обратная сторона луны.

что-то внутри болезненно ёкает - он наконец проснулся. оглядывается по сторонам - смутно знакомый переулок. снежинки падают на красные щеки неторопливо, будто бы ничего и не случилось. им неведомо произошедшее. растерянность детская - будто бы потерялся, упустил руку тёплую, пропустил поворот и остался один. нет, не протрезвел. все ещё мажет, все ещё тошнит и руки трясутся. тебя нет. осознание очевидное бьёт по голове, врезается тупым лезвием в мягкие ткани и заставляет дернуться. серафим вновь оглядывается, стараясь уловить знакомый запах - может, все же показалось? улица молчит. лишь тёмное небо переливается недоступными белыми звездами. медленно достаёт руки из карманов старой куртки и рассматривает - пальцы усыпаны россыпью бляшек и ожогов. чёрный лак отслаивается вместе с ногтями - когда он в последний раз ел? снежинки оседают и медленно тают на тонких и воспаленных пальцах. дом встречает холодом. о мокрые ботинки трётся кот, жалобно мяукая. знает, что никто его здесь не ждал. кроме кота, конечно. подхватив любимца бредёт в комнату - ноги сводит от боли и холода, невероятно нужно согреться. ледяной пол, горсть заебавших таблеток, судороги и попытка заснуть. просыпается с трудом. болят покрасневшие глаза, сушит где-то в глубине горла. с ужасным и болезненным хрустом поднимается и бредёт до такой же ледяной кухни. в горло заталкивает таблетки. гель на гниющие десна и капли в саднящие глаза. простой ежедневный ритуал. за окном снова темно. на этот раз уже вечер. образ жизни заставил думать, что зимняя ночь не заканчивается - серафим застрял в бесконечном кошмаре и ждёт его логического завершения. дни совершенно пустые и до дрожи холодные, абсолютно одинаковые и сменяющие друг друге так быстро, что и не замечаешь, как пролетают недели. пальцем водит по запотевшему зеркалу, вырисовывая звездочки. руки трясутся. проверяет чужой профиль - такая же пустота, что и раньше. в ванной сыро. предплечья ужасно ноют. очередная череда порезов уродуют бледную кожу. дрожащими пальцами капает препарат в стакан с водой - понимает, что переходит границы. все обещания бессмысленны. аптека - наркотик. мятный привкус разливается где-то в глубине горла. серафим жмурится. лицо под тёплой лампочкой желтое, будто бы восковое. обнимает трясущиеся плечи и гладит самого себя, никого конкретного не представляя. ему до ужаса холодно, холодно не из-за февральского снега, холодно изнутри. просыпается на кафеле. стреляют виски, снова сохнет в горле - успокоение было недолгим, пришло время платить. постоянно глотает таблетки - побочки одних глушит другими. успокоения не находит ни в чем. а во снах ему тепло. тёплые шершавые ладони скользят по бледному лицу, путаются в редких и сухих волосах. ему большего и не нужно - просто дотронься до меня, просто покажи, что тебе не противно - шепчет пересохшими губами. прижимается к чужой груди и слушает размеренный стук сердца. не нужно слов. серафиму ничего не нужно кроме его ласковых касаний. просыпаться физически больно. свое отражение омерзительно. дурные привычки отражаются сыпью на лбу и щеках, красными пятнами - какому идиоту пришла мысль назвать это бабочкой? - и глубокими синяками под глазами. с равнодушием за дверью встречаться не хочется - у него зелёные глаза и мягкие руки. проскользнув мимо женщины улыбается младшему брату. тот улыбается в ответ и что-то увлеченно рассказывает о прошедших выходных. сима не понимает ни слова, но улыбается и кивает, заламывая пальцы. добирается до кровати и прячется с головой. трясёт. холодно и очень больно.