обратная сторона луны.

кран выкручен на максимум. от воды идёт пар. юноша трясётся от холода и растирает плечи, жмурясь. серафим состоит из противоречий. самое ужасное - невероятная ранимость и аутоимунное заболевание одновременно. ему ужасно холодно. оставляет за собой мокрые следы. с редких и сухих волос капает вода. в это холодное утро серым казалось все. серая вереница панельных домов за окном, абсолютно серое и безжизненное небо. даже чёрный чай отливал чем-то неуловимо серым. обычное дело в марте - мир становится абсолютно бесцветным. снег растает к маю. а там и букеты сирени, первые одуванчики и надежды. дни сливаются в один бесконечный. вот он снова и снова жмурится и зажимает уши, лишь услышав чужой голос. вот он снова и снова тушит ванильный чапман о тонкое запястье. вот он снова и снова заходит в аптеку, где продают без рецепта. и всюду снег. бесконечный снег. приход весны всегда радовал юношу. в этот раз он отдавал чем-то тоскливым. первая весна без жени. и таких будет ещё очень и очень много. знакомы они с четвёртого класса. тогда серафим растерялся и не решился подходить к новенькому, что уже нарвался на драку. помнится, заговорили они только в седьмом. а сейчас серафим заканчивает десятый класс и надеется, что больше никогда не заговорит с ним снова. наконец затушив сигарету лающе кашляет. нужно бы бросить, да никак не хочется. необходимость и желание часто не совпадают. стоя у плиты внимательно слушает рассказ младшего брата о школе. на все кивает многозначительно, но слова вставить не может. у него с лёней слишком разное детство. мальчик размазывает еду по тарелке. - а я твоего женю опять видел, ходит такой злой постоянно.. вы поругались опять?.. старший дёргается, обжигая руки горячей водой. это не тот разговор, который стоит заводить за мытьем посуды. - просто перестали дружить, лёнь, так часто случается, когда вы друзья с детства.. друзья. этого слова слишком мало. раздражённо натирает тарелку губкой. очередной день крутится вокруг одной и той же фигуры, все разговоры сводятся к одному человеку, как и мысли. ужасно злит. злость теряется в золотистом зареве заката. он снова бежит туда, где немного проще. где гитара, любимые сигареты и зелёный чай. помогает ненадолго. очередное посещение врача заканчивается тем же, чем и обычно - жалкими всхлипами в углу коридора. он совсем один. брошенный в огромном здании больницы, сжимающий очередное заключение от врача. в очередной раз сломанный этим приторно-сочувствующим взглядом врача и очередным ухудшением. дрожащими руками набирает номер. как обычно долгие гудки - ей всегда некогда. - мам.. хочется разрыдаться. он в жизни об этом не скажет, но ему страшно настолько, что больное сердце пропускает удары. не выдерживает и шумно всхлипывает. он задыхается, все плывет перед глазами. уж лучше упасть на кафель и пробить голову, чем признать то, как ему хочется услышать хоть что-то ласковое от неё. хотя бы пару слов, большего просить не смеет. - сколько? будто окатили ведром ледяной воды. уж лучше бы она не брала трубку. снег похрустывает под ногами. может, юношеский максимализм и глупость, но серафим уверен - он абсолютно одинок. когда-то все было в порядке. когда-то тёплая ладонь отца могла укрыть и защитить его от всего мира, он мог спрятать его под кожаную куртку и укрыть ото всех бед, не переставая улыбаться и курить. все было хорошо. но болезнь забрала отца, а скоро заберёт и его. конечно, врачи пророчили не такое уж и плохое будущее. если бомба замедленного действия не взорвётся в голове раньше, чем откажет сердце, то прожить ему осталось около пятнадцати лет в лучшем случае. но что дают эти пятнадцать лет по сранению с тем, что ожидает впереди других? смерть кусает его и дышит в спину. может поэтому он ходит так быстро? дни на вкус как вата, смоченная корвалолом. хрустит снег. серафим поправляет ушанку и прячет проводные наушники в карман. вокруг никого. за это они и любили это место. бредет по заброшенным рельсам мимо гаражей и вслушивается в тихий гудеж завода. тёмное небо напоминает о том октябре, когда он совершил непоправимую ошибку. казалось, что тот неловкий первый поцелуй послужит началом чего-то волшебного. серафим верил в одну любовь навсегда. лабиринт гаражей приводит к тому самому. улыбнувшись, серафим обводит надписи, выцарапанные ключом. безупречный. и эти дурацкие строчки. медленно опускается и садится в сугроб, не сводя глаз. его никто не прогонит. гараж принадлежит старшему брату жени, а он в местах не столь отдаленных. тихо напевает любимую песню и закуривает. нелепая надежда на встречу греет замерзшее тело. пускай женя привел очередную девчонку в гараж быстро потрахаться и выйдет перекурить, но просто посмотрит на него. большего и не хочется. просто хочется убедиться, что для жени он все ещё существует. пепельно-серым утром выпадет первый снег я бы хотел растворить свою жизнь в дыме твоих сигарет