Время агнцев

Задорно яркие лимоны аккуратно укладываются в небольшую корзину. Немолодой крестьянин, как присуще людям его возраста, рассказывает про удои своих коров и внуков. Почтенный господин знает их поимённо. Не только со слов, но и лично. - Почтенный нобилуомо[2], в этом году замечательный урожай лимонов. Возьмите ещё. Вашим деткам на лимонад. - Пользуйтесь, но не злоупотребляйте — таково правило мудрости. Ни воздержание, ни излишества не дают счастья. Так меня учил мой отец, Марио. И посмотри вокруг. Нашему роду всего три поколения, а как расцвел наш Тривизо. Мои земли могут кормить всю страну. - Ваша правда, дон. Леандро Молина, владетельный дон Тривизо, был мужчиной возрастом за тридцать лет. Стройный и жилистый красавец с оливковой кожей и добрым взглядом светло-ореховых глаз. Его коротко стриженные волосы - дань его рыцарственным предкам - были, как и у многих жителей Аэруго, чёрного цвета и сходились острым мысом надо лбом. От простого крестьянина его отличали уж больно щеголеватые усики над тёмными пухлыми губами и треугольная аккуратная бородка. Даже по дорогому костюму в нём было сложно признать благородного дона. Вне приёмов, когда его внимания требовали дела пожалованных его семье земель, он одевался просто. Только пегой конь его был слишком дорог и слишком свеж для животного, что могло принадлежать зажиточному крестьянину. - Скоро пойдёт инжир, дон. Быть может, к сентябрю достроят мост и в Ишвар получится отправить больше товара. - Не будем строить планы. Пока у нас есть лимоны. Половину урожая придётся пустить на ликёр. У нас большой заказ из столицы. Марио, а что это за необычный человек? Человек, на которого указывал благородный дон, действительно был необычен как для земель Аэруго, так и для всех соседних. Его кожа была светлее, чем у многих жителей княжества и уже страдала от знойного солнца. Светлые борода и волосы могли бы заставить признать его за аместрийца. Однако золотые глаза этого человека были нетипичны для их северных соседей. - Странник. И, вроде как, говорит, учёный. Вот вызвался помочь за кров и еду. А нам что? В сезон руки нужны. - Пожалей ты этого белокожего. Предложи Джованни на винокурню. Там солнце его не достанет. Напоследок осмотрев лимонную рощу, Леандро, тронув коня, неспешно поехал в сторону дома. Когда его соседи на, положа руку на сердце, редких встречах удивлялись его удаче в делах, Леандро всегда искренне отвечал, что секрета никакого нет. Он любит свои земли. И каждый день, разъезжая по крестьянским дворам, он не просто следит за работой своих поданных, но и наслаждается красотами Тривизо. Просторами пшеничных и лавандовых полей, апельсиновыми садами и колючими зарослями плодоносящей опунции, лениво блеющими овцами на полях и скрипом мельниц, раскиданных вдоль бурной реки Адда. Если встать на холме, что сменяется заливными берегами Адды, то вдали можно увидеть разделённые её яростными потоками земли его благородного соседа – Коломбано Джентиле. Почтенный конте[3] и его добрый тесть. Беллуно – торговая провинция рода Джентиле. И сейчас взгляды княжества и соседней страны были обращены на берега Адды у этих земель. Стремительная и капризная Адда, разделяющая две страны почти полностью, добрый друг и злой враг торговцев. Лишь небольшой участок земли пригоден для прохода караванов между странами. А воды Адды могут как доставить товар в кратчайшие сроки, так и погубить корабли и людей на нём. И второе, к сожалению, случалось чаще. Сначала робко, но сейчас имя гениального инженера, что спроектировал мост меж странами, гремело в столице Аэруго. Несмотря на то, что инженер был родом из Аместриса. Мост уже был отстроен более чем на половину и среди торговцев уже был окрещен как «Сандра».[4] На мосту прокладывались две ветки железной дороги, что в пределах Аэруго было довольно редко. Но для них строили большой вокзал и обещали провести прямую ветку до столицы. Будущее казалось светлым и многообещающим. Не упущенные в своё время возможности обещали расцвет землям Тревизо и Беллуно и их большой семье. Небольшой городок, что был центром Тревизо, состоял всего из пары десятков домов. И поместье Молино находилось на самом краю, ближе к пойменным землям Адды и долины мельниц. Стоявший чуть в стороне двухэтажный особнячок мало чем отличался от домов зажиточных горожан в любой точке княжества. Жизнь здесь была простая и размеренная и сама душа не требовала чего-то роскошного и богатого. Двухэтажный дом, покрытый белой штукатуркой. Покатая черепичная крыша, арочные узкие окна в пол, величественные колонны, мощённый мозаикой дворик с плетённой мебелью для любования по вечерам закатом в тени апельсиновых деревьев. Большего не желал ни он, ни его возлюбленная Виолетта. Нежный букет из розового олеандра и фиолетовой лаванды, составленный женской рукой. Расписанная лимонами ваза на комоде с серебром и посудой в столовой. Леандро молча проходит в столовую и оставляет лимоны на столе. По тому, как методично Виолетта возится с букетом, можно понять, что что-то случилось. Коломбано Джентиле, его поселившийся в Тревизо тесть, напряжённо сидел за столом, повторяя узор орехового стола. Напряжение было ощутимо настолько, что даже их непуганная и немногочисленная прислуга не рисковала зайти в столовую и накрыть на стол. - Что успело случиться в моё отсутствие? Дон Джентиле, хмуро посмотрев на зятя, достал из кармана своего кафтана письмо. Вскрытое, хоть и адресованное дону Молина. Леандро никогда не был против, чтобы более именитый и влиятельный родственник лез в его дела. И накрывшая его сейчас волна негодования была связана с тем, что новости расстроили его семью. Что было ещё хуже – письмо было скреплено княжеской печатью. - Князь хочет навестить нас. Леандро, что ещё не дочитал короткое письмо, нахмурил брови. Он не любил подобных гостей. Его провинция богата, но живёт скоромно. Даже дон Молина, по меркам аристократии, живёт скромно. Однако даже в самый худой год у него есть финансы, чтобы содержать своё имение. На памяти Леандро было около десятка семей, которые разорились именно из-за проблем с содержанием родового гнезда. Подобное пышное поместье было и у его тестя. Однако его умение вести дела в своей торговой провинции не сулило ему скорого разорения. Впрочем, старость приходит и к ошеломительно богатым людям. Дон Джентиле с комфортом жил в Тревизо рядом с единственной дочерью и обожаемыми внуками. - Мы можем поселить князя с его, как я полагаю, многочисленной свитой в Беллуно. И на время самим туда переехать. Думаю, ещё не поздно послать ответное письмо и привести ваш дом в надлежащий для подобного приёма вид. Внимательный взгляд тёмных глаз Коломбано пробирал до костей. Здесь, где жизнь легка и радостна, Леандро не привык видеть таких напряжённых лиц. Наверное, это бремя многих торговцев. Радостные, дорого одетые красавицы Беллуно составляли яркий контраст с красными от ветра моряками и чёрными от напряжения торговцами. Когда между ним и Виолеттой вспыхнули чувства, многие соседи с нетерпением ждали, когда почтенный конте погонит прочь худородного ухажёра. Почему человек, который не видел жизни за торговыми бумагами и судебными разбирательствами, должен желать такой же судьбы своему ребёнку. И пусть Виолетта, во многом, была лучшей хозяйкой, чем сам Леандро, но в провинции солнца, вина и радости она была счастлива. - Это меня и тревожит более всего, Леандро. Князь Рико настаивает на том, чтобы быть принятым в Тревизо. Как известно всему княжеству, он не привык в чём-то себя ущемлять. «Ущемлять» было слишком мягким словом. Князь Джмиэно Рико не привык себе ни в чём отказывать. И, нередко, за чей-то чужой счёт. Действительно странно, что он выбрал довольно скромный Тревизо, а не пышный Беллуно, тем более зная, что Молина и Джентиле теперь одна семья. Леандро несколько раз прокрутил в голове мысль, что их лимонный ликёр очень ценится в столице. Не помогло. - Аврора. В столовую вплыла пышная женщина в белоснежной блузе и с пышащей жаром сковородой в руках. Леандро с одобрением взглянул на горячую фриттату[5] на ней. Аврора готовила для их семьи с самого детства Леандро. И он, возможно, в силу привычки, считал её стряпню самой лучшей в Аэруго. Ни Виолетта, ни Коломано, впрочем, ни разу не высказали претензии по поводу её стряпни. А эти люди, стоит помнить, были желанными гостями не только в каждом благородном доме княжества, но и в домах влиятельных фамилий их добрых и не очень соседей. - Аврора, в твоих рецептах есть рецепты изысканных блюд?

***

Леандро предполагал, что свита князя будет впечатляющей. Но не в таком ключе. Вместе с князем в Тревизо прибыли всего две служанки и пара лакеев. И два десятка рыцарей. Конечно же, охранять монаршую особу надо. Но Аэруго не Аместрис, где каждый второй умеет держать в руках оружие и после отставки от армии должен что-то делать со своей жизнью. В княжестве, живущем натуральным хозяйством, особой нужды в такой защите не было. Впрочем, провинция Тревизо находила на окраине Аэруго. Он больше знал о делах Аместриса, чем о том, что происходит в столице. - Для меня честь принимать вас в моих скромных владениях, князь Рико. Князь Дэмиэно Рико перехватил его за плечи, не позволяя низко поклонится. Признаться, в последний раз он видел князя, когда тот был мальчишкой со статусом принца. Леандро был на пару лет его старше и потому помнил смазливого безбородого юнца, отирающегося в корпусе рыцарей и усердно, чему стоило воздать должное, тренирующегося с манекенами и мечами. Сейчас это был молодой мужчина. Высокий, подтянутый, розовощёкий и со здоровым цветом лица. Во взрослом возрасте князь лишился своей юношеской смазливости, и, к разочарованию Молина, как и, наверняка, дам света, превратился в самого обыкновенного мужчину. Лицо его оказалось простым и мужественным, морщин оказалось даже больше, чем у Леандро, который жил под палящим солнцем в далёкой провинции. Голубые глаза под навечно напряжёнными бровями. Каштановые волосы едва прикрывают шею и открывают высокий лоб. Короткая бородка и бакенбарды подчёркивают классический овал лица. Парадный мундир приятного серо-голубого цвета был изящно вышит золотыми нитями. Портупея коричневой кожи для меча. Чёрный плащ с алым подбоем и княжеская цепь с пластинами с выбитыми на нём двуглавыми орлами – флагом Аэруго. Вид принца был скромен и ничуть не говорил о приписываемой ему распущенности, присущей многим рыцарям. А рыцарству, как и предшественник Дэмиэно, князь потакал. Однако вспоминая отца нынешнего князя, Леандро не мог не отметить, что княжескую кровь изрядно попортила Агата Гуэрра. Эта скандальная история любви едва не возвела на трон родную по отцу тётку. Мичелэнджела Рико была любимицей князя-отца, и не была замечена в скандальных, порочащих семью, связях. Агата был родом из безземельной рыцарской семьи. И, помимо своего целомудрия, ничего не привнесла в род. Благо, князь Дэмиэно не пошёл по стопам своих родителей и в плане выбора княжны поступил благоразумно. Его супругой стала одна из многочисленных принцесс Драхмы. Зато дочь той самой госпожи, которую нынешний правитель почитает больше родной матери. Так как же случилось так, что почти что лишённый права наследования принц всё же получил свой трон? В конечном счёте, Мичелэнджела всё же попала в скандальную историю. Когда крон-принцесса гостила в доме своего отверженного брата, и - вот надо же такому случиться? - в крыле принцессы случился пожар. Принцесса выжила. А вот наделанные к тому моменту детишки принца Рико – нет. Кого обвинили в этом? Правильно, принцессу. Молва добавила парочку пикантных подробностей. Пока слуги вытаскивали принцессу и спасались сами, царственная чета самозабвенно предавалась любовным утехам. Разгневанный принц едва живую сестру сплавил в казематы. Официально говорят, что хотел узнать, почему она погубила племянников. Хотя стоило бы спрашивать, почему занявшийся в гостевом крыле пожар не тушили так долго, что он перекинулся на детское крыло? В общем, когда до князя дошли столь скорбные вести, у Мичелэнджелы шансов выйти из казематов не осталось. Девушка очень дурно переносила дыбу. И можно было бы сказать, что у князя не было выбора после столь скорбного события, но он его не успел сделать в принципе. Князь очень скоропостижно скончался. А новый князь, стоит воздать ему должное, не бросился потакать своей любимой и скорбящей Агате. Дон Джентиле, который часто общался с принимаемыми при дворе торговцами, предупредил Леандро, что истеричное поведение Агаты может оставить следы на характере князя. Агата всячески старалась пропихнуть своих многочисленных родственников на самые денежные и влиятельные места. Выбить всем богатые земли. Кому-то вышло. Но большей части родни – нет. Её властвующий супруг обладал одним блестящим качеством. Прекрасно понимая, что из него не выйдет достойного управителя, он ставил на места действительно талантливых людей, которые за него держали страну. Сейчас, вспоминая портрет донны Агаты, Леандро признавал, что по-своему она была привлекательна. Пышнотелая белокожая женщина с золотисто-рыжими волосами, вздёрнутым носом и голубыми глазами, которые унаследовал Дэмиэно. Приятный женский портрет, которому, как говорят, никто не льстил. Но в семье Гуэрра донна Агата скорее была исключением, чем правилом. Леандро видел мужчин этого рода. Довольно неприглядная картина. К примеру, почтенный рыцарь Жакомо Гуэрра, родной дядя князя, ныне почти вплотную стоявший за спиной племянника. Жакомо, в отличии он весьма привлекательной Агаты, был более похож на род Гуэрра. Высокий, плечистый, крепкий, похожий на очеловеченный квадрат; его ужасающие большие руки были созданы для войны и даже сейчас, будто попирая законы гостеприимства, лежала на рукояти кацбальгера[6]. Его чёрно-красный, увешанный золотыми аксельбантами, позументами и знаками отличия жилет был повседневным. Относительно его массивного тела, голова казалась небольшой, но, как и весь Жакомо, квадратной. Обветренная землисто-красная кожа испещрена глубокими морщинами, в которых терялись его прозрачно-фиалковые глаза. Этому человеку, насколько знал Леандро, было немного за сорок, но так выглядел мало какой мужчина в пятьдесят. Жакомо уже был полностью седым. Его кустистые брови были белыми, белыми были всё ещё густые аккуратно стриженные волосы, пышные усы и жёсткая борода с бакенбардами. Всё в Жакомо говорило, что ему пора на покой. Всё, кроме его пронзительного взгляда, направленного на Виолетту. Это был не взгляд старого знакомца - безземельного рыцаря нередко нанимали для охраны торговых караванов или караванов паломников, шедших проверенными торговыми путями. Этот взгляд был слишком оценивающим, жаждущим, неприличным для человека, смотрящего на чужую жену, смотрящую на женщину, что годится тебе в дочери. - Виолетта, ты хорошеешь с каждым годом. Ты даже прекраснее, чем в день нашей встречи. Сомнительный комплимент заставил напрячься и хозяев, и гостей. Даже благоволивший дядюшке князь Рико стыдливо опустил взгляд от дона Молина. Виолетта натянуто рассмеялась. Однако её рука крепче вцепилась в локоть мужа. Между родом Джентиле и родом Гуэрра нет и не может быть ничего общего. Как нет и не могло быть ничего общего между Виолеттой и Жакомо. Такие слова для шапочного знакомца были верхом неприличия. Даже если брать во внимание репутацию Жакомо как человека простого, для которого все знакомцы всё равно что близкие друзья. Правда, так про него говорили чрезвычайно редко. Чаще о нём говорили в ином ключе. В том, из-за которого Коломбано, если им случалось на приёмах сталкиваться с Жакомо, никогда не оставался на ночлег в доме хозяина, коль при нём на приёме была дочь. Те, кто поумнее, впрочем, поступали так же. - Вы ошибаетесь, мессер[7] Гуэрра. С тех пор я вышла замуж и стала матерью четырёх детей. Стоило признать правоту Жакомо. Виолетта сохранила свою красоту, несмотря на роды и не самый праздный образ жизни. Она, пожалуй, была полной противоположностью донны Агаты. Высокая, стройная, с округлыми бёдрами, но небольшой грудью, совершенно незаметной под закрытым пыльно-розовым платьем с золотой вышивкой. Оливковая сияющая кожа, чёрные волосы косами уложены на затылке в корону; только сияющие серые глаза не позволяют назвать Виолетту типичной женщиной Аэруго. Она сияет своей красотой и не сломленной жизнью молодостью. Такая участь нередка для крестьянок. Впрочем, нередка она и для аристократок, которых ломает если не труд, то несчастливая жизнь. - Четверых? Право, Виолетта, я с трудом могу представить тебя матерью хотя бы одного ребёнка. - Мессер, мне, несомненно, приятно, что вы по достоинству оценили красоту моей супруги. Но ещё пара комплиментов и труды моей кухарки пойдут прахом. «Пара сомнительных комплиментов», желал бы сказать Леандро. Но не стал. Князь, как бы ни старался, с каждым сказанным словом становился всё несчастнее и несчастнее. Князь Дэмиэно был старшим сыном своих скандально известных родителей. Чтобы взрослеющий отпрыск не донимал любвеобильную парочку, мальчика отправили в казармы к рыцарям, под крылышко дядюшки. После несчастной смерти кронпринцессы, мальчика забрал монарший дедушка, который, видимо, успел привить внуку манеры. Впрочем, привязанность к дяде у князя явно осталась. Князя, пожалуй, можно было бы даже пожалеть. Впрочем, на то он и князь, чтобы уметь выходить из положения или принимать вовремя предложенную руку помощи. Игнорируя словоохотливость дядюшки, Дэмиэно Рико в сопровождении хозяев прошёл в скромную столовую дома Молина. Обменялся любезностями с конте Джентиле, посюсюкал с детьми, признался, что его сын Клаудио ровесник младшенькой Росальбы. Отвесил пару милых комплиментов старшенькой Кларетте, а средних Алессандро и Гаспара признал крепкими мальчишками и пригласил вступить в рыцари. Когда с дежурной вежливостью наконец-то было покончено, наступило время ужина. К удивлению Леандро, князь оказался неприхотлив в еде. Должно быть, сказывалось рыцарское детство. Князь выпил лишь один бокал вина и два лимонного ликёра. В любви к которому признавался весь вечер. Князь с удовольствием ел простую еду, предназначенную для рыцарей, типа карпаччо, минестроне, или курицу каччиаторе. Авроре тоже досталась своя порция внимания и тёплых слов. От суеты, еды и тепла очага, как бы они не держались, детей начало клонить в сон. Виолетта, поклонившись, удалилась укладывать детей и престарелого отца. Наверняка и сама она отправится отдыхать, подальше от мужской компании. Тем более, что Жакомо весь вечер уделял ей слишком навязчивое внимание. Не стесняясь детей. - А я всю жизнь любил эту женщину. Гуэрра, пихнув плечом племянника, показал толстым пальцем на дверь, в которую минутой ранее вышла Виолетта. Князь Рико, явно утомлённый выходками своего дяди, повернулся к стоявшим в дверях рыцарям. - Отведите рыцаря-командора в отведённые ему покои. После пары вёдер воды из колодца. Два крепких рыцаря-сержанта, бережно подхватив старшего в иерархии подмышки, выволокли его из столовой куда-то в сторону двора. По всей видимости, подобные ситуации были не редки. Слишком уверенно молодые рыцари чувствовали себя в этот момент. А князь, тяжело выдохнув, привалился к столу и залпом допил третий бокал ликёра. - Прошу вас извинить моего родственника. И передайте мои извинения супруге. Он довольно специфический человек, я понимаю. - Не стоит извинений, Ваше Высочество. Но надеюсь, что мессер более не будет нам досаждать. - Боюсь, дон Молина, не могу дать вам этого обещания. Леандро огорошено молчал, глядя в упор на князя. Тяжело вздохнув, Дэмиэно наполнил бокал ликёром до половины и вновь выпил. Должно быть, от этого разговора, который вот-вот случится, ему было чертовски неуютно. - В каких отношениях вы находитесь с вашими соседями? Я имею в виду не провинцию конте Джентиле. - Ишварцев? - Да, их. И вообще Аместрийцев. Вы ведь знаете, что Ишвар вошёл в состав Аместриса? Добровольно. Леандро чувствовал себя обескураженным. Он не сталкивался напрямую с торговлей с соседями. Бывало, в порту Беллуно он встречал ишварцев и аместрийцев. Но торговцев можно выделить в другую общность, отдельную от их народов. Но что можно сказать про Ишвар? Аместрис страна довольно прогрессивная. Хорошо, если половина его населения к текущему моменту занимается сельским хозяйством. Фабрики и заводы, в том числе и милитаристической направленности, уверенно разрастаются по стране. И зачем Аместрису клочок бедной земли на границе с великой пустыней? Конечно можно сказать, что Ишвар удобная точка пересечения торговых путей. Как из Аэруго, так и из Ксинга. Но, насколько знал Леандро, от Ишвара были большие проблемы. Из-за контрабанды. А вот Ишвару Аместрис нужен. Скудные земли с не менее скудным урожаем, скудные пастбища. Тот же мост Сандра, хоть и построен на землях Ишвара, но абсолютно полностью проект Аместриса. - Земли Ишвара начинают приобретать впечатляющие городские черты. Огромные здания, заводы. Вы не видите в ясный день через Адду их новый сталелитейный завод? Не доносил ли ваш тесть жалобы его соседа с западных регионов? Фотсет заполоняют ишвариты. Фотсет чем-то напоминает Тревизо. Крупный сельскохозяйственный регион. Когда рядом люди совсем недавно погибали от жажды. - Аместрис, я думаю, радушно предоставил им водопровод. Сталелитейное производство требует много воды. Но будет ли этот союз долгим? Ишвариты народ закостенелый в традициях. И их идейные взгляды во многом отличаются от менталитета жителей Аместриса. - Вы верно рассуждаете, дон Молина. Ишварцы захотели хорошей жизни. Не будем их в этом обвинять, это свойственно всем людям. Но понимают ли они, что за неё придётся платить? Знаете, мне они напоминают жителей Ксинга. История народа Ксинга насчитывает более пяти тысячелетий. Впечатляет, не так ли? Они мудрый народ, со своей философией, выдающейся медициной. И на этом всё. В сравнении с не то что с Аместрисом или Кретой они отстают, но отстают и от нашего скромного княжества. Ишвар такой же. Они живут по заветам предков и только эта линия бытия для них верная. Они принимают блага Аместриса. Но не принимают того, что Аместрис, который сейчас взял на себя обязанности кормильца Ишвара, живёт своей жизнью. - Попахивает гражданской войной. Дэмиэно, грустно глянув на бутыль с ликёром, отодвинул от себя бокал, дабы более не иметь соблазнов. - Думаю, что рано или поздно это случится. И, может, кому-то логичным покажется защищать Фотсет, как более уязвимый регион. Но более удобная точка соприкосновения Аэруго с Ишваром – это Беллуно. Торговый маршрут, зажиточный город. Вот-вот будет проложена первая железнодорожная ветка в столицу. Беженцы, мятежники, контрабандисты. Проблемы Аместриса рискуют во многом стать нашими. - И мессер Гуэрра вместе со своим корпусом должны обосноваться в Беллуно? - Я бы этого хотел. Корона готова оплатить им какой-нибудь особняк, как расширение приграничных казарм. Платить жалование. Но мой дядя так часто говорит о Виолетте, что я полагаю, что данное соседство будет для вас некомфортным. Даже когда донна находится в Тревизо. - Возможно, найдётся место поближе к порту, будущему вокзалу и мосту. Рядом, правда, главный парк провинции. Жильё там дорогое. - Это не имеет значение. Возможно, дон Джентиле сопроводит меня завтра и поможет в заключении сделки? Или донна Виолетта? Я слышал, что дон хотел отойти от дел? - Поутру дон сам даст свой ответ. И окончательное согласие. Владетель Беллуно всё ещё он и моё мнение может быть только совещательным. Не справившись с собой, князь Рико вновь наполнил бокал ликёром. В этот раз до самых краёв. - Значит, утром я поговорю об этом с ним. Я слышал, что человек он сознательный. Должен понимать, как важно для всего нашего княжества, чтобы рыцарский корпус Гуэрра остался в Беллуно.

***

Князь Рико очень спешил. Едва занялся рассвет, как он, в сопровождении личной гвардии и донны Молина отправился в Беллуно. Должно быть, любимый дядя в тягость даже любящему племяннику. Коломбано после вчерашнего приёма предпочёл остаться отдыхать дома. Сложно, конечно, назвать отдых отдыхом, когда под боком у тебя четверо шебутных малышей. И мрачный мессер Гуэрра. Леандро, проводив до дороги в Беллуно князя, сам отправился к берегу стремительной Адды. Скоро начнётся сезон уборки пшеницы. И стоило бы проверить, как готовы к работе мельницы. - Это лето жаркое, дон, а Адда уже холодная. Зима будет ранней, долгой и холодной. Исайа, сметающий летнюю пыль с жерновов, тревожно качал головой. Крестьяне всегда боялись зим. Затяжных и холодных, забирающих стариков и детей, заставляющих голодать здоровых взрослых. Тревизо – богатая провинция, которая, на памяти Леандро, никогда не голодала. Но этот интуитивный страх жил даже в его людях, трудолюбивых, не расточительных, но и не любящих себя сильно ограничивать. - У нас есть запас лекарств. У нас есть запас еды. Исайа, скоро будет достроен мост. И у нас есть деньги. Если зима будет жестока к нам, то деньги заставят быть добрыми к нам столицу, Ишвар и Аместрис. - Пусть будут пророческими ваши слова, дон. Исайа среди прочих жителей Тревизо славился своим мрачным характером. Мельник всегда готовился к худшему, ждал худшего и жил будто бы в худые времена. Должно быть, по этой причине он считался одним из самых лучших работников провинции. Заготовить больше муки, перепроверить жернова, починить колесо. Исайа всегда готовился к худшему. Наверное, поэтому он первым и учуял беду. - Дон, гарью пахнет. - Я поднимусь и посмотрю. Леандро поднялся до смотрового окна под крышей высокой мельницы. Леандро и сам уже слышал запах горящего дерева и подпалённых лимонов, доносимый знойным ветром с востока. Высунувшись из окна по пояс, Леандро несколько долгих секунд неверующе смотрел на пылающее поместье, отказываясь осознавать, что там остались его семья и тесть. Если он сейчас спустится и прыгнет в седло, то ещё, возможно, успеет. Пыль стоит столбом на дороге. Кажется, даже здесь, на высоте мельницы, он ощущает дрожь земли, под яростным топотом десятков копыт. - Исайа, уйди. Через заднюю дверь. Найди людей и к поместью. Дети там. Ну! Исайа, бросив метлу, безропотно выскользнул через заднюю дверь. Возможно, прежде чем крестьяне поймут, что между донами происходит раздел власти, они успеют спасти детей. Леандро сбегает с лестницы. Он выходит на порог, ровно тогда, когда отряд всадников, с мрачным Жакомо во главе, подъезжает к мельнице. Рыцарь-командор в своём неизменном богатом мундире. Леандро, как это бывало обыкновенно, не вооружён. - Это достойно рыцаря-командора, мессер? Нападать на безоружного? Или на детей? - Знаете, дон Молина, сразу видно, что всего несколько поколений назад ваши предки мололи муку для столов богачей. Никто и никогда не будет драться с вами честно. Кто-то, либо вы, либо ваш противник, будет сильнее. Лаендро хотел посмеяться, желал насмехаться. Да, его род - ещё не такие уж и далёкие предки, - были мельниками. Зажиточными и богатыми, заслужившими свои титулы и земли. А мессеру Гуэрра, несмотря на славную историю его рода, как разбойнику приходится отбирать земли у другого дона, переступая через стариков и детей. Но Леандро молчал, оттягивая время, в надежде, что к детям успеют прийти на помощь. Рыцари, привыкшие к сопротивлению, не понимали, как подступиться к человеку, что даже не ругает и проклинает их. Жакомо прав в одном: он сильнее и победит. Дело времени, которое надо выиграть. - Ну, так и будете стоять? К колесу его! Рыцари спешились. Леандро, взвесив свою честь и жизни детей, он был уверен, что Виолетту никто не тронет - не зря же Жакомо придумал эту историю о любви к ней, - развернувшись, бросился бежать. Бешеный бег колеса и стремительное течение ледяной Адды. Насколько его хватит? Минута, две? Мгновенной смерти не бывает, так уверяет их лекарь. А смерть в воде мучительна и неспешна. Гибкий трос обвился вокруг его ног, камни болы весомо ударили по щиколоткам. Добротная кожа сапог смягчила удар. Но земля стремительно приближалась. Будет ли ему вскоре дело до разбитого носа? Крепкие руки, подняв его с земли, волоком потащили к мельнице Исайи, не распутывая ног. А смысл? Усложнить себе работу? Четыре крепких рыцаря держали колесо, которое выворачивалось из рук мощным течением. Жакомо, нетерпеливо переступающий с ноги на ногу, махнул рукой. - Только руки. Этого достаточно. Запястья прочно приматываются к натужно скрипящему колесу. Рыцаря, связывающие его, отскакивают назад, боясь быть утянутыми в чёрный омут. Те, кто удерживал колесо, с тяжёлым выдохом опускают руки. Голубое небо пролетает перед глазами, ослепляя своей чистотой в последний раз. Кажется, Леандро успевает набрать воздуха в грудь, прежде чем погрузиться в ледяные воды Адды.