ЛИНИЯ ЖИЗНИ

В течение нескольких секунд пациент уже лежал на столе с введённым периферическим катетером, прикреплёнными электродами, через которые на монитор выводились показатели жизнеобеспечения. По команде Чимина Суён ввела пропофол, сам Чимин удерживал маску с кислородом у лица. Врач проводил интубацию и подключил Юнги к общему наркозному аппарату, который включал в себя заправленный в дозатор мезатон для повышения артериального давления, нитроглицерин для снижения. Пропофол же поступал постоянно. Ещё через секунду Чимин отдал указание бригаде: можно работать. Как только скальпель коснулся кожи Юнги, Чимин почувствовал запах крови. Это не может быть стрессовыми галлюцинациями. Это тот аромат. Аромат рябины. Мысли закружились. Чимин не мог сейчас проявлять ни эмоций ни слабости. Спасти! Спасти эту жизнь. Жизнь, которую он никогда с ним не свяжет. Жизнь его истинной пары, который не распознал в Чимине свою половинку, не почувствовал. Отверг. Звон инструментов. Сосредоточенный взгляд Хосока. Он спасёт его. Хоби опытный, о нем слагают легенды. Чимин молился о Юнги, об умении Чон Хосока, об опыте врачебной бригады. Только выживи, только выживи. Ты сильный! Ты должен справиться! Ты должен жить. Должен! — Давление падает. Добавить мезатон. — Давление продолжает падать. Чимин взглянул на волнистые беспорядочные линии на мониторе. — Фибрилляция желудочков. Твоё сердце забыло как работать?! Что ж, мы ему напомним! — Приступаем к реанимации. Дефибриллятор! Всем от стола. Чимин взял в руки две небольшие ложечки и поднес их к открытому сердцу. — Разряд! Есть. Ну, ну, ну, давай, милый, давай! Помогай мне. Есть! — Пациент стабилен. Можно продолжать работать! Чимин не отрывался от монитора ни на секунду, лишь иногда перенося свой взгляд к дозатору, по которому поступал пропофол — Добавляем мезатон. Давление нестабильно. — Суëн, нам нужна кровь! Сосудистые хирурги работали восьмой час. Пациент снова и снова терял кровь. Вдруг монитор запищал. И высветилась прямая линия. — Остановка! Чимин качал и качал руками сердце. За стекляными дверьми плакал Джин. — Почему он не стукнет его снова диффибриллятором? — При полной остановке массаж сердца делают руками. И теперь его жизнь в руках этого парня, как и его сердце. В операционную, как ураган, неслась Суён с новой порцией крови. — Необходимо прямое переливание. Сосудистые хирурги экстренно решали, как спасти этого пациента. — Нужна четвертая отрицательная. Где я сейчас найду такого донора? Ситуация критическая! — Моя кровь четвертая отрицательная. Я готов! Я готов! — Чимин не выдерживал нагрузки. Руки отказывали. Он продолжал и продолжал качать вручную. — По кубику атропин, адреналин. Добавить мезатон. Есть пульс. — Завёл, мать его! Он завёл его! Готовим к прямому переливанию. Чимин, тебя надо промыть от блокаторов. — Да, конечно. Капайте. Физраствор внутривенно. А я пока немного отдохну. Чимин лёг на кушетку у стены с капельницей в вене. Он закрыл глаза. Через некоторое время операционная начала заполняться ароматом какого-то алкоголя. — Коньяк?! Малыш Чимини, твой запах конъячный?! Ну умеешь удивить. Я боюсь предположить, — Чон Хосок смотрел поверх очков, — но мне кажется или..... — Да! Это мой истинный. — И как давно ты узнал? — Как только ты взял в руки скальпель… — Ох! Чимин, детка! Так вот как ты его завёл! Я ведь думал, что мы его потеряли. — Не сегодня! — улыбнулся Чимин и вновь закрыл глаза. Кровь побежала прямиком к сердцу его истинной пары. Коллега Чимина командовал бригаде хирургов: — Пациент стабилен… Можно продолжать работать. ТРОЕ СУТОК СПУСТЯ. Джин готовил переводить Юнги из палаты интенсивной терапии в палату VIP. — Давай-ка я приподниму немного голову, — Джин покрутил колесико под кроватью, приведя в движение верхнюю её часть. Включил негромко телевизор. — Смотри-ка, ты у нас теперь звезда. Во всех местных новостях тебя показали. С экрана молодой парень улыбаясь вещал: — Уникальную операцию провели врачи Центральной клиники сердечно-сосудистой хирургии. Пациент Мин Юнги поступил в реанимационное отделение без сознания с подозрением на расслоение аорты. Ведущий специалист зав. отделением реанимации, сосудистый кардиохирург Чон Хосок комментирует: — Операция была ночная, длилась более полусуток. Пациенту пришлось переключать сонную артерию. Больной остановился. Массаж. Девяносто минут крутили на искусственном кровообращении, убирали сгустки, отключили, а он опять течëт. В итоге делали прямое переливание, шансов выжить практически не было. Реаниматолог отдавал кровь, потому что кровотечение остановить не могли, — говорит Чон Хосок. — В итоге бригада врачей спасла пациента с разрывом аорты и остановкой сердца. Бригадой скорой помощи была оказана первая помощь и поставлен диагноз: расслоение аорты, что в 99% случаев ведет к летальному исходу. Но медики, понимая, что времени на раздумья нет, пошли на риск и повезли мужчину в центр сердечно-сосудистой хирургии. В течение операции возникло сразу несколько внештатных ситуаций. Но в центре оказались на месте и хирурги высокого класса, которые выполняют операции на аорте, и протезы в наличии. Настоящим чудом оказалось и то, что в операционной вскрылась истинность между пациентом и врачом реаниматологом, который и отдал свою кровь господину Мин Юнги. При той трагедии, что произошла с этим молодым альфой, шансов для того, чтобы выжить, у него не было с момента возникновения этого состояния — расслоения аневризмы. И то, что он остался жив, — это результат работы на всех этапах оказания медицинской помощи. Большим сюрпризом для выздоравливающего пациента окажется и то, что его аромат изменился по причине прямого переливания. Его природный аромат спелой рябины смешался с коньячным запахом его соулмейта, и в больнице новоиспченную пару уже называют рябиной на коньяке.