ДЭЗ

— Чего застыл? Донован апатично выполнила затяжку. Из всех радостей жизни у нее остались лишь запеченная рыба с гранатом; опиум; да вид из панорамного окна на яблоневый сад, который сейчас благополучно перекрыли спиной. — Задумался, — Павел в знак подтверждения вздохнул, поведя плечом. Зная его язык тела, Элфи считала мимолетную хандру. А это прям то, что она «так любила». — Что мешает тебе задумываться в постели? — женщина сцедила сизый клуб дыма самокрутки и нервно затушила бычок. Старший из братьев Деккер был единственным из своей семейки, кто хоть как-то ей импонировал, но даже так, было в нем нечто, от чего чесались руки продырявить девятым калибром его славную голову. — Зря мы все это затеяли, — к ее несчастью сокрушенно вздохнули, и Донован закатила глаза.— Человечество только начало оклемываться, осваивать полуживые земли. Не думаю, что новый апокалипсис оно переживет. — Брось, люди хуже бактерий с точки зрения выживания. Да и если все пойдет по плану не так уж и много мы среди них потеряем. Будем считать это искусственным отбором, — абсолютно безразличная констатация перебилась таким же безразличным зевком. — Искусственным отбором? А я думал Лютер тот еще садист и безумный гений, — Павел устало потер переносицу.— Как же я ошибался. Резюмировав, он вновь уставился на линию горизонта, а у Элфи от этого чуть не заскрежетали зубы. Видит Бог, Шепфа или иные сверхсущества — если бы не совместимость их либидо и его парочка нужных каналов связи, она бы и секунды не потратила на выслушивание бесконечных стенаний Павла. Его перманентное состояние подозрения, неуверенности и сокрушения умудрялись натягивать жилы ее терпения похлеще, чем замашки кретинизма Зимы. И хвала ей самой же, что скоро представиться возможность избавиться как минимум от одного из этих «паразитов». — Зима садист и зажравшийся детина с манией величия. Но что до гения — не забывай кому принадлежат все так называемые его труды. — Дон, мы не знем как там. Человечество за всю свою историю не смогло изучить океан хотя бы на 10 процентов, а тут речь о целом аде. В конце концов, не просто так наши миры были изолированы друг от друга, — мужчина нервно дернулся, будто его прошиб озноб. — И Лютер… что если он узнает. Догадается о твоих… о наших намерениях? Тогда мы просто не доживем до момента… Смятение брало вверх, стоило только представить реакцию Зимы на их тану. Какую бы должность он не занимал — оказаться подвешенным на собственном галстуке в собственном же кабинете было одной из самой гуманных перспектив. Но не самой желательной. — Надо же, сам советник Союза Пяти боится простого человека. Деккер, не знала, что ты такой трус, — возле кровати зажгли настольную лампу. Просторная, но скупая на мебель комната озарилась тусклым светом.— Твои дифирамбы и взывание к совести мне ни к чему. Если так тяжко — шуруй в какой-нибудь храм и там замаливайся. Мне же сейчас нужен секс и хоть толика спокойствия. Скоро нас ждет очередная бойня, а у меня уже не тот возраст, чтобы с легкой ноги в нее вступать. Донован откинула одеяло, являя обнаженное тело: — Тебе нужно особое приглашение? — Не тот возраст для вступления в мелкую потасовку, но вполне соответствующий для революции человечества? — напускная укоризна. — Деккер! — Ты сумасшедшая женщина, ты в курсе? — в стекле очков отразился силуэт подтянутого тела. Павел улыбнулся. Ненужные мысли его не переставили терзать, но зная Элфи, куда безопасней было их приберечь до более подходящего момента. — У меня под подушкой припрятан Глок. — И я сумасшедший, коль этот факт меня возбуждает, — мужчина снял очки и, неспешно приблизился к кровати. Обведя взглядом длинные женские ноги, которые приглашающе раздвинулись шире, он присел, позволяя изящной стопе уткнуться в его грудь. — Через сколько ты говоришь, вы планируете навестить братца?

***

Лэйн вихрем пронеслась мимо, обдавая сквозняком с нотами аромата ее тела — терпкими от ярости, но все еще таящими сладость угасающего желания. — Я их всех убью. Распотрошу и подвешу на их же кишках над бульваром вместо новогодних гирлянд. Вот так кощунски прервать их! Да еще и подобным способом! — Давно надо было моего папашу освежевать, — натянув белье, Лэйн принялась извивать змеей, раздражаясь от того, что застряла в мерзко прилипшем к влажному телу топе: — Даже не пытайся меня остановить. Он мог меня истязать, мог глумиться, но лишить меня секса с тобой, напав на «Дом»… Дима… Резко прервав гневную тираду, она замерла: — Что ты делаешь? Ее талию накрыли горячие ладони. Мягкий поцелуй в чувствительное местечко возле пупка. Еще один. Явно не испытывая резонной тревоги, Дмитрий своим обжигающим дыханием вмиг смерил накал негодования, возвращая сознание Лэйн к тому, на чем оно было заточено парой минут назад. Вот так, стоило хоть немного раствориться в этом мужчине и вся разрушающая демоническая суть затмилась простой человеческой похотью. — Родной, на нас напали. — Знаю, — край топа аккуратно дернули вниз, помогая тому оказаться на нужном месте. Притянув Лэйн за ягодицы еще ближе, и импульсно сжав те, Дмитрий прижался губами к ее межгрудной ложбинке. Довольно зажмурившись, он гулко вздохнул. Женские губы изогнулись в умиротворенной улыбке: — Мы должны помочь ребятам, — пальцы сами зарылись в смоляную макушку, перебирая чуть влажные пряди. Кто угодно мог знать его как мрачного теневого босса или жесткого генерала, но только ей свезло познать его истинную суть. — Согласен. Но куда эффективней это делать будучи одетыми и на холодный рассудок. Напоследок мазнув губами по ее ключицам, Дмитрий поднялся. Могло показаться, но сейчас — взъерошенный и со спокойным взглядом он выглядел так, как никогда. Счастливо? Одухотворенно? — И всего-то тебе надо было отсосать, — Лэйн случайно обронила вслух и тут же словила щипок за бедро.— Ауч! А ведь мы с тобой еще к основному блюду не притронулись. — Еще успеем наверстать, — губы ужалили беглым, но напористым поцелуем. — Для этого у нас с тобой впереди как минимум целая ночь. Отпрянув, Дмитрий протянул ее джинсы. — Эта ночь грозит нам проливанием крови. Из нас насытятся только Мойра и твои тени, но никак не мы, — буркнув, Лэйн принялась подпрыгивать, чтобы натянуть штаны. Из-за испарины на коже процесс одевания оказался более проблематичным. У нее. Но никак не у Дмитрия, умудрившегося за секунду облачиться во все элементы одежды. Его счастье, если это издержки военного прошлого, а не… — Решим все по-быстрому, — подойдя сзади и ухватившись за шлевки, Дмитрий короткой встряской подтянул ее джинсы, не забыв застегнуть молнию ширинки. Отодвинув носом пряди ее волос на шее, он ободряюще поцеловал порозовевший участок кожи. — Ты, я надеюсь, про потасовку? — А есть подозрения на что-то еще? Лэйн мельком взглянула на мужской пах, вызвав встречный смешок. — Я открыл ящик Пандоры. — Не открыл, я лишь немного смазал замочную скважину, — хитрый прищур. — Иного замечания я не ожидал, — Дмитрий закатил глаза, прижимая к себе девушку и направляя ее к выходу. — Стоп, а как же твои тени? Через них ведь будет гораздо быстрей. Предвкушая теневой переброс до клуба, Лэйн сконфуженно сморщила нос: — Не хочешь эффектного появления? — У тебя сегодня было три переброса, один из которых «разрез». С тебя хватит. — По подъезду эхом разнеслись их шаги. — К тому же, — у самого уха, — у меня на тебя еще есть планы. Поэтому будет лучше, если ты свои силы побережешь. Мурашки. От тонкой кожи у кромки волос до самых пят. Даже не видя его, Лэйн знала… нет, чувствовала заговорщическую улыбку. Многообещающую и раскрывающую ту его сторону, о которой она догадывалась, грезила. И из-за которой однажды внутри нее начал разрастаться ядовитый плющ ревности к той, к кому одно время Дмитрий наведывался два раза в неделю, оставляя ее-подростка одну в доме. Он наверняка считал ее еще ребенком, да вот только мысли ее уже были отнюдь не детские. Пугающе не детские. Дорога до клуба сопровождалась тишиной. Без радио, без разговоров. Просто так. В комфортном безмолвии. Только мимолетные переглядывания в зеркале заднего вида, и ее ладонь в его, то и дело подносимая к губам. Его — слегка припухшим и горячим. Отвлекаясь от придорожных сумеречных декораций, Лэйн на каждое прикосновение к кончикам пальцев ловила себя на мысли, что счастлива. В этот конкретный миг, глядя на его волевой профиль с заживающим росчерком обеденного шрама. Тогда она негодовала. Ненавидела. Но все еще любила. Сейчас по-прежнему любила, но уже будучи… да, счастливой. Ведь они вдвоем. Именно в нужном понимании этого слова. — Это ведь нормально? Мысль оформилась в как будто бы риторический вопрос. Прислонившись виском к бокому стеклу, Лэйн уставилась на серп месяца, неподвижно висящем в чернильном небе. Дворник едва слышно прожжужал, смахивая первые снежные хлопья. — М? — Дмитрий, крепче сжал ее пальцы. — Я абсолютно спокойна за то, что будет дальше, — прозвучало не так понятно, как думалось. — Ты про то, что будет через десять минут или вообще? Очередной поцелуй костяшек. — Про все. Мне без разницы с какими угрозами на нас опять вышли, и какие последствия будут. Мне абсолютно плевать на Зиму, и почему-то стало безразлична идея собственноручно убить его. Сдохнет он от Мойры или же проломит себе голову, поскользнувшись на кафеле у своего бассейна — не парит, — развернув свою ладонь, Лэйн накрыла ею колючую щеку. Дмитрий встречно прильнул, чуть потеревшись о нее. — И что, главное, мне как будто бы уже и не так важна твоя тайна. Лишь бы ты был рядом, а остальное не важно… — прислушавшись к внутреннему голосу и убедившись, что и в самом деле никакой тревоги не испытывает, она слегка дернула за подвернувшуюся чужую прядь волос. — Почему так? С чего вдруг во мне проснулись милосердие и пофигизм? Это твои какие-то теневые штучки? Легкий намек на игривость. — Сомневаюсь. Фокусы это не по мне.— Машина плавно вошла в поворот.— Но, если ты, как моя женщина, сейчас спокойна и ничем не терзаешься, значит все у нас с тобой идет по верному руслу. Верней, стало идти. Может, Вега была права и не стоило так долго тянуть с правдой. Вдруг Лэйн его поймет при полном раскрытии карт? Или же поймет именно потому, что правда дождалась нужного момента? Когда принятие более осознанное и простое? Дмитрий на мгновение прикрыл веки, концентрируясь на женском аромате. Он его всегда нужно заземлял. — Даже так, — Лэйн удивленно усмехнулась.— Твоя женщина… — вкус у этого сочетания слов оказался восхитительным. На корне языка словно возникли отголоски горького шоколада и ликерной вишни. Ее любимый десерт. — Это мой новый статус? — Отнюдь. — Но ведь ранее ты меня так не называл, — огладив его надбровную дугу, она завела ладонь за его шею и зарылась в корни волос на затылке. Дмитрий вздрогнул от мурашек: — И в этом мой просчет. Впредь, буду об этом напоминать почаще. Щеку опалило теплое дыхание, а к плечу прижались грудью. Лэйн как и полагалось хищнице незаметно сократила между ними дистанцию: — Напоминать или говорить? — уперевшись в его бедро, она отметила губами его висок. Хотел Дмитрий этого или нет, но возбуждение снова дало о себе знать. И из хорошего — теперь ему было без надобности себя сдерживать. — Им напоминать, а тебе говорить, — заехав в подворотню и остановившись на своем парковочном месте, он отпрянул от девушки, но лишь для того, чтобы поймать ее губы своими. Языки напористо столкнулись, сделав их поцелуй исключительно голодным. Переместив одним движением Лэйн к себе на колени, он до сладкой боли сжал упругие ягодицы. Сквозь сбившееся дыхание прорвался тонкий звук ее стона. В отместку прикусив его губу, Лэйн весьма красноречиво прижалась к его паху своим: — Им? — зная, что не время и не место, она нехотя отстранилась, улавливая пьянящий взгляд льдистых глаз. — Тем, кому должно знать, почему за общим столом мы делим с тобой одно кресло, — хриплая констатация. — Имеешь ввиду кого-то конкретного? Знакомая поза и пауза. Обоих посетило дежавю. — Есть тут одно пернатое прегидрольное недоразумение, которое рискнуло сегодня урвать с тобой встречу, — продолжая поглаживать одной рукой ее бедро, Дмитрий, не разрывая зрительный контакт, приоткрыл дверь. Нужная струя свежего воздуха позволила чуть снизить градус их возбуждения. — Оу, — Лэйн ни разу не смутилась. — Так значит ты знаешь? Совершенно спонтанное тет-а-тет с Каином обещало быть ее маленькой тайной. Но, увы… — Знаю. — Не злишься? — А должен? — вместе с ней развернувшись и поставив свои ноги на землю, Дмитрий заботливым жестом одернул на ее пояснице куртку, чтобы та не оголялась на сквозняке. — Думаю, да. Ты ведь не выносишь ложь. А именно так я и поступила, утаив от тебя встречу с ангелочком. И более того, я не хотела о ней тебе рассказывать до самого момента раскрытия твоей второй части «своей правды». — Ты права, — Дмитрий едва заметно поморщился. — Я ненавижу ложь. Настолько, что сам в ней погряз, а потому не вправе требовать от тебя взаимного раскрытия. Во всяком случае до тех пор, пока сам не стану в этом вопросе чист, — позволив на своей шее приподнять ворот-стойку куртки, он одарил Лэйн усталой улыбкой. — Но, будет лучше, если потом мы позволим себе быть открытыми друг для друга. Я тебе полностью доверяю и право делиться тем, что считаешь нужным оставляю за тобой. Однако, мне важна и твоя безопасность, поэтому буду признателен за, если не подробности вашего диалога, то хотя бы твои общие впечатления об этом крылатом. А еще мотив его заинтересованности Лэйн. Но это он уже сам из него выбьет выудит. — Из общего — Каин мутный, но нормальный. Думаю, для меня он не угроза, — короткое и без толики лукавства заключение. Лэйн пожала плечами. — Хотя, конечно, занятные он мне рассказал байки … Из ниоткуда прямо на ее плечо спикировала Беретта. Явно не разделяя интимности момента, она издала победный клич и, приземлившись лишь на одну лапку, из другой скинула ... — Бера, что ты тут делаешь? — не сразу сориентировавшись, что скатилось по ее груди, Лэйн вскинула брови. — Что-то ... что-то новенькое... С рваным обрубком зрительного нерва и покрытое сукровицей, на них с Дмитрием воззрилось чье-то глазное яблоко, с помутнившейся темной радужкой. — Надеюсь, у Каина карие глаза, — Дмитрий подцепил боевой трофей и, за несколько секунд изучив его, завернул в носовой платок. — Увы, — Лэйн шуточно дернула его за мочку уха и слезла с колен, призывая уже явно готовую к ужину Мойру. — Я Беру оставляла у Второго для мониторинга территории. Если она здесь ... Череда залпов, похожих на выстрелы и пара ускорилась к черному входу. — Не спеши. Не позволив ей отворить дверь, Дмитрий первым зашел в темное пространство коридора. Материализовав Иглу он неспешно, но уверенно начал продвигаться по вытянутой кишке коридора. Спертый запах духоты смешанный с знакомыми нотами дорогого табака, ненавязчивые переливы фортепиано для атмосферы и знакомый гул из крутящихся рулеток, смеха и шелеста купюр — все вокруг дышало чем угодно, но не предполагаемой потасовкой. Взрыв очередной бутылки шампанского в руках пронесшегося мимо ликующего гостя снизил напряжение. — Если это не здесь, — Лэйн слегка сощурилась, проследовав в залитый светом холл, — то нашим догадкам суждено было сбыться. — Идиот. Просил же вас не беспокоить, — его еще не было видно из-за лестницы, но недовольный голос точно дал понять кого Ноа порицал.— Доброй ночи и приношу извинения за лишние беспокойства. — На территорию Второго проникли? — Бегло оценив обстановку аншлага в основном зале клуба и, подметив, как вместо Лестера и Киры работали подменные ребята, Дмитрий взглядом указал подниматься на второй этаж. — Скажем так, предпринимают попытку. Благодаря Беретте мы их вовремя засекли еще у подступа к заводу. Одного наша пернатая подруга удачно деморализовала, а остальные у нас прицеле. Думал, до утра мы их помаринуем, попытаем до вашего прихода. Но коль вы здесь… — многозначительный жест поправления оправы очков. — Я этим займусь. Оставляю на тебя наших гостей. Не успели они дойти до кабинета Ноа, и в мгновении ока их окутала плотная дымка кромешной тьмы. Ощутив, как ее притянули к себе и, уткнувшись лицом в мужскую грудь, Лэйн нашла своей чужую ладонь, сжимая ее. — Завтра устрою тебе постельный режим, — шепот у самого уха. — Полагаю, теперь я могу переехать в твою спальню, — задержав дыхание, она обняла Дмитрия так, будто нуждалась в его защите. Так, будто она всего лишь маленькая хрупкая женщина, нуждающаяся в защите этого сильного мужчины. Интересно, будь она такой на самом деле, выбрал бы он ее? Или же именно такой она и является, а коса и крыло лишь антураж по отведению глаз от этой личины? — В нашу, — плавное движение пятерни от пояснице вниз. Но уже без похотливого намека.— Сделаю вид, что твой вопрос риторический. Хлесткий удар ветра и характерный звук выстрелов вернули к реальности. Перебросив их на крышу завода, Дмитрий намеренно выбрал эту локацию для более скорого оценивания масштаба бедствий. Как он и планировал, аккурат в их поле зрения попадала основная сцена баталий, участниками которых были: Лестер, методично подстреливающий, но не убивающий до зубов вооруженных засадников, и Кира, не менее технично прикрывающая его спину со смотровой башни. Даже с весомого расстояния было очевидно, в каком воодушевленном состоянии находилась эта парочка любителей пострелять. — Люди Зимы? — подозвав к себе зависшую в воздухе Мойру, Лэйн погладила ту под основанием лезвия, заставив алый глаз зажмуриться от удовольствия. На другом плече ревниво прокряхтели. Беретта не терпела конкуренции в части нежностей. — Не думаю, — Дмитрий склонил голову в бок. Его губы тронула едва заметная ухмылка.— Нет. Совершенно точно это не они. Жестом дав отмашку не двигаться с места, он приблизился к самому краю крыши. Ровно как и его тень, с каждым мгновением разрастающаяся и заполняющая всю поверхность вокруг. Лэйн в ожидании замерла. Уточнять, что Дмитрий имел ввиду не было как смысла, так и желания. К тому же, она сама догадывалась о ком шла речь, плюс на сегодня ей было достаточно и одной части той самой крамольной тайны. Для остального у них было «завтра». — А еще меня называют загадочной… Вспышка. Ослепляющая. Дезориентирующая. Зажмурившись и запустив за отворот куртки Беретту, Лэйн стала свидетелем, наверное, самой невероятной по своей атмосферности и мощности, способности Дмитрия. Подобно гигантской волне цунами, тьма разрушающим гребнем накрыла всю близ лежащую территорию. Чуть прижав кроны кедров, но без вреда для них пропустив сквозь себя их массивные стволы, тьма смертоносным ядом заставила захлебнуться истошным воплем всех, кто был «по ту сторону баррикад». Одни за другим налетчики хватались за свои лица в посмертной агонии, и уже через секунду от них ничего не оставалось. Ни лужи, ни атома, ни иона. Когда-то живые, теперь они стали пустотой. — Охуеть. — Первый, но весьма красноречивый комментарий увиденному, прилетел от восторженного Лестера.— Шеф, ты бы хоть предупредил, что владеешь спецэффектами от Голливуда. — Займитесь допросом одноглазого. Особенно уделите внимание подробностям расположения местной лаборатории Донован. Второй, организуй прочес леса. Возьми столько людей, сколько посчитаешь нужным. Завтра в шесть жду от всех отчета. Холодный приказ, не терпящий промедлений. — Есть. Что Второй, все это время стоящий позади них, что Лестер с Кирой — как один они знали, когда приступать к работе надо было молча. Лэйн вздохнула. Прихватив Дмитрия под руку, как только тот оказался рядом, она мысленно озвучила команду Мойре. Оставалось только представить, сколько сил отняло у ее генерала теневая волна, а потому… — Лэйн… — Не беси меня, иначе и тебе завтра устрою постельный режим. Теперь уже красный зигзаг пронзил воздух, прежде чем Дмитрий оспорил ее действия. — Всем отменной ночи. Кивнув напоследок друзьям, Лэйн утянула их с генералом в «Разрез».

***

Глубоко за полночь. Они измотанные за эти бесконечные сутки. Вдвоем. И снова их автомобиль одиноко рассекал покрытую изморозью трассу. Ранее переместив их прямиком на крышу машины, Лэйн, лежа на мужской груди, проспала так с Дмитрием добрых сорок минут. Под открытым небом и под звук размеренного ритма сердца. Идеальная для их пары романтика. Пусть и сомнительная. Лишь когда с ней на руках погрузились в салон и горячим дыханием согрели изгиб шеи, а вынырнувшая из-под ворота взъерошенная Беретта, веским клокотанием озвучила все, что о них думает, Лэйн выпустила бедняжку на свежий воздух, а сама подобно черепахе вынужденно перебралась на свое кресло. И вот в салоне едва слышно звучал джаз — по сути какофония которая не вызывала эмоций, но вполне недурно дополняла тишину. Она, откинувшись затылком на свою дверь с шарфом под головой в такт покачивала стопами, уютно пристроенными на его коленях. Идеальная поза. И такой родной он. Однажды она уже так сидела в салоне его машины — продрогшая после случайного эксперимента с крылом с последующим незапланированным купанием в проруби и, наверное впервые ощутившая семейную безопасность рядом с этим мужчиной, который укутав ее в свое кашне и раскочегарил печь до испарины на лбу, согревал ее пальцы ног в своих широких и горячих ладонях. Тогда не было и намека на интимность, лишь тихое доверие от тогда еще юной неё в адрес по-прежнему зрелого него. И именно тогда Лэйн позволила себе сакральную мысль присвоить Дмитрия. Не в качестве любовного интереса, но как человека, которого она ни за что не бросит. Дмитрий, отодвинув назад кресло для более ленивой позы, одной рукой придерживал руль, плавно выкручивая его на знакомых поворотах, а другой неспешно разминал ее стопу. Уже не оцифровывая вереницу сменяющих друг друга событий, они спустя несколько минут дороги, синхронно перевели дыхание. Это вызвало взаимную улыбку. Когда за стеклом мелькнул знакомый белый забор, а двигатель долгожданно усмирили, в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием. Лэйн откинулась на сиденье, закрыв глаза. Ее тело ныло от напряжения, но под кожей все еще пульсировала та странная, необъяснимая энергия, которая не давала расслабиться. — Черт, — Дмитрий провел рукой по лицу, будто снимая с него напряжение. — Этот день… Он не договорил. Лэйн уже наклонилась, ее губы нашли его рот — грубо, без прелюдий. Это не было нежностью. Это было голодом. Дмитрий застонал, его руки впились в ее бедра, притягивая ближе. Сиденье скрипнуло под их весом, но ей было все равно. Она рваными движениями стянула с него куртку и контрастным напором рванула рубашку, пуговицы которой отлетели, ударившись о стекло. Пальцы впились в горячую кожу — он был таким теплым, таким живым после этого убивающего дня. — Ты уверена? — Дмитрий прошептал, но его руки уже справлялись с ее штанами, и в них не было ни капли сомнения. В ответ она стянула с себя топ, и в полумраке салона ее кожа показалась мерцающим шелком. Завораживающая. Как и вся она. Он больше не спрашивал. Губы Дмитрия были обжигающе влажными, когда он вновь накрыл ее рот своим, вытягивая из нее каждый стон, каждый прерывистый вздох. Его язык вторгался глубже с каждым движением, заставляя Лэйн хватать его за волосы. Она чувствовала, как ее собственные губы распухали от поцелуев, но не могла остановиться — ее тело требовало больше. Горячие ладони огладили ее бедра, разводя их до пошлости шире. Скольжения пальцев по половым губам и Лэйн издала надломленный стон. Раскрывая ее, обнажая блестящую от возбуждения плоть, Дмитрий смаковал ее реакцию. Ее влажность. Ее лик. — Могу я... — не удержавшись от заманчивости собственных намерений, Лэйн без тени смущения расправилась с его ширинкой, чтобы дотронуться до кончика налитого члена — восхитительного настолько что захотелось плакать от нереальности происходящего. — Ты можешь делать все что захочешь, — озвучил и тут же не сдержал стона, когда тонкие пальцы круговым движением собрали ее собственную вязкую влагу и, затем медленно, с наслаждением размазали ее по его стволу. — Так приятно? — по-дьявольски наивно. — Безумно ... — упругое касание до клитора, заставляющее ее дернуться. — ...Люблю тебя. Начало проникновения и его губы заняли ее, отвлекая от короткой, но острой боли — такой ничтожной и такой вожделенной. Лэйн чувствовала, как он входил в нее миллиметр за миллиметром, заполняя, растягивая, заставляя ее тело приспосабливаться. А он за долгожданной теснотой, чувствовал внезапно возникшую соль на языке. — Лэйн? — мягко отпрянув, он с трепетом сжал ее лицо, смахивая набегающие дорожки слезы. — Я все переживу. Все вынесу. Никогда не предам. Только не бросай. Не отказывайся. Не отталкивай. Проникновенная мантра и прямой зрительный контакт. — Не дай мне тебя возненавидеть. Прошу. Он был нужен ей и она этого больше не скрывала. Доверяя свое тело, она отдавала всю себя. И он это осознал. До глубины собственной сути. — Никогда, — соприкосновение лбами. Одно дыхание на двоих. Секунда. Десять. Столько сколько нужно, чтобы дальше… Стекла запотели, затмевая отражения обнаженного единства. В машине стоял влажный звук, смешанный с прерывистыми стонами. Ни то снег, ни то дождь барабанил по залатанной тенью крыше, превращая салон в уединенный мир, где не существовало ничего, кроме них двоих. Его ладони обнимали талию, а губы приникали к шее, оставляя влажные, горячие поцелуи. Внемля ее темнеющим глазам, и тому как ее пальцы сильней сжимались на его затылке, Дмитрий то и дело замедлялся, продлевая ее наслаждение. Растягивая каждый момент. Оргазм накрыл ее беззвучно — губы разомкнулись в безмолвном крике, тело выгнулось, ноги сжали его бедра. Она не издала ни звука, но ее дрожь и смокнувшиеся от сладкого тянущего напряжения веки говорили громче любых слов. Дмитрий наблюдал за ней, за тем, как ее лицо искажалось от наслаждения, и этого было достаточно, чтобы его собственное тело взорвалось. Он резко вышел из нее и горячие брызги оросили ее живот, бедра, оставив влажные, липкие следы. Он тяжело дышал, глядя на нее, на ее покрасневшую кожу, на ее полуприкрытые глаза. Лэйн слабо улыбнулась, все еще не в силах говорить. Ее тело было расслабленным, тяжелым, но в то же время невесомым. День был долгим. Но теперь все было идеально.