ЛИНИЯ ЖИЗНИ

— Истинный? — Мин многозначительно смотрел на Джина, пытаясь получить хоть какую-то информацию. — Чего так разволновался? Лежи, отдыхай. Тебе не надо волноваться. Я зайду скоро. Юнги едва ещё мог приподнять голову с помощью кого-то из медперсонала. На следующей неделе ему предстоит сделать свои первые шаги. Как так случилось? Что произошло со мной? Так много вопросов, и так мало ответов на них. Мин вспомнил всë, что произошло. Чимин. Он уехал, я не успел, не догнал его. Его номер был недоступен. И я хотел ехать к нему. Да, хотел, точно! Дальше провал, ничего не помню. Темнота. И запах. У меня аромат с алкогольной примесью. Да, Джин что то говорил про соула. Мне не нужен истинный, хоть он трижды врач и спас ему жизнь. Пусть он обязан ему кровью, Мин отблагодарит сразу, как только сможет. Ему не нужен истинный, ему нужен Чимин. Его мальчик, его малыш. Я не успел. Не догнал. Приборы запищали, и в палату вернулся врач. — Вам необходим сон, господин Мин. Сейчас Вам сделают укол со снотворным, и Вы немного успокоитесь. Не нужно волноваться. Вам сейчас необходим отдых. Юнги проспал до самого утра. Утром к нему зашли Хосок и Джин. Хосок тщательно проверил данные с монитора, снял кардиограмму, долго что-то печатал в смартфоне, затем написал все рекомендации и поместил карту в карман на спинке кровати. — Долго не задерживайтесь, Ким Сокджин, пациенту необходим отдых. Как только Чон покинул палату, глаза Джина потеплели. — Ну как ты? — Джинни, скажи мне, ты видел в эти дни Чимина? Что с гастролями? Ребята? Чимин. Он не так понял. Я… Я… Я не успел, Джин. Не успел его остановить. — Стоп! Стоп! Стоп! Спокойно, Юнги. Или я поставлю тебе укол со снотворным. Ишь, разволновался. Джин взглянул на монитор. Показатели все в норме. — Я поговорю с тобой, если ты пообещаешь не волноваться. — Поговори со мной, Джинни. — Он был здесь, рядом с тобой все эти дни. Юнги вновь завертелся. — Если ты будешь спокойно реагировать, то я скажу тебе, что твой истинный, он спас твою жизнь. — Да, я понял это из новостей. — Выслушай меня, Юнги. Твой соулмейт, он по-настоящему боролся за твою жизнь. Он отдал тебе свою кровь, свой аромат. Он приложил столько сил, он не спал несколько суток. После операции он стабилизировал твоё состояние и оставался рядом постоянно в палате интенсивной терапии. Он уехал только сегодня утром, когда понял, что твоей жизни больше ничего не угрожает. Ты пережил четыре остановки сердца, Мин Юнги. Четыре! Он дрался за твою жизнь. Со вчерашнего дня парень в отпуске, но он оставался рядом с тобой всё это время. — Любопытно с ним будет познакомиться, но все же, скажи мне, где Чимин? ты виделся с ним? — Да, я виделся с Чимином. Юнги, помнишь однажды на репетиции ты сказал Паку, что он должен подкачать свои руки? — Конечно, я это помню. Что можно делать такими маленькими ручками? — Юнги нежно улыбнулся. — Например, спасать жизни… Джин пристально смотрел в глаза Мину. — Да, Мин Юнги, Чимин работает у нас реаниматологом, и он один из лучших. Он — твоя истинная пара, Юнги. Именно он спасал тебя рядом с хирургами. Его кровь течет сейчас по твоим венам и его аромат смешался с твоим навсегда. Для меня это, кстати, тоже было нестандартной ситуацией. Ведь обычно аромат склонны менять омеги. — А он? У нас теперь одинаковый запах, Джин? — Нет, Юнги. Чимин пахнет так же — коньяком. У него нет метки истинного, он не занимался с тобой сексом. Вы связаны лишь ментально. Но не физически. — Что это значит? — Это значит, что Чим вполне может прожить и без истинной пары. Да, он вряд ли найдёт своё счастье с другим альфой, но физически он вполне сможет существовать и без тебя. Тем более, современные блокаторы позволяют проводить течки практически безболезненно и безэмоционально. Немного помолчав, Джин продолжил: — Это ещё не все. Сегодня я был у главного. Чимин написал заявление о переводе. Я не знаю, куда. Никто не знает. Попробую узнать что-то у Хоби. При условии, что ты будешь восстанавливаться без глупостей.

***

В НЕшколе музыки жизнь продолжалась своим чередом. Педагоги проводили занятия, из аудиторий доносились звуки вокала, гитар, духовых инструментов. И только в одной из комнат тихо. Ребята собрались все. Чимин пришёл тоже. — Нам нельзя отказаться от гастролей. Мы так долго об этом мечтали, — начал Тэхён. — Все залы оплачены. Отели тоже. Но как мы справимся без директора? — подхватил Чонгук. — А что директор? Мы репетировали без него. Чимин высказался несколько резко. Но тут же стушевался и совсем тихо добавил. — Все равно его не выпустят из клиники ещё довольно долго. — Мдааа! — задумчиво протянул Джин. — Надо решать сейчас. Если едем, то нам надо поторопиться. А если нет, то необходимо всё переносить на неопределенное время. — Аренду зала клуба в Тегу нам уже не отменить. Концерт уже завтра. — Мои родители придут, — с надеждой в голосе протянул Тэхён. Джин окинул взглядом ребят, и, как самый старший, взял на себя ответственность: — Самый последний концерт в Сеуле предлагаю отменить, ну, то есть, перенести на неопределенное время. До возвращения Юнги. Остальные три концерта мы должны отработать. Все единогласно согласились с Джином и спешно стали упаковывать инструменты. Через пять часов автобус с музыкантами выдвинулся в аэропорт. ТЭГУ, УЛЬСАН, ПУСАН Три города, три клуба, три концерта Четвертый концерт в Сеуле был отменён. Был ли он перенесён или отменён совсем — никто не знал. Не хотелось думать об этом сейчас. Для гастролей по городам ребята взяли отпуска. А уж как сложится дальше. В конце концов, все они живут в Сеуле. Во всяком случае, пока… Чимин не хотел обсуждать свой переезд, но то, что он должен уехать, он решил для себя однозначно. Пока Юнги находится в клинике, у парня есть время. Неделя на гастроли, вторая на то, чтобы собраться. Перед глазами снова и снова проносились одни и те же картинки, и каждая из них имела свой звук. «Мы должны всё выяснить раз и навсегда» Эта, наверное, била больнее всех, наотмашь, прямо в лицо. И Чимин снова и снова падал навзничь, теряя равновесие, силы и веру в себя. Любовь, такая юная, незрелая, только-только родившаяся, растоптанная лежала на пороге кафе, осыпанная сверху лепестками огненно-рыжих роз. Чимину так её было жаль. Раненую, истекающую кровью — свою любовь. Жаль, что ей не довелось так же легко найти донора, и она умирала сейчас медленно, в муках, корчась на грязном полу маленького кафетерия. Прости меня, моя любовь. Если любишь человека, то непременно желаешь ему счастья, даже если не с тобой. Я отпускаю тебя, моя истинная пара. Я справлюсь, я смогу. Чимин смотрел в темноту в окне, слёзы катились вниз по подбородку, в сумраке ночи появлялось и исчезало любимое лицо. Мозг то призывал его образ, то гнал. Как оказывается больно любить. Зачем я ждал тебя так долго, зачем искал. Иллюзия. Я так недолго был счастлив. Я отпускаю тебя. А я… Я справлюсь. Справлюсь. Я смогу…

***

Весь концерт Чимин всматривался в зал. Небольшой клуб. Уютный зал с невысокой кафедрой для музыкантов. На потолке деревянные балки. Стены покрыты различными афишами самых разнообразных артистов и групп. Барная стойка, высокие стулья. И сплошной танцпол. Самый обычный ночной клуб. Несколько необычно смотрелись родители Тэхёна среди прыгающей и веселящейся молодёжи. На их лицах — улыбки и гордость за сына. Чимин всматривался в лица, словно ждал ЕГО. Но умом он понимал, что Юнги не придёт. Ни сейчас, ни потом. Перед концертом он звонил Хосоку и узнавал, как себя чувствует Мин. Он спит сейчас в VIP-палате, в клинике Сеула. А Чимин играет здесь, сейчас, в Тэгу. Но почему-то чувствует взгляд, дыхание, слышит голос. Наваждение Раз. Два. Три. Барабанные перекаты разрывали зал. Чимин лупил по тарелкам, словно хотел разбить. Музыка летела к публике и возвращалась громкими криками и аплодисментами. Это, несомненно, был успех. Всё как в тумане. Композиция, вторая, третья, шум. Десятая. Поклон. Ещё. И ещё. Бис! Танцуйте. Мы поиграем. Мы для этого здесь. Поклон. Ещё. Такси Какие-то звуки Ужин Алкоголь… Отель… Душ Кровать Запах рябины! Прочь! Прочь! Чимин вскочил в тёмном номере отеля, сел на кровати, поджав под себя ноги. Я не хочу думать о тебе. Не хочу! Прочь из моей головы! Спустя двадцать минут Чимин набрал знакомый номер — Суён?! Как он?

***

Гастроли пролетели быстро. Ребята ещё долго будут судачить о них, вспоминая концерты. Чимин же не помнил НИ-ЧЕ-ГО. Ничто не принесло ему радость. Ни успех, ни аплодисменты, ни друзья рядом. Тэхён сильно переживал за состояние Чимина, но ни помочь, ни что-то изменить не мог. Он стоял сейчас в аэропорту и провожал своего друга. — Навсегда? — Ты приедешь ко мне, Техён? Летом? — Только позови. И мы примчимся с Чоном тут же. Возвращайся, Чимин. Я буду очень ждать тебя. — Спасибо, Тэ. Спасибо, что любишь меня. Спасибо, что будешь ждать. — Оставайся, Чим! — Я не могу. Мне нужно найти себя. Мне трудно дышать в этом городе. Я задыхаюсь. — От любви? — Или от её нехватки, Тэ. Ты должен меня понять. — Я уважаю твое решение, ЧимЧим. Хоть и не понимаю. — Прощай, Тэхён! — Прощай, Чимин! — Увидимся? — Непременно. Я буду ждать вас. Буду ждать.