу двух падших архангелов (Люцифера он в расчёт не брал), да ещё и Закиила с Разиэль— он даже не хотел представлять, какие шансы на это существовали. «Дело не в шансах, а в невыразимом», раздался в его памяти голос Гавриила. Именно с такой интонацией он обычно произносил фразу, когда не имел подходящего ответа. Рафаэль скептически нахмурился. Нет, думал он, это не «невыразимое», это просто постоянное изменение правил, которым нам приходится следовать. Да, — он специально направил свою мысль наверх, — Я всё понимаю. Ему показалось, что он почувствовал лёгкую нотку веселья в ответ, и он нахмурился ещё сильнее. У него не было времени на игры, даже если их устраивала Сама Всевышняя. Хотя, раздражённо размышлял он, возможно, это тоже часть Её плана. Он внимательно наблюдал за парой демонов, приближающихся к нему и Азирафаэлю. Их образы были одновременно знакомыми и чуждыми. Кроули в чёрном — строгий силуэт с оттенком неохотного авторитета, но уверенной силой. Тёмные очки скрывали взгляд, а лицо оставалось непроницаемым. Алый шнурок, пересекающий его одежду, ясно указывал на его высокий статус в Аду. Амон, напротив, выглядел менее формально: мягкая тёмно-серая рубашка с закатанными рукавами, из-под которой виднелась старая, потёртая чёрная футболка. Его волосы оставались того же светло-каштанового оттенка, что и прежде, но глаза… Рафаэль заметил, как тёмный янтарь зрачков светлеет ближе к центру, будто в них пряталась тайна. Но несмотря на их уверенный внешний вид, Рафаэль не мог не чувствовать того облака боли, которое окутывало демонов, как самостоятельная, третья сущность, следующая за ними. — Лорд Кроули, — объявил Азирафаэль, — позвольте представить Архангела Рафаэля, главу целителей Небес. Рафаэль, это Лорд Кроули, нынешний Принц Ада. Рафаэль заметил, как челюсть Кроули едва заметно напряглась при упоминании его титула. Очевидно, этот ранг вызывал у него немалое раздражение. Рафаэль с трудом заставил себя заговорить: — Рад наконец познакомиться, — сказал он, чуть склонив голову. — И заранее извиняюсь, если нарушу какой-нибудь протокол. Я в таких вещах не силён. Кроули склонил голову набок, в его взгляде мелькнул интерес. Но слова прозвучали сквозь завесу боли, почти вразрез с его тоном: — А с чего бы вам быть знакомым с нашими протоколами? Разве Небеса так часто марают себя в Аду, чтобы изучать наши порядки? Рафаэль едва сдерживал порыв тут же забрать обоих демонов, которых он знал так хорошо в их прежнем обличии, подальше от всего этого. Он с трудом подавил этот инстинкт. — Но где же мои манеры? — продолжил Кроули с лёгкой иронией. — Верховный Архангел Азирафаэль, Рафаэль, позвольте представить: Амон, главный каратель Ада и мой неофициальный Второй. Рафаэль заметил, как взгляд Амона потемнел, а облако боли вокруг них на мгновение стало почти осязаемым. Официальные титулы раздражали их обоих. Но в глазах Амона при упоминании его неофициальной роли вспыхнул отблеск гордости, тихой и тёплой. — Верховный Архангел, — начал Кроули, его голос звучал с едва уловимой насмешкой, — говорит, что ты знал меня раньше. — Да, я знал тебя. И Амона, — прямо ответил Рафаэль. Кроули резко повернул голову к своему напарнику, заметив, что тот всё это время пристально смотрел на Рафаэля. — Это правда? — спросил он. — Да, — коротко ответил Амон. — И он прав насчёт того, кем ты был? — Да, — голос Амона дрогнул. Азирафаэль с недоумением оглядывал всех троих. Всё выглядело так, будто ему не рассказали половину шутки. Как Рафаэль мог быть уверен в личности Амона, если тот ничего не сказал? И тем не менее Рафаэль выглядел совершенно уверенным. "Ты помнишь его? "— спросил Кроули Амона. "Нет, мне потребуется установить связь памяти, чтобы попытаться найти общую зацепку, которая могла бы пробудить воспоминания." "Это работает?" — прозвучал вопрос. "Иногда. Так утверждают другие демоны, для которых я это делал. Это была идея, пришедшая ко мне ещё в начале, когда я был медиатором в Аду. Сам никогда не пробовал — просто не было ни желания вернуть что-то, ни другого демона, с кем можно было бы разделить воспоминание." Горькое признание Амона, пронизанное болью, накрыло Кроули тяжёлой волной и разбило очередной осколок его сердца. Возможно, со временем эти утраты перестали так сильно терзать Амона, особенно отголоски отнятых Небесами воспоминаний, но Кроули знал: одиночество Амона и неправильное восприятие его роли, навязанной ему Сатаной, оставили глубокий отпечаток. Сделав полшага вперёд — на первый взгляд, просто сменив положение — Кроули спрятал руки в карманы, невзначай коснувшись своей ногой обуви друга. Он уловил мимолётную улыбку, посланную ему в ответ. — Итак, — протянул Кроули с весомым акцентом на слове, — помимо этого, и твоего официального отчёта о реакции Небес на мои условия, с которыми ты вернулся в прошлый раз... — он вытащил руку из кармана и направил её на Азирафаэля. — Кажется, у нас есть, что обсудить. Кроули переместил взгляд на Рафаэля и тон его изменился. — Раз уж ты знал Амона "до", ты, очевидно, осведомлён о его природных способностях? Рафаил кивнул в знак согласия. На лице Кроули появилась тень угрозы, голос обострился: — Тогда я настоятельно не рекомендую любые попытки хитрости. Мы не знаем тебя. Доверия здесь нет. Есть лишь расчёт ситуации, который не оставляет мне другого выбора. И если ты вздумаешь что-то предпринять... — его голос упал до опасного шёпота. — Тебя и Азирафаэля мы сметём с лёгкостью. Тишина после этих слов была угнетающе долгой. Никто из присутствующих не сомневался, что ни Кроули, ни Амон не бросают слов на ветер. Азирафаэль почувствовал, как нечто неприятное, вроде иглы, пронзило его изнутри. Быть отнесённым Кроули к числу возможных противников с Рафаэлем — это не то, чего он ожидал. Но прежде чем он успел выразить свои чувства, Кроули продолжил, словно ни в чём не бывало: — Итак, добро пожаловать в Ад, Архангел Рафаэль. У вас есть честь стать первым целителем, переступившим порог Ада. Рафаэль выглядел ошеломлённым. — С какого времени? Кроули нахмурился. — Всегда. Это вроде как известный факт. — Нет... — Рафаил прошептал почти не слышно. — Ни одного лекаря? Даже низшего уровня? — Нет. Ответ Кроули был простым, но весомым. Волна гнева и ненависти, исходящая от Амона, была настолько ощутима, что Рафаэль на мгновение застыл, как под ледяным ветром. И он вдруг понял. — Так вот почему. Это то, что ты пытался предотвратить тогда, из-за чего тебя сняли с поля? Ответом Рафаэлю было мучительное молчание Амона. — Что произошло? — спросил Азирафаэль, нарушая тишину. Но вместо Амона ответил Кроули, словно спасая друга от воспоминаний, которые, казалось, были непосильны даже для него самого. — О, это весьма занятная история, которую мы приберегли для нашего приватного разговора, — сказал Кроули, указывая в сторону открытой двери. — Поэтому мы будем рады сопроводить вас в Ад как наших личных гостей. Постарайтесь, хотя бы ради приличия, сохранить невозмутимость. Рафаэль почувствовал, как сердце сжалось под грузом боли, который буквально окружал обоих демонов. Глядя на Кроули, он не мог не заметить его страданий — они пронизывали всё его существо. Впервые за всё существование, Целитель вошёл в Ад.

***

"Снизь восприятие хотя бы наполовину, иначе тебя просто накроет," — голос Амона прозвучал в голове Рафаэля через минуту. Совет пришёлся как нельзя вовремя. Рафаэль уже чувствовал, как окружающее начинает колебаться и вибрировать. Это было настолько громко, но совсем не так, как он привык. "Да, потому что здесь мы чувствуем," — ответил Амон, — "В отличие от вас, кого учили, что половина ваших естественных эмоций — это зло, которое допустимо испытывать только в строго определённых условиях." Рафаэль недовольно пробурчал что-то в ответ, чувствуя себя ужасно из-за того, что забыл, как Амон — или Камиэль, как он был известен прежде, — может общаться таким образом. "Как ты мог забыть?" — голос Амона звучал с оттенком веселья. — Прошло много времени, — пробормотал Рафаэль, не находя лучшего ответа. — Постой, ты же вроде помнишь что-то, хоть немного? Последовала долгая пауза. "Я действительно не помню ничего конкретного о тебе. Но мне кажется, я хотел бы помнить. Ты словно слово, которое невозможно вспомнить, когда его ищешь. Может быть, что-то всплывёт, если не пытаться об этом думать... а теперь я начинаю говорить как Кроули," — добавил он с оттенком самоиронии. Они двигались к лифту, ведущему в крыло Проклятий, когда Амон снова заговорил: "Азирафаэль будет проблемой?" — Что ты имеешь в виду? — спросил Рафаэль. Как по команде, Азирафаэль задал вопрос: — Куда мы направляемся? — В кабинет Амона, — ответил Кроули, возглавлявший группу, надеясь, что последующих вопросов не последует. Шагать ровно ему становилось всё сложнее, каждый шаг отдавался острой болью в правом боку, и приходилось использовать адскую энергию, чтобы скрывать это. — Зачем? — За кислым леденцом и змеёнышами, — огрызнулся Кроули, обернувшись через плечо. Азирафаэль ощутимо напрягся от саркастичного ответа. Такой тон Кроули раздражал его сильнее всего. Почему Кроули всегда избегает прямых ответов? Это подталкивало его к мыслям, что демон что-то скрывает. Но вместе с этим в Азирафаэле медленно закипала ревность, когда он наблюдал за Кроули и Амоном. Он сам не мог точно понять, что его так задело, но осознание того, насколько одинок он чувствует себя из-за структуры Небес, болезненно контрастировало с тем, как уверенно Кроули держался рядом с Амоном. "Не приходило ли тебе в голову просто довериться тому, что у Кроули может быть веская причина не отвечать?" Азирафаэль вздрогнул, когда голос Амона раздался у него в голове. Он обернулся, чтобы понять, откуда это идёт, но демон даже не повернулся. "Уверяю тебя, это возможно, — продолжал Амон. — И я молчал до сих пор. Но теперь твоя гордость и подозрительность ставят его под угрозу, и я этого не потерплю." Азирафаэль ощутил, как гнев Амона будто обрушился на него с острой, режущей силой. "Разве это невозможно — сперва просто довериться ему? Понять, что он знает, как устроено это место, а ты — нет? Почему твоей первой реакцией всегда становится подозрение, гордыня и гнев?" "Я доверяю ему" — упрямо ответил Азирафаэль. "Нет, не доверяешь. Ты требуешь доверия к себе, — прозвучал резкий ответ. — Когда в последний раз ты дал ему объяснение, когда он об этом просил? Что ты ответил, когда он просил довериться ему?" Они подошли к лифту, и Амон, останавливаясь, посмотрел Азирафаэлю прямо в глаза. Этот взгляд был таким пронзительным, что ангел почувствовал, как его колени начали дрожать. "Он не может знать," — с отчаянием подумал Азирафаэль. "Не может!" Но взгляд Амона был неумолим. И его слова били прямо в цель. Ведь Кроули действительно пытался всеми силами удержать Азирафаэля, когда тот решил вернуться на Небеса. Но Азирафаэль тогда не только не объяснил своих причин, но и не доверился суждению Кроули. Они вошли в лифт и начали спуск. Азирафаэль погрузился в размышления. Он чувствовал себя так же выбитым из колеи, как и лифт, который гремел и вибрировал на пути вниз. Слова Амона проникли в его сознание глубже, чем что-либо из услышанного прежде. Что именно? Почему его первой реакцией так часто становились подозрение или гнев, а не принятие, доверие или любопытство? Это был отличный вопрос, на который он пока не знал ответа. «Ты уверен, что не знаешь ответа?» — Амо́н посмотрел на него, приподняв бровь. «Правда?» Щёки Азирафаэля вспыхнули. Он знал ответ, но не хотел признавать его даже перед собой. Это была та же истина, за которую Рафаэль осуждал его вчера. Лифт наконец остановился, и небольшая группа вышла в один из длинных коридоров, расходящихся перед ними, как спицы полусферы. Здесь было гораздо тише, чем на верхних уровнях Ада, и Рафаэль мгновенно понял, почему Кроули и Амо́н предпочитали это место. — У этой части Ада есть название? — спросил Рафаил. — Крыло Проклятий, — ответил Амон. Азирафаэль вздрогнул. Теперь стало понятно, почему Эрик, демон, которого он отправил на поиски Кроули, не хотел сюда спускаться. Они дошли до личных покоев Амона, и Кроули остановился у дверей его кабинета. Ни минутой раньше — каждое движение давалось ему с болью, и он с трудом удерживал руку от лёгкой дрожи, когда открывал дверь. Он едва не рухнул в единственное кресло, которое не стояло за столом Амона, но лёгкий щелчок пальцев создал ещё три простых стула для остальных. Амон же привычно устроился, облокотившись на спинку кресла, в котором теперь сидел Кроули. — Итак, — начал Кроули, раскинувшись в кресле с видом абсолютной власти, как будто это был трон из Зала Тёмного Совета. Его голос звучал низко и властно. — Как насчёт того, чтобы рассказать, Азирафаэль, что Небеса решили по поводу моего ультиматума? Они согласились не провоцировать демонические атаки? — С крайней неохотой, да, — ответил Азирафаэль. — Саракаэль пришлось настоять на том, что ты абсолютно серьёзен. Мне даже пришлось раскрыть неспособность Ада организовать какую-либо военную кампанию, потому что Самаэль просто не мог осознать идею того, что князь Ада может „добиваться мира“. Это был единственный способ заставить его воспринять твою стратегию всерьёз. Кроули лишь буркнул что-то утвердительное. Ему было безразлично, узнают ли Небеса о неспособности Ада к военным действиям, тем более что он считал это давно известным фактом. У него не было намерений вести войну, даже если бы силы для этого были. Однако он вполне мог защитить Ад, если потребуется, и об этом Небесам знать не стоило, даже Азирафаэлю. — Но это ведь не всё, верно? — продолжил он. — Не могли же они просто согласиться с моими условиями. — Официально — да, — ответил Азирафаэль. — Но, учитывая, что твой ультиматум касался неофициальной директивы, ситуация странная. Однако сказать, что Метатрон в ярости от твоего правления Адом, — ничего не сказать. Он замолчал, подбирая слова. — Как я говорил вчера, он не мог поверить, что Сатана тебя отпустил, тем более — сделал князем. Поэтому неофициально… он практически одержим доказательством и искоренением „природной порочности“ Ада любыми средствами. Слова эхом отозвались у Азирафаэля. "Доказательство природной порочности…" Они несли в себе суть того, как он сам воспринимал себя и, соответственно, других существ, особенно Кроули. Азирафаэль невольно встретился взглядом с Амоном, который уже смотрел на него, пронзая своим взглядом. "Не смей забыть этот момент, Азирафаэль, — раздался голос Амона в его голове. — Иначе ты станешь причиной собственных худших последствий." Азирафаэль думал, что Рафаэль был резок в их первом разговоре. Но потом ему пришлось выслушать Вельзевул, чья прямота пугала его до дрожи. Рафаэль снова оказался ещё более беспощадным. Однако никто из них не заставлял его так корчиться под тяжестью слов, как Амон. "Большое спасибо," — насмешливо подумал Амон. Азирафаэль вспомнил, что хотел спросить уже давно, но всё откладывал. — Кстати, я всё собирался спросить. Знаю, это, вероятно, очередное проявление моего незнания, но… реакция ваша с Фурфуром на „Озеро“ в планах Метатрона… Кроули и Амон моментально замерли. — Очевидно, что это что-то крайне плохое, но… что это, собственно? Кроули чувствовал, как тело горит, словно в огне. Особенно жгло спину, а в ушах внезапно зазвенело. Он склонился ближе к Азирафаэлю, искренне радуясь своим очкам, которые скрывали его выражение, и резко бросил: — Это озеро кипящей серы, ангел. Именно в него мы упали и сгорели заживо, когда нас низвергли. Как ты думаешь, почему мы стали невосприимчивы к адскому пламени? В зале воцарилась тишина — удушающая, мучительная. Слова Кроули застыли в воздухе, пока их истинный смысл не впитался в сознание всех присутствующих. — А теперь он хочет запереть нас в этом озере. Навечно, — продолжил Кроули. — Может, теперь ты поймёшь, в каком мы отчаянном положении. Это не просто очередное милое „спасение Земли“. Это больше не игра. Если он добьётся своего, я буду гореть заживо в клетке вечно. Азирафаэль побледнел, и выражение шока на его лице заставило Кроули замолчать. Демон снял очки, чтобы взгляд его золотых глаз не отвлекался ничем, и, приближаясь, заговорил мягко, но в этой мягкости не было ни капли тепла. — Ты когда-нибудь чувствовал, что значит гореть, Азирафаэль? И я имею в виду — по-настоящему гореть? Потому что это ощущение невозможно описать. Даже самое страшное воображение не передаст того, что это такое на самом деле. Запомни это, если вдруг решишь, что у меня недостаточно терпения. Его нет. Ставки слишком высоки. Это именно то, чего хочет твой Лидер — чтобы я и Амон вечно горели в клетке посреди озера. Он сделал паузу, будто давая словам впитаться. — Ответил ли я на твой вопрос? Или мне показать, каково это — гореть? Голос его звучал едко, язвительно, а левая рука бессознательно потянулась к манжету рукава. — Да… да, вопрос снят, — выдавил из себя Азирафаэль, ощущая, как внутри всё переворачивается. Рафаэль, напротив, обрел объяснение тем ужасающим крикам, которые доносились с дна Шахты Суда. Эти крики преследовали его в снах и наяву. Но понимание не принесло облегчения — только усилило ужас. Теперь он смотрел на Кроули и Амона и видел их лица искажёнными болью, в те дни, когда их низвергали. Видел, как они падали в это озеро, корчились в огне, кричали, умоляли, отчаянно пытались выбраться. И всё это было бессмысленно. Рафаэль замолчал, не зная, как сменить тему, чтобы не сломаться самому. Амон пристально наблюдал за ним. — Предполагаю, мы находимся здесь, а не в официальных покоях принца на верхних уровнях, из-за этих самых ставок? — спросил Рафаэль, прочистив горло и удивляясь, как его голос звучит ровно. — Частично, да, — подтвердил Кроули. — Это место позволяет провести встречу даже в случае необходимости сменить расположение, — добавил Амон. Рафаэль заметил, как Кроули напрягся. Рискнув, он задал вопрос, который давно хотел озвучить: — Это связано с тем, что для возвращения сюда тебе потребовалась Инфернальная энергия? Кроули замер, будто перестал дышать. — Почему в Аду нет даже простых целителей, хотя тебе явно они нужны? — мягко, но решительно продолжил Рафаэль. Руки Амона сжались в кулаки, а его аура наполнилась такой тьмой и яростью, что даже Рафаэль почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Он приказал убить всех наших целителей, — произнёс Кроули, его голос звучал с такой ненавистью, что Азирафаэль почувствовал, как дыхание перехватило. Рафаэль замер, будто воздух в его лёгких заменили вакуумом космоса. — Это произошло в самом конце, когда стало ясно, что Небеса побеждают. Нас просто не хватало числом. И тогда они сделали то, чего раньше не делали — они атаковали целителей. Одновременно. В период затишья, когда никто не ожидал удара, и защитить их было некому. Кроули подался вперёд, опершись локтями на колени, и заговорил снова: — Их и так было мало, а уж тех, кто действительно понимал своё призвание… от силы двое на уровне Принципатов. Они присоединились к нам не из жажды власти или желания сражаться. Они не могли терпеть требование Метатрона к безусловному повиновению и не могли оставаться на стороне Небес, когда началась война. Тишина в комнате стала оглушающей. Кроули не отводил взгляда, словно стального луча, который прожигал Рафаэля даже через тёмные стёкла очков. — Мы узнали об их плане от пары ангелов-убийц, которых поймали, когда они пытались сбежать после убийства Тариэля, — начал он, голос его звучал жестче стали. — Они почти с гордостью признались. Конечно, тогда „оставить нас без целителей на всю оставшуюся вечность“ ничего для нас не значило. А потом... потом стало ясно. Кроули замолчал, опустив голову. Снял очки и, держа их за дужку двумя пальцами, протёр глаза — движения усталые, почти бессильные. Лоб его на мгновение опустился на ладонь. Затем, с усилием надев очки, он поднял взгляд. — Если задуматься, убитым целителям достался лучший конец, — проговорил он с такой горечью, что от слов сжималось сердце. — Им не пришлось терпеть издевательский суд, устроенный ради унижения, а потом пытки. А затем… Кроули провёл руками по бёдрам, в этих движениях сквозило всё нарастающее беспокойство и боль. Он вскочил на ноги, поморщившись от боли, но не обратив на неё ни малейшего внимания. Резкий крик, полный необузданной душевной муки, сорвался с его губ, и он обрушил удар адского пламени на дальний угол комнаты. Затем обессиленно опустился обратно в кресло, уронив голову в ладони. Спина его содрогалась, как от судорожных рыданий. — А теперь мы страдаем ещё больше, — прошептал он, голос сорвался в едва слышимый хрип. Амон даже не дрогнул. Он сверлил взглядом двух ангелов напротив, как будто те воплощали на себе всю тяжесть Небес, обрушившуюся на его жизнь за попытку предотвратить подлый и вероломный разгром, который только что описал Кроули. Азирафаэль сидел, поражённый до глубины души изощрённой жестокостью, на которую пошли Небеса ради подавления мятежа, ещё до конца Войны. Он был парализован масштабом страданий Кроули. Амон издал презрительный звук, полный отвращения. Рафаэль, напротив, поднялся и опустился на одно колено перед Кроули. Его собственные слёзы блестели на щеках. Он положил руки на плечи демона, осторожно, почти трепетно, и, склонившись ближе, произнёс: — Ты не заслужил этого, — голос его был таким же разбитым, как у Кроули. — Ты не заслужил этого. Он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Амоном, чтобы тот не сомневался: его слова касаются их обоих. — Ничто, что вы могли сделать, не заслуживает такого. Рафаэль снова склонился к Кроули, его голос стал тише, но звучал он с такой силой, как будто ангел вынимал её из самых глубин своей сущности. — Ты слышишь? Ничто. Кроули не помнил Рафаэля. Но в нём было что-то странно знакомое. И неожиданно он почувствовал себя... в безопасности. Кроули пытался держаться. Он пытался, правда. Но услышать впервые за всю свою бесконечность, что он не заслужил быть выброшенным, как мусор. Что он не заслужил ту адскую муку, которую испытывал — и не заслуживает её даже сейчас… Слова, произнесённые с такой искренностью и болью, прорвали все его стены. Что-то внутри него сломалось. И он не знал, что с этим делать. Эмоции нахлынули разом: горе, ярость, давно забытый ужас, жгучая боль предательства, потеря того, чего уже не мог даже вспомнить, тысячелетия одиночества, гнетущая беспомощность перед лицом бесконечных ударов… Всё это смешалось в бурлящий водоворот, в котором Кроули тонула каждая частичка его души. Он вытянул руку и схватился за плечо Рафаэля, сжимая ткань его одежды в кулак. Его хватка становилась всё крепче, мышцы плеч и спины напряглись, а тело сотрясали рваные вдохи, будто воздух вышибло из груди. Часть Кроули ждала неизбежного: что ангел отступит, покажет — даже ненавязчиво, — что момент окончен, и пора снова надеть маску. Но Рафаэль не двигался. Он лишь крепче сжал его плечи. И в этой неподвижности Кроули услышал слова, тихие, как шёпот, но отчётливые: — Всё хорошо. Всё хорошо. Я здесь. Рафаэль осторожно обнял его за плечи, позволяя Кроули опуститься на пол, где его тело обрело позу, которая уже не причиняла боли. И со всем, что уже грызло его изнутри, страх снова столкнуться с этим отвергающим посланием, этой безмолвной надписью на стене его существования, нахлынул как цунами. Ожидание неизбежного ножом вонзилось в грудь, разрывая её болью несправедливости. И это стало слишком. Каждая клетка его тела напряглась, не только плечи и спина. Он захлебывался в невыносимом хаосе: мысли и эмоции становились оглушительно громкими, всё внутри горело, пульсировало, кричало. За плотно сжатыми веками вспыхивали ослепительные пятна беспорядочных форм, а воздух словно исчез из лёгких. Всё болело, и он не мог дышать. И вдруг, сквозь какофонию тела и сознания, он почувствовал, как одна из рук Рафаэля мягко переместилась с его плеча на затылок. Ладонь ангела осторожно притянула его ближе, пока макушка Кроули не коснулась Рафаэлевой груди. Тёплый шёпот проник сквозь бурю: — Всё в порядке. Я здесь. Всё хорошо. Рафаэль обхватил его ещё крепче, словно укрывая своим присутствием, осторожно помогая Кроули сползти с кресла на пол. В новой позе боль в теле стала утихать, и с этим пришло слабое осознание: так легче. В этот момент Кроули едва заметно приоткрыл глаза. В боковом зрении мелькнул силуэт Амона. Демон сидел рядом, прижавшись к креслу спиной, лицо спрятано в поднятые колени. Он не был столь захлёбывающимся, как Кроули, но слова Рафаэля и непрошеная доброта, казалось, разбили в нём не меньше барьеров. Кроули, не думая, протянул свободную руку назад, в сторону друга. — Ты не один, — было всё, что он мог передать. Амон, не поднимая головы, сместился ближе, чтобы вложить свою руку в руку Кроули. Его хватка была почти болезненно крепкой, и он придвинулся ещё, прижимаясь к Кроули спиной, ища хоть каплю устойчивости в этой буре. И, к удивлению Кроули, его друг стал якорем, источником успокаивающего присутствия, которого ему самому не хватало. Рафаэль видел, как двое демонов находят друг в друге опору, и облегчение окутало его, смягчив боль, которая терзала его за беспомощность перед страданиями Амона. Он не мог представить большего желания, чем забрать этих двоих куда-нибудь, где никто и ничто не могло бы до них дотянуться. Но это было невозможно. И тогда он обнял Кроули ещё крепче, как будто хотел вытащить его из падения в ту самую шахту Судного Зала или вырвать из кипящего озера серы. И Кроули, сам того не осознавая, передал эту безопасность и принятие дальше — Амону, позволяя ему почувствовать тепло безусловного утешения, которое Рафаэль излучал вокруг себя. Трое сидели так долго, пока усталость не забрала верх. Когда Кроули снова поднялся на поверхность из этой бурной глубины, он чувствовал себя измотанным до основания, как флаг, порванный ураганным ветром. Он остался сидеть на месте, никуда не двигаясь, просто дыша и наслаждаясь редким покоем внутри. Но это длилось недолго. Он медленно поднялся, сняв очки дрожащей рукой, и его глаза блестели от новых, ещё не пролитых слёз. — Мне нужно вспомнить, — хрипло выдавил он. — Твоё имя ничего для меня не значит, я не помню твоего лица… но я помню прикосновение. Я помню, как твои пальцы сожмут мой затылок через секунду. Но я не помню тебя… — голос его оборвался. Рафаэль склонил лоб к его лбу, и прежде чем успел осознать свои действия, его пальцы действительно чуть сжали затылок Кроули. — Всё хорошо, — сказал он, невероятно тихо. — Тебе не нужно вспоминать. Но Кроули покачал головой. — Надо. Чёрт возьми, это будет больно… Почему всё должно причинять боль? Амон рядом осторожно отстранился, чтобы больше не наваливаться на Кроули, но не отпустил его руку. — Я могу что-то сделать? — спросил Рафаэль. Кроули снова покачал головой: — Хотел бы я сказать «да». Но нет. — Ты хочешь попробовать так, или через память? — раздалось в его голове. — Так. Я знаю этот способ. Лучше покончить с этим, чем тянуть. Но если не сработает — попробуем связь. Амон коротко кивнул, выражая своё понимание. Кроули закрыл глаза, позволив Рафаэлю существовать лишь в его мыслях, без имени, без формы, лишь как хрупкий обрывок сенсорного призрака. Он ухватился за этот обрывок, превратив его в отправную точку — нить памяти. Это был опасный путь. Каждый шаг в пустоту, зияющую внутри, мог вызвать ледяную боль, которая пронзала его хуже любого крика. Но он знал, как искать дорогу. Сделав глубокий вдох, он шагнул в эту безмолвную пустоту.