Когда замирает молот, тьма смеётся

Виктор.       В комнате стало тихо. Виктор точно знал, что Джейс уже вышел из ванной и давно одет. Он мог бы легко зайти в «комнату», но по-прежнему не мог заставить себя нарушить какой-то негласный момент, где он обязан дать Джейсу побыть наедине со своими мыслями.       В конце концов, терпение никогда не было его сильной стороной.       — Джейс? — позвал Виктор.       В ответ он слышит только сдавленный стон боли, и этого было достаточно, чтобы следующим решением стал шаг внутрь. Джейс сидит перед ним на убранной кровати, его пальцы с болью врезаются в скальп. Он смотрит перед собой, словно безумец.       — Джейс, что происходит? — голос Виктора требующий и взволнованный одновременно.       Он медленно оборачивается и встречается с Виктором взглядом. Гримаса ужаса только усиливается, словно весь облик Виктора внушает опасность. Виктор старается протянуть руку в успокаивающем жесте, показать, что он не опасен.       И в эту же секунду Джейс хватает его с силой, тянет к себе, цепляясь руками за шею, стараясь сломать её или же вовсе оторвать голову. Виктор не может чувствовать удушье и понимает, что Джейс вряд ли в силах причинить ему настоящий вред, но ему всё равно не удается подавить в себе страх. Простой человеческий страх. Нет, не перед смертью. Он боится, что Джейс не вернется к себе прежнему.       Мужчина валит их двоих на кровать, стараясь выдавить из неживого тела любое подобие жизни. Джейс, поглощенный своим безумием, душит его двумя руками, крепко сжимая зубы в болезненном оскале.       Неожиданно выражение лица смягчается, оно растворяется в сожалении и вине. Виктор чувствует, как слезы Джейса касаются его щек.       — Джейс… — пытается ещё раз прорваться сквозь завесу Виктор.       — Молчи! — рычит Джейс, — Ты не будешь говорить его голосом. Мой партнер… Мой Виктор… умер. — хватка слегка ослабевает на минуту, будто чувства отбирают его физическую силу, но ненадолго. Небольшие волокна хекстека неожиданно выдают странный хрустящий звук, — Я убил его.       Джейс кричит, хватаясь за голову, словно от боли. Он вскакивает растерянно шатаясь, сталкиваясь с предметами в комнате, пока не падает на колени, сжимая голову.       Он смотрит перед собой в пол, будто бы там что-то есть.       — Я убил его… — произносит Джейс, поникшим тихим голосом, — Если бы я не попросил его отправиться со мной на встречу совета, если бы я мог оказаться на его месте. — из его груди вырывается сдавленный крик, он зажимает лицо ладонями, но это не помогает ему унять слезы, — Виктор…       Он больше ничего не произносит, полностью поглощённый своим горем. Виктор опускается рядом с ним на колени, не зная, насколько это правильное решение, но чувствуя, что не может поступить иначе. Он должен быть рядом с ним.       Джейс отнимает ладони от лица. Его глаза покраснели от слез, он выглядит изможденным, тенью себя прежнего. Он по-прежнему не пришел в себя, и Виктор чувствует, как движение руки в его сторону не касается его лично, но чего-то иного, что Джейс видит перед собой.       Он касается его лица почти так же, как утром. В этом взгляде нет ни нежности, ни игривости, ни смущения. Это выражение лица человека, который старается найти в чертах надгробной статуи хотя бы осколок напоминания о том, каким был человек при жизни.       — Я знал, что ты мертв… — слезы скатываются по его щекам, — В ту самую секунду, когда нашел тебя… я знал. — его голова рухнула вниз, пока рука соскользнула на плечо, словно это помогало ему справиться с теми событиями, что он заново переживает у себя в голове, — Старался спасти тебя, но ты не дышал, что бы я ни делал. Что бы я ни делал — ты не дышал. — вдох дался ему с трудом, спотыкаясь о звук вырывающегося всхлипа, — Твой позвоночник… Всё твоё тело… Я не помню, как оказался в лаборатории. — Джейс слегка перевел дыхание, немного унимая эмоции, — А потом кристалл просто начало тянуть к тебе, и я не думал… не размышлял, не помнил ни одного обещания. Я просто хотел снова увидеть тебя, поговорить с тобой.       — Джейс… — Виктор попытался пробраться сквозь завесу его мыслей, — Посмотри на меня, Джейс.       Он поднял взгляд из-под слегка намокших от слез темных ресниц. Он не выглядел больше напуганным или виноватым, но побежденным, сдавшимся на волю того, что бы не грозило произойти с ним дальше.       Виктор аккуратно касается волос у его лица, слегка поправляя их так, чтобы они не мешали им видеть друг друга, и заодно проверяя, как Джейс отреагирует на касание. Джейс не отреагировал вовсе, слишком поглощенный своим видением.       Его губы сухие, мягкие и тёплые. Это первое, что Виктор ощущает. Виктор не может чувствовать влечение или страсть с той же силой, на которое было способно его прежнее тело, но ему и не нужно. Всё, что он должен почувствовать телом, он чувствует разумом внутри себя. И это стоит всего.       Джейс не сразу понимает, что происходит. Он не отвечает на поцелуй, но этого и не нужно. Это неторопливые, медленные поцелуи. Виктор продолжает целовать его, посасывая и покусывая губы, вплетая пальцы в его волосы.              Виктор чувствует, как тело Джейса начинает оттаивать. Слабый клочок тёплого дыхания, который Виктор успевает ощутить перед тем, как Джейс отнимает его от себя за плечи. Он будто бы не совсем понимает, что происходит и где он находится, но когда все детали складываются воедино, внутри него что-то зажигается: щемящее и искреннее.       Джейс вдруг кладёт ему ладонь на заднюю часть шеи, упираясь лбом. Он качает головой, не в состоянии до конца поверить в происходящее. Он бросает жадный взгляд на губы Виктора, словно спрашивая разрешения.       И это не поцелуй, это все невысказанные слова и чувства, которые они пропустили за долгие года. Виктор отдаётся целиком, одновременно забирая и соединяя, связывая, сталкиваясь и растворяясь. Руки Джейса скользят по аккуратным сплетениям необычного тела, и Виктор не может отрицать, что это то, чего ему так не хватало. Он даже не сразу понимает, что стонет Джейсу в рот.       Джейс разрывает поцелуй, пытаясь отдышаться и дать себе шанс запомнить как можно больше деталей, дать реальности пропитать его. Виктор полагает, что не будет ничего плохого, если он попробует последовать его примеру.       — Ты даже представить себе не можешь, насколько ты прекрасен… — его щеки слегка покрасневшие, губы припухшие от поцелуев, он не знает, на чем сосредоточить свой взгляд, — Боги, Виктор. Я даже не знаю… с чего начать. Мне нужно столько тебе сказать.       Виктор проводит ладонями по плечам Джейса, заводя руку под рубашку и с удовольствием замечая, как вызывает этим мелкую дрожь.       — У нас ещё будет время. — отвечает Виктор мягко. Его пальцы соскальзывают к пуговицам на рубашке, расстёгивая их одну за другой, не спуская взгляда с Джейса.       У Джейса нет столько выдержки, как у Виктора. Если не слова, тогда действия. Он втягивает его в ещё один глубокий, долгий поцелуй, после которого оставляет легкие поцелуи в уголках губ и на щеках.