Дрянь

      Роза вздрогнула и открыла глаза, словно её толкнули в бок. Сознание возвращалось медленно, неохотно, и первое, что она почувствовала — могильный холод, исходящий от стен пещеры.       В полумраке она с трудом различила очертания ненавистного убежища. Пещера была тесной, давящей и угнетающей. Вонь сырого песка, гниющих водорослей и дохлой рыбы забивала ноздри. Тишину прерывали лишь капли воды, ритмично срывающиеся с потолка, что лишь усугубляло и без того безнадёжную ситуацию. Прошло всего два дня с момента крушения, а она уже ненавидела это место всей душой.       Неподалёку спал Дружок. Его дыхание было ровным и глубоким — видимо, организм взял своё после всех пережитых испытаний. Роза посмотрела на него и невольно почувствовала себя всеми брошенной и одинокой. Остальные нашли себе пару для сна, а они с Дружком так и не смогли скооперироваться. Роза даже представить не могла, что она будет так запросто спать в обнимку с братом, а Дружок… А Дружку, похоже, всё это было неинтересно. Он спросил лишь один раз, ляжет ли она с ним, и, получив возмущённый отказ, забил на это.       Роза тяжело вздохнула и скосила глаза в сторону входа, где устроились родители. Мама лежала, уютно уткнувшись лицом в папино плечо, а он крепко и по-хозяйски прижимал её к себе. Им было тепло. Точно так же было тепло Гене с Лизкой, которые тоже спали вместе, тесно прижавшись друг к дружке. Они поразительно быстро нашли общий язык. Розу это бесило. Получалось, что младшие подавали пример ей, старшей. А ведь всё должно было быть наоборот!       В конце концов, холод победил гордость. Роза осторожно, чтобы не разбудить Дружка, подползла поближе. Ей пришлось приложить усилие, чтобы преодолеть последние сантиметры, и наконец она прислонилась к его горячему боку. Дружок лишь чуть пошевелился, не просыпаясь, и тут же инстинктивно сгрёб её в охапку, как плюшевую игрушку, мило ткнувшись носом ей в макушку.       Розе стало невероятно хорошо. Она глубоко втянула прохладный, но уже не такой противный воздух и, окончательно успокоившись, закрыла глаза. Впервые с момента кораблекрушения она почувствовала себя защищённой. Всего-то нужно было сделать первый шаг…       Вдруг её убаюкивающее спокойствие разорвал протяжный стон, отразившийся от каменных сводов.       — Ох-х-х… У-у-ух…       Роза раздражённо распахнула глаза и повернулась на звук. Через узкий проём в стене, ведущий наружу, заглядывала полная серебристая луна, бросая в пещеру полосу мертвенно-бледного света. Этого было достаточно, чтобы разглядеть дедушку, лежащего у дальней стены на самодельном матрасе из сухих водорослей.       Его раненая нога выглядела чудовищно. Она раздулась и отливала болезненным зеленоватым оттенком. Из раскрытых ран, несмотря на обмотку из тряпок, сочился густой чёрный гной. А ещё от неё невыносимо пахло. Чем-то сладковатым и тяжёлым. Так обычно несло из дачного туалета в самый разгар знойного лета.       Дедушка стонал всё громче, корчась от невыносимой боли. Его хрипы и всхлипы раздражали Розу, вызывая нервный тик и острую головную боль.       — Чёрт, — прошипела она, прикрыв глаза ладонью. — Ну почему он не может заткнуться хотя бы ночью?!       Роза попыталась игнорировать его крики, плотнее прижавшись к Дружку, но тут она неожиданно услышала тихий, едва различимый шёпот прямо над своим ухом, от которого у неё по спине пробежали мурашки:       — Роза, сейчас твоя очередь ухаживать за дедушкой. Так что тебе лучше сходить к нему и сменить бинты, иначе папа с мамой утром будут очень недовольны.       Роза вскрикнула и резко отпрянула от Дружка.       — Ты! — выдохнула она возмущённым, но пониженным до шёпота голосом. — Я думала, ты спишь!       Дружок конфузливо потупился.       — Я пытался. Но ты так громко хныкала, что я подумал…       Роза почувствовала, как её лицо заливает краска. Она поспешно отвернулась, пряча пылающие щёки.       — Мне просто… мне просто было холодно! Только и всего! — пробурчала она, поспешно поднимаясь на ноги. — Мог бы и дать знать, что не спишь! Это… это подло!       Дружок промолчал, но Роза чувствовала затылком, как его взгляд прожигает её спину. Ей было невероятно неловко, и, чтобы как можно скорее избавиться от этого чувства, она направилась к дедушке, морщась от боли в ушибленных рёбрах и на ходу нервно поправляя свой разорванный купальник. Острые камни, по которым её протащило, когда их лодка разбилась о скалы, оставили на эластичной материи крупные дыры. Сбоку, чуть ниже подмышки, зияла рваная прореха, через которую предательски выглядывала часть груди. Она пыталась прикрыть её обрывками ткани, но безрезультатно.       Ей повезло не так сильно, как хотелось бы, но всё же больше, чем Лизе и маме. Их закрытые купальники превратились в жалкие, едва держащиеся рубища. У Лизы теперь были полностью обнажены живот и ягодицы, а у мамы постоянно вываливалась правая грудь, вызывая у всех, в особенности у Гены и Дружка, смущение. В конце концов мама прекратила обращать на это внимание, сказав, что стесняться таких вещей не нужно. При этом она смотрела не на своих сыновей, а на Розу с Лизой. Роза хорошо поняла её намёк, поэтому начала следить за своим купальником тщательнее прежнего. Ей совершенно не улыбалось остаться голой. В отличие от мамы и Лизы, у неё было на что посмотреть.       Роза опустилась на корточки рядом с дедушкой, начав недовольно разматывать окровавленные бинты. Вонючий запах ударил с новой силой. Розу нещадно затрясло от рвотных позывов. Закружилась голова. Пытаясь отвлечься, она до крови прикусила нижнюю губу и зажмурилась. Перед глазами возник образ её кумира — милого Чонку Су, участника популярной K-pop группы. На прошлом концерте он одним резким движением распорол на груди рубашку, явив фанаткам идеальный пресс…       Но от этих воспоминаний стало только хуже. Роза вспомнила о своей рубашке, которую забрал у неё папа. О той самой, что сейчас была пропитана гноем и кровью. Роза сглотнула, постояла минуту, морща губы, но всё-таки не выдержала и сплюнула на песок щедрый сгусток мутноватой слюны. Из носа потекло, и она с ужасом закрыла рот обеими руками, но рвота уже рвалась наружу. Живот свело спазмом, и ей пришлось согнуться, чтобы не заляпать себя и дедушку. Её начало рвать полупереваренными устрицами и рачками, наловленными Дружком.       Из глаз потекли злые слёзы. Не от отвращения даже, а от невыносимой несправедливости.       На неё повесили такие же обязанности, как и на остальных! Она, привыкшая к дорогим ресторанам и шопингу, должна была делить ночное дежурство с парнями, как будто она не хрупкая девушка, которую нужно беречь, а бесправная прислуга!       В воображении Розы возникла сладостная картина: дедушка тихо уходит во сне. Какое облегчение! Больше не нужно будет нюхать эту вонь, тратить драгоценные тряпки, выслушивать эти мерзкие стоны…       Это было бы справедливо! Справедливо по отношению к ней и к их семье, вынужденной тратить остатки сил на умирающего старика, вместо того чтобы искать помощь!              — Да сдохни ты уже наконец! — прошептала Роза с ненавистью. Она схватила полоску чистой ткани и злобно, с неожиданной силой, принялась тереть дедушкину ногу, не обращая внимания на его хриплые всхлипы. Вы хотели сиделку? Санитарку?! Служанку?! Получайте! Получайте! Получайте!       — Роза, что ты делаешь?! — прошипел Дружок за её спиной.       Роза почувствовала, как его руки обхватывают её за талию, оттаскивая назад, и взорвалась. Даже Дружок был против неё! Дружок, который раньше чуть ли не целовал ей пятки! Куда всё это делось? Куда?!       Развернувшись, она со всей дури ударила брата в скулу. Дружок охнул и отпустил её, схватившись за глаз.       — Если ты ещё раз прикоснёшься ко мне без разрешения, — угрожающе прошептала Роза, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, — клянусь, я пожалуюсь папе, что ты меня лапал!       — Да что на тебя нашло? — ошарашенно спросил Дружок.       — Вы за эти два дня меня достали! — Роза несильно топнула ногой, её трясло от бешенства. — «Роза, сделай то, Роза, сделай это! Роза, покорми дедушку, Роза, сходи с Лизой в туалет, Роза, помоги Дружку с уборкой»! А кто-нибудь спросил, чего хочу я?!       — Но нельзя же постоянно валяться на песке…       — Почему Лизе достаётся больше еды?! Её задница шире моей в два раза, а ей всё мало! Она какая-то особенная?!       — Роза…       — А вчера?! Меня заставили собирать водоросли, а ты в это время спокойно сидел! Почему так?!       — Я добывал еду и сильно устал!       — Ах, добывал еду? Бедненький! Устал, да? Настолько устал, что не мог помочь родной сестре? Вот, значит, как ты меня ценишь?!       — Ой, давай без этого! — огрызнулся Дружок, поморщившись. — То, что ты девушка, не даёт тебе права считать себя особенной! Ты такая же, как и все! Так что делай, что говорят, и не ной! Ты здесь не одна!       — Нет уж, теперь я буду делать то, чего хочу сама! — Роза подступила к брату вплотную и схватила его за шею, заставив наклониться. — Слушай меня внимательно, братец. С завтрашнего дня ты делаешь только то, что я тебе скажу. Если мне поручат работу, ты вызовешься вместо меня. Своей порцией еды делишься со мной. Ночные дежурства тоже твои. Ясно?       — С какой стати я должен тебе подчиняться? — фыркнул Дружок, впрочем, не очень уверенно.       — Потому что иначе я сделаю две вещи: пожалуюсь папе на твои приставания и расскажу, что ты бросил Малыша на корабле, заставив меня молчать!       Дружок уставился на неё, открыв рот.       — Ты что несёшь? Я не давал повода… Тебе никто не поверит!       Роза усмехнулась и подцепила пальцем лямку купальника, опасно натянув её.       — Да? А давай проверим? Сейчас я сниму всё это и начну кричать. Как думаешь, папа будет разбираться? У тебя же уже были подобные косяки… Помнишь ту папку на твоём ноутбуке? С «особыми» фотографиями девчонок со школы? И моими тоже…       — Я с ними ничего не делал! — жалко пролепетал Дружок, вспыхнув, как рак. — Это был… был школьный проект! И там была не только ты! Была ещё Лизка, мама, Генка…       — Ага, вот только я почему-то была в пижаме или купальнике, а они в повседневной одежде. Странное совпадение, правда?       Дружок со страхом оглянулся на родителей. Их громкий шёпот, к счастью, никого не разбудил.       — Ну так что? — издевательски спросила Роза, вздёрнув бровь. — Мы договорились?       — Договорились, — раздавленно ответил Дружок, опустив голову.       — Хороший братик. — Роза ласково потрепала его по плечу. — А теперь займись дедушкой. С сегодняшнего дня он — твоя забота.       — Ладно…       — Не «ладно», а «слушаюсь»!       — Слушаюсь…              Роза с победным видом отошла на своё место. Она и помыслить не могла, что всё сложится так удачно.       В их семье почему-то только женщины обладали сильным волевым характером. Мужчины же были мягкотелыми. Конечно, хулиганистый Дружок иногда показывал зубы, но перед Розой обычно пасовал. То ли поддавался её женским чарам, то ли любил её больше, чем остальных родственников. Такой брат был очень удобен. А здесь, на острове, он к тому же раскрылся ещё и как надёжный и выносливый добытчик.       Неудивительно, что мама его запрягла. Папа был истощён, а Генка… был Генкой. Слабым, домашним тюфяком, боявшимся физической работы. Да, следует отдать должное, ему удалось отыскать пресную воду, конденсирующую на потолках пещер, а также съедобную живность, вроде рачков и устриц, но на другое он был неспособен. А Дружок был универсален. Он был идеальным инструментом. При должной фантазии им можно было крутить как угодно. А у Розы фантазия была. Фантазия и рычаги для давления.       Через несколько минут Дружок закончил перевязку и вернулся сестре, пряча глаза. Роза скрестила руки за головой, устраиваясь поудобнее на влажном песке, и игриво протянула ему ступню, на ноготках которой ещё сохранились остатки алого лака.       — Сделай мне массаж, — приказала она, расплывшись в довольной улыбке. — Только, пожалуйста, без лишнего рвения. Мы же всё-таки родственники…