ДЭЗ

Ноа даже не моргнул, когда в его кабинете из ниоткуда открылся портал. Алая вспышка и вылетев первой, Мойра зависла в нескольких сантиметрах от лица мужчины, едва не касаясь кончиком лезвия оправы его очков. — Мойра, нет! — Даже не буду уточнять что произошло, — Ноа вернул паркер в органайзер, рефлекторно поправив его положение.— Радует одно — Дмитрий пока жив. — Пока, — Лэйн коротким жестом руки подозвала к себе косу, растворяя ту в воздухе. — И чтобы это «пока» не стало «сейчас» — немедленно идем на обход территории. Мне необходимо отвлечься. Только теперь позволив себе выдохнуть, она ощутила как силы буквально схлынули вниз, утяжелив конечности. Закрыв глаза, чтобы избавиться от эффекта «вращения» мира вокруг, Лэйн пошатнулась. Крепкая хватка вовремя ее придержала за плечи. — Сперва отдохни. Ты еще не освоила «разрез» пространства, — без лишних церемоний, Ноа отвел ее к дивану — достаточно суховато и отчасти грубо в своих прикосновениях, но даже так с неотъемлемой толикой заботы.— Не думаю, что в вашем конфликте твоя или его смерть станет общим консенсусом. Сделайте одолжение, не помирайте хотя бы до разрешения конфликта с Зимой и Элфи. Убедившись, что девушка расслабленно откинулась на мягкую спинку, Ноа налил в стакан красное вино и срочно поставил его напротив Беретты, пока та — такая же взвинченная как и ее хозяйка, не покосилась на его коллекционное перо для каллиграфии. К слову, десятое за последние два месяца. Как только обе нарушительницы его покоя более не излучали агрессию, он позволил себе разместиться на своем кресле. — Хочешь обойти всю территорию? — оправу сняли и отложили в сторону. Сжав переносицу, Ноа устало потер глаза. — А тебя хватит на всю? — Без Дмитрия — не уверен. Восстановление Второго отняло много сил, да и сегодня надо будет решить вопрос с Кастером, поэтому… — Сфокусируемся только на Осло, — Лэйн спешно отмахнулась, мысленно коря себя за вопрос, ответ нак который был итак очевиден. Контролировать и поддерживать жизнеспособность пяти «домов» разбросанных по всему земному шару, а также параллельно еще восстанавливать собственную тень… Надо было сразу догадаться о состоянии и возможностях Гаппенса, или устраивать разнос Дмитрию после обхода территории… — Хочу повидать Второго. Убедиться, что он окончательно встал на ноги. В остальных же локациях, насколько мне известно, на данный момент спокойно? — Признаков дохляков я пока не выявил. — Вот и славно. Другие точки навестим завтра. Или навестите. Уверена, у тебя получится лучше совладать с эмоциями в присутствии нашего босса, ведь из нас двоих я меньшая терпила. С легкой долей иронии. Изогнув рот в хитрой ухмылке, Лэйн приготовилась хоть к какому-то ответу. Подначивание Ноа частенько помогало ей восстанавливать свое душевное равновесие, особенно после склок с Дмитрием. И сейчас язвительность друга могла особенно эффективно прогнать (хотя бы на время) накопившиеся обиду и злость. Ноа промолчал. К счастью или к сожалению, Гаппенс никогда не отличался болтливостью, и порой казалось, что он буквально отмерял нужную норму фраз для каждого члена их «Дома». Он не видел смысла тратить свою энергию на то, чтобы кому-то что-то доказывать, пояснять, советовать и уж тем более изливать душу. Для этого были нужны остальные его «домочадцы» и себе Ноа отводил роль наблюдателя, но не как не словоблуда. Лэйн обреченно вздохнула, вытягивая вперед ноги и медленно стекая по дивану вниз. От их главного менеджера она меньше всего ждала разговоров по душам. Максимум пикировку взаимными «комплиментами», но даже для тех Ноа должен был находиться в соответствующем расположении духа, а сегодня явно был не такой день. В кабинете назрела пауза. Достаточно комфортная для двух интровертов. Трех. С Ноа совершенно точно было приятно делить безмолвие. И с ним единственным Лэйн никогда не испытывала неловких пауз. В каком бы состоянии она не находилась. — Ноа? — внезапный порыв заставил Беретту оторваться от стакана. Замерев, она вытаращилась на Лэйн. Похоже, ход шальных мыслей ее хозяйки стал очевидным. — Почему мне кажется, что лучше тебе сейчас промолчать? — мужчина с упреком вскинул бровь, поймав в зрительном контакте взгляд пока что дымчато зеленого глаза. Интересно, когда там явится Дмитрий? — Ты бы хотел со мной заняться сексом? — без всякой прелюдии, Лэйн выдала то, что изначально предназначалось совершенно другому человеку. Нет. Мудаку, умудрившемуся ее раззадорить, а после окунуть в ледяную прорубь лжи. — Нет, — лицо Ноа осталось неизменным. Разве что морщинка на лбу как будто бы стала ярче. — Вообще? — Лэйн удивленно вскинула брови. — Вообще. — Почему? Не в твоем вкусе? — кроме зеленого глаза, на Гаппенса обратилась еще одна пара. Черных, круглых и осоловелых от вина и прямоты его ответов. Беретта явно давала понять, что осуждает. — Не в моем вкусе подыхать от асфиксии или теневой ловушки «работодателя». Ноа едва удержался от нецензурной брани. Как знал, что этот день принесет ему массу геморроя. — А, если абстрагироваться от Дмитрия и его собственнических замашек, скажи, как женщина я тебе привлекаю? Лэйн не унималась. Для помощи в принятии решения, она закинула одну ногу на другую и поправила на груди топ, достаточно доходчиво подчеркивающий ее достоинства. Согласно мнению одного небезызвестного «старого» придурка. — Нет. Сражающее своей уверенностью резюме. Бера, крякнув от возмущения, клюнула мужчину в руку. — Ауч! — До контракта с Димой, в той жизни … ты был геем? — Лэйн в отличие от своей пернатой подельницы не спешила негодовать. — Откуда такие выводы? — рот Ноа скривился. — Если ты мне неинтересна как сексуальный объект, это не значит, что других женщин я воспринимаю также, — очки вернули на место. Явно не желая продолжать эту специфическую тему, Гаппенс приподнял руку. Чуть склонив в бок голову, он выполнил жест, напоминающий вялое отмахивание от мошкары. — Знаешь, мне казалось, что в нашей семейке девственников двое. Это я и… Тело болезненно придавило к спинке дивана, вынуждая пальцы стиснуть кожаный подлокотник. Затаив дыхание, Лэйн зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться на чем угодно, кроме назревающего приступа тошноты. Сколько бы раз они не совершали с Ноа скачок в пространстве, организм никак не мог к нему привыкнуть. И если с Дмитрием и Мойрой у нее уже выходило лучше перемещаться из одной точки в другую, то вот с Ноа… Уши заложило от создавшегося эффекта вакуума, а бороздивший просторы желудка завтрак, подозрительно начал подниматься вверх. Все вокруг утратило «живость», превратившись в бесцветное ничего. Знаючи, Лэйн начала мысленный отсчет, унимая разбушевавшееся сердце. Пять. Четыре. Три. Два… — Добро пожаловать, — гудение станков, запах жженного железа, а следом и голос Гаппенса. — Не делай резких движений. Для одного часа слишком большая нагрузка даже для тебя. Послышался скрип половицы. Не открывая глаз, Лэйн улыбнулась. — Даже для меня? — Для демонов скачки сквозь пространство являются труднопереносимым явлением. Что уж говорить про полукровок, — на лоб легла сухая едва теплая ладонь. — Кружится? Лэйн размежила веки. — Кружится, но вовсе не из-за скачков. Отделанный темным деревом кабинет Второго, в отличие от рабочей обители Ноа заполнялся уже вечерними сумерками, а потому смотреть перед собой в отсутствие резкого полуденного солнца было терпимо. Лэйн озарилась вокруг. — Мне нравится новый ремонт. Мрачновато, но чувствуется твой безупречный вкус, — перехватив чужую руку, она предприняла попытку встать.— А еще мне нравится, что ты полностью восстановился. Мне кажется или хватка стала сильней? Поравнявшись, Лэйн внимательно осмотрела фигуру Второго. Будучи теневой копией Ноа и обладая с ним коллективным разумом, было в нем что-то отличное от «брата». Собственно, как в Третьем, Четвертом и Пятом. — На тот бюджет, который вы мне выделили, впору было все здесь покрыть сусальным золотом, — Второй, плавным движением пальцев поправил спадающую с ее плеча бретель топа. — А что до восстановления — это заслуга Дмитрия и Ноа. Мне кажется, что после их вмешательства в мою регенерацию, тело и впрямь стало крепче. Как насчет кофе? Мужчина указал на отлично вписавшуюся в аскетичный, но благородный антураж кофемашину. — О, нет, благодарю. Кофе, как и алкоголь меня излишне будоражат. Мне же надо наоборот — усмирить всю взвинченность и жажду убивать. — И для этого ты предпочла посетить оружейный завод? — Второй с укоризной приспустил на переносице очки, взглянув на нее исподлобья. Лэйн сдавленно прыснула от смеха: — Туше, — прихватив мужчину под локоть, она повела их к выходу. — Идем, расскажешь как у вас дела после того инцидента с выстрелом. — Стой, — у самой двери ее остановили, и не успела Лэйн открыть рта, как на плечи накинули бронежилет и халат, а на голову нацепили каску. — Вот так. — Ты серьезно? Лэйн проследила как на ее груди застегнули все карабины и молнии, усаживая бронежилет плотно к ее телу. — Мы идем в цех, — Второй поправил под ее и своим подбородком хлястик каски. — А там, как ты знаешь, может случиться что угодно. От нашествия стаи дохляков, до неудачно отрекашеченной пули прямиком в сердце. Возражение было исчерпано. Миновав короткий коридор и винтовую лестницу они вышли в основное производственное помещение. — Каждый раз убеждаюсь в вашем с Димой верном решении размножить тебя, Ноа, — Лэйн гулко вздохнула. — Эстетический оргазм. Чистые белые стены, яркие LED-панели и монотонный гул климат-контроля. Воздух когда-то тяжелый от концентрата масла и гари — сейчас источал легкий металлический привкус и стерильную свежесть фильтрованных систем вентиляции. А вместо вызывающего головную боль грохота, слух окутывало мягкое гудение сервомоторов, ритмичные щелчки автоматических зажимов, и едва слышный шелест конвейерной ленты. — Сочту за комплимент, — Второй не сдержал улыбки. — Еще какой! А, главное, все это не требует активного вмешательства людей… Дохляки не в счет. Вдоль конвейерной линии проскользила автоматизированная платформа, бесшумно доставив деталь к станку. Роботы-манипуляторы с гидравлическим шёпотом методично сворачивали стволы, нарезал резьбу, полировал затворы. Человеческих рук здесь, действительно, почти не было видно — только операторы в кипенно белых халатах изредка появлялись в проходах, и вслед за кивком приветствия, проверяли показания на планшетах. — Людей и впрямь становится меньше. Население западной части Осло практически все перекочевало к восточной границе. Остались только те единицы, что работают у нас. И тем, попросту нечего терять, — подойдя к панорамному окну, Второй очертил по воздуху границу виднеющегося горизонта. — Пыльца все больше проникает на эти земли и дело вовсе не в контрабанде. — Мы тоже с Дмитрием предполагаем, что где-то здесь обосновалась очередная лаборатория. Осталось выяснить где. — В радиусе трех километров точно ничего нет. Была бы моя воля и возможность покинуть стены здания… — впервые в голосе мужчины Лэйн уловила ноты сожаления. Или же ей просто показалось. — Занятная способность. У всех «душа» преломилась в оружие, а моя стала заложником зданий. — Благодаря твоей душе мы смогли охватить вниманием и влиянием все оставшиеся центры человечества, и только благодаря тебе мы способны бороться с теми, кто это заслужил, и помогать тем, кто в этом нуждается, — коснувшись плеча друга, Лэйн слегка его сжала. — Вы все, и, в частности ты, не просто сосуд для души, а сердце нашего дома. И только вам под силу нести такую огромную ношу. В стекле отразилась короткая алая вспышка и с хриплым недовольным возгласом из «разреза» вылетела Беретта. — Прости, родная, я думала ты хотела передохнуть, — ощутив, как острые когти птицы даже сквозь одежду вонзились в ее кожу, Лэйн зажмурилась еще и от неприятного щипка за кончик уха. — Прости-прости. — Кто-то перепил вино. Как знал, что надо было налить лишь половину стакана, — Второй на всякий случай выполнил пару шагов в сторону, чтобы не попасть в немилость Беретты. — Дело вовсе не в вине, — Лэйн утешительно погладила птицу по спинке клюва. Та, деланно отвернувшись, все же удобно уселась, нахохлившись и втянув в себя голову. — А вот тут я уже ничего поделать не могу, — мужчина скрестил на груди руки. — В делах любовных я не мастак. Максимум могу помочь рассчитать семейный бюджет, но тут, как по мне Дмитрий итак прекрасно справляется. — Что он скрывает от меня? — Лэйн поймала взглядом свое отражение в окне, и тут же пронзив его насквозь, ушла дальше в лесные просторы открывшейся панорамы.— Меня терзает ощущение, что все… абсолютно все знают какую-то неведанную тайну, и только меня в нее не посвящают. И не просто не посвящают, но и периодически дразнят, как голодного циркового тигра, сидящего в своей клетке и давящегося слюной от вида жирного бифштекса, то поднесенного ближе, то тут же откинутого далеко за пределы его заточения, — в груди снова протяжно заныло, от чего Лэйн невольно скривилась.— Как же это бесит. Неужели, пройдя вместе через столько дерьма, я не заслуживаю… хотя бы правды? Озвучив, она сама не поняла как обратилась лицом к Второму. Зачем она все это ему говорит? Что хочет отыскать в его бесстрастном взгляде? Ответы? Правду? Сочувствие? — Как это в его духе. Духе Генерала, — махнув наладчику, Второй к приятному удивлению, решил не прерывать душевное изливание Лэйн. Поманив ее за собой, он неспешным шагом двинулся вглубь цеха. — Несмотря на относительную юность, он был… или же очень убедительно казался закрытым и у себя на уме. За три года под его началом я так и не смог подобраться к тому, что скрывалось глубоко внутри Дмитрия. А после событий с Анной и Яном, все только усугубилось. — Он до сих пор не раскрывает подробности их гибели. Как и того, что с ним и вами было во время апокалипсиса. Возможно, потому, что и я особо не навязывалась с расспросами, но… — Лэйн, зачастую неведение стоит дороже правды. Особенно если речь идет о любимых людях. Я без понятия, что у Дмитрия в голове, но что я совершенно точно знаю — он тебя любит. И говоря «любит» я имею ввиду все, что угодно, кроме этого пресловутого чувства, от которого, как в книгах, «подкашиваются ноги, и замирает сердце». Нет. Его любовь к тебе иная. — Иная любовь? — Лэйн распробовала это словосочетание на вкус. Почему-то именно в последние дни их взаимные с Дмитрием признания слишком по-разному ей откликались. Настолько, что исчезло понимание, а правильно ли вообще она интерпретировала это чувство. — Маниакальная и извращенная? Выдала и задумалась. Или это ее форма любви к Дмитрию? — Хм, скорей абсолютная и всепоглощающая. Но, если учесть что вы оба те еще фрукты — твоя версия вполне имеет место быть, — улыбнувшись, но в то же мгновение застыв в лице, Второй несколько раз дернул головой. — Ноа? Лэйн остановила их шествие. — Да. Звонил Дмитрий. Он выехал от Джун и скоро прибудет в дом. — Отлично, значит мне пора, — Лэйн поспешила обратно в кабинет. Беретта от тряски ворчливо закряхтела.— Сможешь доставить меня в мой кабинет? — Без проблем, — Второй от реакции девушки ни разу не удивился. — Надеюсь, вы быстро разрешите ваш конфликт. — Что, не хочешь, чтобы я опять тебя навещала каждый день? Лэйн поддела плечо друга своим, вызвав у того закатывание глаз. — Это не основная причина, — вновь вернувшись в его кабинет, Второй щелкнул Лэйн по каске. — Просто когда вы с Дмитрием в ссоре, все мы — члены ДЭЗ, чувствуем себя дерьмово. Поэтому будь так любезна, бойкот и прочие прелести женского бунта выдерживай не до полного катарсиса босса. Лично мне проще переносить ранения от дохляков, чем его душевные терзания в твой адрес. Сняв с нее всю экипировку и даже осторожно погладив Беретту, мужчина пригласил Лэйн присесть в его кресло. Та, молча приготовилась к переносу, оставив спич Второго без комментариев. Его слова она предпочла припрятать в сердце и на задворках сознания, чтобы вернуться к ним в моменты дикого желания размозжить голову Дмитрия об капот его автомобиля. Любит ее «иначе» значит? — На сегодня и ближайшие дни исключи любого рода переносы в пространстве, — Второй встал посреди комнаты. Подтянув привычным жестом очки на переносице, он вскинул руку. — Погоди, — Лэйн в позднем осенении взяла тушку Беретты и, не обращая внимание на загоревшийся красным ее глаз, усадила ту на столешницу. — Бера, помоги Второму изучить здешнюю местность. Без тебя нам не справиться с этой бесконечно важной задачей. — Лэйн, я не… Беретта издала звук, напоминающий скрежет ржавых петель и с присущей ей ретивостью расправила крылья, снося со стола те редкие предметы интерьера, что Второй позволял себе оставлять на безукоризненно чистой рабочей поверхности. —… Совсем лажу с птицами, — маска благодетели сменилась флегматичной апатией, тщательно скрывая истинные мысли Второго насчет рабочей сожительницы. — Беру свои слова назад. Порой вы обе делаете мое существование еще дерьмовей, чем терзания Дмитрия и разорванное сердце вместе взятые. Слетев на пол, органайзер, прежде чем охватиться черным пламенем негодования, с грохотом выдал все свое содержимое и несчастный набор Паркеров, под глухой звук перекатывания, разбросало, а кого-то расчленило по поверхности паркетного пола — до этого мгновения начищенного и лишенного чернильных потеков. Тяжелый вздох мужчины был слышан даже в цехе. — На всякий случай уточню, мы с Берой тебя любим, — Лэйн поджала губы, усмиряя свою подельницу. — Абсолютно и всеобъемлюще. — До новых встреч, — Второй махнул рукой, растворяя смеющуюся Лэйн в пространстве. В кабинете осталось только двое. Второй устало опустился на диван, устремляя взгляд на Беретту, устраивающую из документов гнездо на его стуле: — А я вас …«иначе».

***

— Я дико извиняюсь, — Вега зевнула в плечо, параллельно фиксируя свои заметки на одной из страниц «Камасутры», — но ты долго планируешь пялиться на мой, бесспорно, потрясающий зад? Если твои предпочтения в женщинах сменились, скажу сразу — ты не в моем вкусе, — расправив затекшую от неудобной позы спину, и обернувшись через плечо, женщина прошлась оценивающим взглядом по сидящей в дальнем углу фигуре. — Впрочем, не буду скрывать — с тобой бы я с удовольствием переспала. Среди земных мужчин найти достойный моих запросов член крайне тяжело. Приходиться перебиваться одним среднячком да мелочью, а вот твое достоинство, уверена… — Что будет после открытия врат? — ее не слушали. Мерно покачивая в тумблере недопитый виски, Дмитрий, судя по напряженным пальцам, думал явно не об эротических фантазиях и своих …параметрах. — Занятный вопрос. А главное поражающий новизной, — едкий сарказм смешался с не менее едким дымом самокрутки. — За ту хренову тучу лет, что я на тебя вкалываю, ничего в моем ответе на этот вопрос не изменилось: я открываю врата, возвращаюсь в свой адский особняк и заживаю роскошной жизнью; ты же ищешь свою не факт живую сестру и, после, вернувшись в вашу лачугу на окраине мира, восполняешь пробел в братско-сестринских отношениях, доживая уже смертным остаток коротких человеческих лет. А чтобы больше ничего не омрачало твое бренное существование, я скрепя сердцем, уничтожу врата, дабы более ни у кого не возникло соблазна устроить ядерную коллаборацию людей с высшими созданиями. Ко-нец. С подскока запрыгнув на лабораторный стол, Вега любовно прошлась кончиком заостренного ногтя по ярком-розовому бутону бегонии. — Или же тебя волнует наша крошка Лэйни? — Ей точно ничего не грозит после открытия врат? — поднеся к губам, но тут же передумав, Дмитрий беззвучно отставил тумблер в сторону. Внутри все клокотало от отвратительной тревожности, которую раннее он никогда не испытывал. — В нашем деле о «точности» не может идти и речи, — Джун склонила в бок голову, наблюдая за ним уже с хищным интересом. — Я тебе об этом уже ранее говорила. — Ты говорила, что «возможно», ей удастся выжить и мы сошлись на том, что ты поможешь сделать все возможное, чтобы недопустить гибель Лэйн с момента, как ты извлечешь из ее глаза созревшую душу. Подавшись вперед, Дмитрий уперся локтями в колени, скрепив в тесный замок пальцы. — Врата построены, душа Лэйн восстановилась и готова к извлечению, поэтому я спрашиваю, что дальше? Заключив еще будучи подростком контракт с демоницей и, став для ее души сосудом, Дмитрий даже и подумать не мог, что их взаимные обязательства приведут к настолько угнетающим последствиям. — А, ты про это? Расслабься, Лэйн будучи полукровкой адаптировалась к жизни на земле, поэтому в отличие от меня — без души, и без контракта, она сможет выжить. Мойра, согласно моим небольшим исследованиям — и есть истинная форма ее новой души. Души полукровки. Она возникла без помощи того, что растет в ее глазном импланте. Занятная и интересная штука. В общем, продолжайте с малышкой друг друга любить, а еще лучше пробуйте размножаться. Нет, серьезно, ты бы уже показал девочке самую приятную сторону мужского обожания. А то, не удивлюсь, если к моменту открытия врат ты окажешься чуточку освежеванным и немножечко обезглавленным. Как главная любительница их драмы, Джун разве что не забивала рот попкорном, наблюдая за созреванием взаимных чувств между одним взрослым мальчишкой и девочкой, чей изначальный удел был связан с возглавлением одной из самых почитаемых в аду семей, но благодарю фатальной ошибке матери, бедняжка едва не стала кормом для сточных крыс. — Выходит, Лэйн живет в нашем мире благодаря новой форме души, а не вовсе из-за этого кристалла в ее глазу, — Дмитрий медленно перевел взгляд с пола на Джун. Ничего хорошего в его взгляде не читалось. — В общих чертах — да, — Вега как ни в чем не бывало кивнула, поднося ко рту уже почерневшую и заветревшуюся дольку яблока. — Будешь? — Правильно ли я понимаю, что от сексуального контакта «сосуда» души с человеком — душе не грозит, цитирую: «растворение», а сосуду «гробовая доска»? Вопрос, как и интонация, с которой его произнесли начали наделять смыслом как сгущающиеся в ангаре тени, так и перманентное ощущение, что она что-то забыла сделать: — Какие правильные вопросы, — Вега в задумчивости прекратила моргать, перебирая в памяти вспоминание о том, озвучивала ли она Дмитрию главное преимущество адаптации Лэйн на земле или нет. — Растворение и гробовая доска, как ты верно запомнил, и впрямь Лэйн не грозят, с вероятностью в 99 и 9 процентов. Для «кристаллика души» в ее глазу, она, с появлением Мойры, стала чем-то вроде инкубатора. Лэйн способствует росту и питанию, но при этом прямой подвязки к этой душе, как в детстве не имеет. И если десять лет назад после травмы, ей и впрямь грозила смертельная потеря от утраты души, то сейчас… Позади одна за другой взорвались лампы. Тени, что хищными нитями тянулись от мужчины, плотным коконом поглотили большую часть помещения, оставив лишь скромное пространство между ней и Дмитрием. Вега играючи усмехнулась: — Да брось, котик, к чему весь этот цирк? Ну запамятовала я, ну не рассказала про свое новое открытие. В свою защиту хочу отметить под протокол, что свойства Мойры, как новой души Лэйн, я раскусила относительно недавно. — Когда? — пара когда-то кристально-голубых глаз заволоклась кромешно-черной дымкой, сетуя на практически критическую степень гнева Дмитрия. — Да кто ж считает? День, два, месяц, год… Живя среди людей я вообще удивляюсь насколько время здесь быстротечно. Вон, ты только учился брить свою первую поросль над верхней губой, а сейчас … — Джун! — Начала догадываться о природе Мойры с момента ее появления; более детально приступила к изучению пару лет, а убедилась в своих допущениях может около года назад, — просто и без сожаления. Закинув одну ногу на другую, Вега с прямым вызовом поймала взгляд Деккера. — Милый, в нашем контракте значится лишь пункт, что я строю для тебя врата и потом их закрываю, остальное же — оживление твоих бравых ребятулек, создания нового вида оружия и, главное, спасение жизни горячо любимой тобой полукровки — все это мой жест доброй воли. Кэшбэк за дружбу, которая отчего-то мне стало казаться, несет лишь односторонний характер. Теперь и золотистая радужка наполнилась кровью, затмевая собой точку зрачка. Единственно горящая настольная лампа, свет которой являл чуть вытянутый силуэт тени Джун, от повышения напряжения стала еще ярче, и вот уже четкий контур теневых рогов разрезал сумеречную материю Дмитрия. — Скажи, дружочек, ты и вправду на меня сейчас злишься? — голос Джун похолодел вместе с воздухом. — Вправду винишь за то, что сам не позволял себе присвоить крошку Лэйн, зная что секс с ней мог стоить возможности спасти ненаглядную сестру? Алые губы расплывались в глумливом оскале, заземляя пыл Дмитрия на корню: — Или, быть может, ты винишь меня за то, что лично привязав к себе демоническое дитя, лишил бы ее права выбора? Ведь суть Лэйн та же, что и у ее матери или меня — познав человека душой и, закрепив с ним связь телесно — мы навсегда становимся пленниками этой связи. Мы — демоны или ангелы, не можем состоять в союзе с вами не потому, что наш создатель это запретил. Отнюдь. Все дело в вас. Людях. И ваших никчемных душонках. Отдавать вам свои сердца, крылья и жизни чтобы, взамен, в оконцове остаться лишь с пригоршнею боли и предательства… Не слишком ли бездарная участь? Плавно соскользнув со столешницы, Вега неспешно приблизилась к Дмитрию, смиряя его полным ненавистью и брезгливостью взглядом. — Лилит, Айранта, Мидора, Сайхон, Рафир и на худой конец мать Лэйн — все они стали жертвами привязанности к человеку. И все как один истлели в огне безразличия и низменности вашего рода, — склонившись над мужчиной, Джун обхватила его подбородок.— Терзаешься ты от того, что изначально использовал Лэйн, как инструмент по спасению своей сестрицы, или же от того, что знаешь, как она любит тебя — милый, в твоем случае все просто: займешься ты с ней сексом или нет — девочка больше, чем сейчас к тебе не привяжется. Она выбрала тебя своим партнером, хочешь ты этого или нет. И парочка оргазмов на природу ее выбора, уже не повлияет. Чего нельзя сказать про твою ложь. Очерчивая ногтем его скулу, Джун за короткой паузой, выдохнула, возвращая ангару прежний вид. Тени расступились. — Я вижу, что для тебя Лэйн безумно важна. И, как ни странно, глубоко в душе я буду рада, если в вашей паре все сложится, — не найдя во взгляде Дмитрия страха перед ней или ее словами, Вега напоследок обогнула свежий шрам на его щеке. — Но если же она сочтет нужным тебя убить, я, прости мне мою сучью натуру, помогу схоронить твои останки. Потому, что с предателями, даже формальными, надо поступать именно так. Резко отпрянув, женщина вытянула к потолку руки: — Ты не проголодался? Мне тут приглянулась новенькая кафешка с доставкой на дом. Лучше, чем у них лапши с морепродуктами я еще нигде не пробовала. Хочешь, закажу и тебе? Дмитрий все также сидел, наблюдая за ней с присущей ему бесстрастностью. Вся гневливая тирада Веги была им принята безропотно и, как кажется, максимально осознанно. В безмолвном принятии, он и сам не понял, как вся свинцовая злость отступила, оставляя после себя зияющее «ничего». То, что теснилось внутри него много лет наконец обрело голос, и через другого человека вернулось с одним простым доходчивым ответом. — Спасибо, но мне уже пора. Дежурно выдав, мужчина допил содержимое своего тумблера, по-хозяйски помыл за собой посуду и под удивление Веги принялся что-то набирать в смартфоне. — Если хочешь, могу поделиться презиками, — тонкий палец указал в сторону трюмо.— Есть ультратонкие и со вкусом ежевики. На нее как-то странно посмотрели. — Спасибо, — губы Дмитрия тронула едва заметная улыбка.— Ты настоящий друг. Можешь не сомневаться. Входная дверь беззвучно закрылась. — Лишь бы не называл в мою честь своих детишек, — дернув за прицепленный к полке канцелярский крабик, Джун высвободила из его тисков пожелтевшую фотографию. Изображение худосочной девочки в зеленом пальто и кислотно желтой шапке, и сидящего поодаль молодого мужчины вызвало снисходительный вздох. — А ведь я не очень люблю хэппи-энды.

***

Квартира на тихой улице окраины тонула в полумраке. Тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь грязные стекла, рисуя на стенах причудливые тени. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пыли, старых книг и чего-то горького — словно сама обида оставила здесь свой след. Лэйн стояла у окна. Проведя целый день за размышлениями, она пришла к единственно-верному решению их с Дмитрием конфликта. А именно — к разговору. Покинув стены клуба сразу по возращению от Второго, она за долгой прогулкой не заметила, как солнце миновала кромку заката. Придерживаясь собственной тактики, девушка предпочла вернуться не в дом, а в только что арендованную квартиру — микроскопическую относительно их родного дома и полностью лишенную его аромата. Одним словом идеал для конструктивного диалога: ноль лишних комнат, чтобы демонстративно скрыться в одной из них; никаких напоминаний о самом мужчине на животном уровне и заедающий замок входной двери — даже если она решится сбежать, заминка у самого выхода подарит Дмитрию шанс на ее удержание. Подходящее место для их последнего шанса. Скрестив руки на груди, Лэйн покосилась в сторону настенных часов. Начало девятого. Она ждала. Ей не надо было озвучивать ни свой адрес, ни приглашение на тет-а-тет. Она знала наверняка — он придет. Ведь терпеть все это было невыносимо обоим. Слишком больно и бесполезно. Лэйн поежилась, впиваясь пальцами в собственные плечи, будто боялась, что если разожмет объятия, то рассыплется. Внутри бушевала буря — ярость, острая и колючая, как осколки стекла, смешивалась с чем-то более глубоким, более болезненным. Она ненавидела и в то же время желала простить. Хотела окутать в коконе своей заботы и в нем же задушить. За то, что любил ее «иначе»; за то, что возносил до небес и тут же потоплял в самой трущобной грязи; за то, что создавал ареол надежды там, где кажется уже была безвыходная ситуация. — Дурак! — вырвалось шипящим шепотом. — Не без этого. Дмитрий вошел без стука. Глухим чеканным шагом сократил между ними расстояние, но при этом выдержав нужную дистанцию. Давал ей пространство. Всегда давал. Поравнявшись с другим окном, он устало подпер бедром подоконник. Ненавязчивый шлейф мятной самокрутки положил начало их истории. — Ты безумно злишься, — не вопрос, а констатация. Несмотря на мирное биение сердца, в глубине, под слоем холодного спокойствия, трепетал хрупкий страх, что сегодня он потеряет ее навсегда. Лэйн не ответила. Только плечи слегка напряглись. В горле встал ком — слова, которые она не хотела произносить; чувства, которые не хотела признавать. — Я пришел сказать тебе то, что должен был сказать давно, — за ровым голосом сквозил щемящий трепет. Дмитрий смотрел. Наблюдал за малейшим изменением в ее лице. Как будто бы еще более прекрасном. — Очередные красивые слова? — Лэйн до взаимной боли одернула его. — Или, может, оправдания? Дмитрий не моргнул. Он чувствовал, как ее гнев обжигал его кожу, но не отводил взгляда. — Ни то, ни другое. Просто правда. — Правда? Ты вдруг решил быть честным? — Всегда был. Просто не вся правда своевременна. Лэйн усмехнулась. Сжала кулаки. В груди что-то сжалось — боль, знакомая и ненавистная. — И в чем заключается она? В том, что мы губим друг друга? — Я гублю. И продолжаю губить. — Чушь! — голос вместо срыва упал в шепот.— И я по-прежнему ничего не понимаю. Зажмурившись, она прижала к лицу ладони, пытаясь унять непрошенные слезы. — Я привязался к тебе. Прикипел к тебе. Полюбил тебя. Тем самым лишив тебя права выбора. Демоническое дитя и человек не самый лучший союз. Слишком обременительный для тебя. А я, как исключительный эгоист, меньше всего хотел однажды проснуться с мыслью, что женщина рядом со мной могла найти иное, лучшее счастье с другим, но этого права была лишена по дефолту. И… — Тебе бы меньше курить эту дрянь, — его прервали метким залпом платка в лицо. — От нее ты совсем дурнеешь и такую несусветную чушь несешь. Что ты там про выбор и навязанное счастье заикнулся? Думаешь, у меня нет своей головы на плечах, чтоб принять самостоятельное решение кого любить? — Лэйн, твоя мать так привязалась однажды к Зиме. Стоит ли мне напомнить чем все обернулось? — Дмитрий мрачностью своих суждений не уступал царящей ночи. — Моя мать была одинокой и сломанной Падшей. И вся ее привязанность к Зиме была не более, чем мнимой нитью спасения. Деккер! Что б тебя! — Лэйн пробила дрожь. Внутри боролось два чувства — желание ударить его и желание прижаться к нему, и спрятаться в объятиях.— Я полюбила тебя не потому, что я полукровка и мои демонические гены опрометчиво взыгрались. Нет! Всему виной твои теплые руки, смахивающие с щек слезы ненависти к Зиме; обнимающие во время прогулок и несущие покой в моменты, когда весь мир разом ополчался против. Твой взгляд, заставляющий ощущать себя самой неповторимой женщиной на планете, даже с гнездом на голове по утрам или в разгар самых смертоносных схваток с дохляками. Твои поступки и забота, от которых я с каждым новым днем ощущала себя все более нужной и любимой, несмотря на все сложности собственного происхождения и не самый привлекательный характер, — подорвавшись на месте, но тут же замерев, Лэйн в подозрительном ожидании сощурилась. — Ты не Зима, а я не моя мать. Наши истории слишком отличны. И ни за что не поверю, что из-за этого сомнительного страха меня привязать, ты так рьяно ограждал нас от более тесной близости. Скажи, — полшага вперед,— есть ведь что-то еще? Они слишком хорошо друг друга знали. — Есть, — Дмитрий кивнул. — И именно из-за этого мы не можем быть с тобой вместе? — почему-то ей показалось, что она понимала про что пойдет речь. Про кого. — От этого ты не захочешь быть вместе со мной. — А если попробовать озвучить? Я постараюсь понять,— на бледных губах мелькнула печальная улыбка.— Или дай угадаю, это связано с твоей сестрой? Пауза вместо удара ножом. — Да. — Ясно… несвоевременная правда, — присев на корточки, Лэйн зарылась пальцами в волосы. Как ни странно, такую правду она и впрямь не хотела сейчас слышать. — В порядке уточнения: занятие сексом со мной тоже как-то связано с твоей сестрой. Обряд? Таинство? Призыв? Просто скажи да или нет. Без подробностей. — Да. — Дьявол! — То есть, я до последнего так думал. Однако… — Дмитрий усмехнулся. — Сейчас вопрос нашей близости упирается лишь в желание. — То есть у нас карт-бланш? — сил на удивление уже не осталось. — У тебя, — тактичное уточнение. — Я и без того успел сегодня наломать дров. Не хочу все окончательно похерить и потерять тебя. Оба вздохнули. Каждый о своем. — Знаешь, лучше бы ты сказал, что твое воздержание связано с… не знаю… половой дисфункцией? Или с хреновым навыком трахать? — Увы, с этими пунктами проблем не возникало. — Дьявол в квадрате, — зачесав назад волосы, Лэйн едва слышно простонала. — Дима, я не хочу сегодня слышать про твою сестру и тайну связанную с ней. Знаю, это звучит абсурдно, если учесть, что погром в машине был спровоцирован твоим поведением именно из-за этой тайны, но… — Не поясняй. Не надо. Поверь, я как и ты желаю об этом поведать как минимум ни здесь. И как максимум при иных обстоятельствах. На душе обоих стало гораздо легче. Они замолчали. Тусклое сияние уличного фонаря, как единственный источник света, разливалось по сумеречной комнате и окутывало собой две застывшие фигуры. Лэйн затаила дыхание. И без того беспокойное сердце ещё болезненней начало отзываться под ребрами, а бурлящая кровь затмевать малейшие звуки вокруг. Дмитрий молчал. Слова, по всей видимости, исчерпали свою силу. Что утром, что в обед, что сейчас. Они не имели никакого смысла. Не давали Лэйн того, что она ждала, и не насыщали его самого, а потому…. Дмитрий отпрянул от подоконника. Неспешно прошелся до центра комнаты. Его взгляд — темный, обещающий — приковал все ее внимание. Молчание между ними становилось ещё более тяжелым. Ещё более … говорящим. — Твой, — тихое и короткое. Тело Лэйн пробил озноб. На ватных ногах она подошла ближе. Слегка дрожащие пальцы коснулись первой пуговицы его рубашки. Еще одной. Еще. Все ниже. Ткань запросто поддавалась, обнажая кожу — теплую, с легким ароматом его тела. Каждое движение ее рук — медленное, осознанное, насыщаемые уверенностью. Лэйн осязала, как под ладонью напрягались мышцы его живота, как глубже становилось его дыхание. Рубашка капитулирующе легла на пол. Пальцы, жадные до изучающих прикосновений проскользили вниз, к ремню. Холодная металлическая пряжка остудила изнывающие от жара подушечки пальцев. Движение вдоль и чуть ниже. Кадык Дмитрия качнулся, едва выдавая его наваждение. Лэйн не сдержала улыбки. Короткий звук расстегнутой ширинки, и под обнажающее шуршание брюки также собрались у его ног. Дрожь по ее телу стала невыносимой, и вытесняющей ощущение реальность. Дмитрий стоял перед ней практически обнаженный — сильный, уверенный, но полностью отдающий себя в ее руки. Лэйн робко коснулась его плеч, груди, проскользила ладонями по животу, чувствуя каждый рельеф, каждый вздох. Для собственного убеждения она царапнула ногтями кожу, оставляя позади розоватые следы. Глухой звук, подобия стона и его пальцы впились в ее бедра, притягивая ближе. — Это слишком жестоко… — надломленный шепот. Прижавшись к его ключице губами, Лэйн зажмурилась. По щеке заскользили тихие слезы. Ее уничтожили. Он уничтожил. — Я весь твой, — Дмитрий мягким касанием смахнул жгучие дорожки.— Делай все, что пожелаешь. Лэйн кивнула и, не подгадывая момента, опустилась на колени. Все еще заливаясь краской смущения, она проскользила дрожащими пальцами по горячей коже его бедер. Вверх. Вниз. Последний элемент одежды, отделяющий его от наготы, в рваном и отчасти неуклюжем порыве Лэйн отправился к общей куче. Взгляд потемневших от возбуждения глаз, неотрывно следил за каждым ее движением. — Ты уверена, что хочешь это сделать? — голос Дмитрия был низким, хриплым, но в нем не было и тени сомнения. Лэйн ответила без слов, лишь наклонившись и коснувшись губами кончика его члена. Соль и мускус возбуждения заполнили ее сознание, заставив сердце биться чаще. — Лэйн… — тихий вздох, когда ее язык медленно провел снизу вверх, исследуя каждую жесткую выпуклую вену. Она обхватила его у основания, ощущая, как он пульсировал в ее руке, как каждая мышца его тела напрягалась в ожидании. Ее губы сомкнулись вокруг головки, и медленно опустились ниже. Дмитрий резко вдохнул, когда она начала пока еще робко двигаться, стараясь давлением языка доставлять еще больше удовольствия. — Не спеши… Вот так… — придерживая ее волосы, и силясь, чтобы не закрыть от яркости ощущений глаза, мужчина разделял вместе с ней их первое знакомство. Еще не такое умелое, но крайне амбициозное. Лэйн, ведомая наитием и собственным наслаждением от процесса, постепенно ускоряла и замедляла ритм, скользя губами вдоль ствола, который к ее довольствию, не помещался у нее во рту. Слюна пошло и вязко стекала, делая каждое движение еще более влажным, еще более чувственным, еще боле развязным. Как и звуки от ее губ, коих она не стеснялась. — Умница… — едва слышно, сквозь спертое дыхание. Дмитрий бережно перебирал ее взмокшие пряди волос, изредка и мягко поправляя заданный темп. Он не знал, что его распаляло больше, то с каким усердием Лэйн пробовала его, или вид, того как она старательно поглощала практически всю его длину. Девушка издала гортанный звук одобрения, ощутив, как член стал еще тверже, еще горячее. Дыхание мужчины участилось, а живот напрягся. Она знала, что Дмитрий был близок, а потому рискнула опуститься до самого основания, приняв его полностью, до самого горла. Ее нос уткнулся в лобковую кость, а глаза наполнились слезами от напряжения. Дмитрий застонал сквозь стиснутые челюсти, зажмурился позволяя разряду прошибить его тело. — Лэйн … — через силу открыв глаза, он встретил взгляд, полный огня. Выпускать его никто не собирался. Оргазм накрыл его пронзительной волной. Горячая, соленая влажность заполнила ее рот, а его низкий, хриплый стон разнесся по комнате. Лэйн, желая довести его до беспамятства, не останавливалась, выжимая из него каждую каплю, пока пальцы не разжали ее волосы. Когда она наконец поднялась, ее губы блестели. Дмитрий смотрел на нее, его грудь вздымалась, а в глазах читалось что-то между благодарностью и животным удовлетворением. Лэйн улыбнулась, чувствуя вкус его наслаждения на своем языке. А следом и вкус его губ. Темноту комнаты разрезали прерывистые стоны и влажный звук поцелуев. Подхватив девушку на руки и, разложив её на удачно подвернувшемся диване, Дмитрий не спеша снял с нее топ, проскользив пальцами по впалому животу и ниже, запуская по коже мурашки. Ткань соскользнула легко, обнажив округлые груди с твердыми темными сосками — не удержавшись от соблазна, Дмитрий провел по ним губами, заставив Лэйн тихо застонать. — Развратник, — от томной хрипотцы ее голоса, он с еще большей жадностью продолжил раздевание, переключившись на финальный аккорд — пояс джинсов. Сперва упрямая пуговица, затем короткий лязг молнии — плотную ткань потянули вниз. Лэйн, не сдерживая улыбки от поцелуев возле пупка, приподняла бедра, помогая содрать с себя джинсы вместе с нижним бельем. — Мой черед, — Дмитрий провёл ладонью по её внутренней стороне бедра, чувствуя, как Лэйн напряглась в ожидании. — Удивлять? — дыхание стало прерывистым, когда он притянул её ближе, целуя нежную кожу, всё ближе к тому месту, где жар был почти осязаем. — Пробовать и доставлять … — короткий поцелуй в область между грудей. Дмитрий устроился между её ног. — Дмитрий, я… — ее голос сорвался, когда влажное касание более тесно прошлось по внутренней стороне бедра. Он вдыхал ее аромат, насыщенный и пряный, заставляющий кровь пульсировать в висках. — Вороненок, расслабься, — горячий шепот возле и язык медленно, мучительно медленно провел вдоль ее нижних губ. Лэйн вскрикнула, впиваясь пальцами в его волосы. Дмитрий начал с нежных, едва ощутимых касаний — кончик языка плоско скользил по набухшим складкам, заставляя ее бедра подрагивать. Затем сильнее, увереннее, раздвигая и погружаясь глубже. — Ещё, — Лэйн просяще застонала, когда нашли ее клитор и начали выписывать вокруг него круги. Бедра непроизвольно подались навстречу, а ноги крепче сжали голову, требуя более яркого контакта. Дмитрий довольно усмехнулся, добавляя к стимуляции пальцы — сперва один, медленно входя и выходя, чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимались вокруг него. Затем второй, растягивая ее, готовя к чему-то большему. — Восхитительная, — прошептал, прежде чем снова погрузиться в нее языком, упиваясь ее наслаждением. Лэйн закинула голову назад, а тело выгнулось дугой. Ощущения нарастали как снежный ком, сменяя легкое покалывание внизу живота, горячей волной, разливающейся по всему телу. Пальцы судорожно сжали покрывало. — Я… Дмитрий… я не могу…— ее голос прозвучал хрипло, прерывисто. — Отпусти себя. Все хорошо, —ласковое мановение языка по самой чувствительной точке … Тело затряслось в мощных конвульсиях, а бедра прижались к ненасытному лицу. Лэйн еще не успела опомниться после первого оргазма, как мужские губы снова приникли к ее перевозбужденной плоти. Она вскрикнула, когда тугой язык скользнул по ее клитору — теперь чувствительному до легкой боли. — Дмитрий, нет… — голос срывался, взывая о пощаде. — Да, — дыхание обожгло ее кожу. — Ты выдержишь больше. Я знаю. И он продолжил. Язык Дмитрия стал еще медленнее, еще нежнее — не давая передышки, но и не доводя до нового пика сразу. Он изучал ее, смаковал, запоминая каждую реакцию. — Ты так красива в наслаждении, — нежное оттягивание кожи у тонкой и уязвимой зоны бедра. Одной рукой продолжая ласкать ее клитор, пальцами другой Дмитрий нашел ее грудь, до предела напряженную от возбуждения. Ощутимый щипок за сосок, и Лэйн изошлась в несдержанном стоне. — Дима … Точечное касание двух пальцев, финальное давление языка и новая, более глубокая волна наслаждения принялась расходиться от низа живота до каждой клеточки тела. В беззвучном крике, Лэйн в пригоршню сжала покрывало, едва переживая такое яркое наваждение. Дурман настолько захватил её в свою власть, что связь с реальностью случилась лишь, когда чужие губы нашли ее макушку, а ее нос уткнулся в пышущую жаром грудь. Дмитрий притянул ее к себе, выдавая свое шальное сердце. Между ними вновь созрела тишина — понятная и честная. — Дмитрий… Вспышка. Смазанный кадр разбитого стекла и чьего-то окровавленного лица. Размытый и приглушенный крик… — Что случилось? Мужчина, как и она, принявший положение сидя, крепче сжал ее плечи. Приятная изможденность, граничащая с порывом преодолеть еще один раунд их ночи, сменилась непоколебимой решительностью. — На нас напали.