Между луной и адом

Алые каменные колонны, обрамлявшие узкую горную тропу, словно кровавые прожилки рассекали серый горный пейзаж. Вымощенная сланцевыми плитами дорожка упрямо взбиралась вверх, оставляя у подножия сочную зелень лесов. На этой высоте царствовали лишь чахлые можжевельники да обугленные ветром валуны, чьи шершавые бока хранили влагу недавнего ливня. Воздух звенел от хвойной свежести, смешанной с терпким ароматом мокрого камня – будто сама гора неторопливо выдыхала дождевую прохладу сквозь поры скал. В этом безжизненном царстве камня Тёмный силуэт, закутанный в развевающийся плащ, парил над тропой, едва касаясь острых выступов. Призрачная фигура замирала у колонн, касаясь их ладонью, — и тогда в трещинах вспыхивали серебристые молнии, оставляющие после себя призрачные руны. Эти сполохи напоминали сигналы, будто путница обменивалась тайными посланиями с самой горой. Из-под низко надвинутого капюшона мелькнул золотистый отсвет — на миг раскрылись глаза, напоминающие расплавленный янтарь. Селена впилась ногтями в ладони, пытаясь сдержать бурлящую в груди лаву гнева. Каждый камень этой тропы помнил и хранил отголоски кошмара. Цветы-могильщики у корней колонн шептали о скверне, просочившейся в священные расщелины. Даже ветер здесь выл по-особенному — протяжно и глухо, как плач замурованных в скалах душ. Храм Цукиёми* нависал над обрывом, куда вела тропа. Белые стены, когда-то сиявшие как слоновая кость, теперь покрылись сажей и трещинами. Резные солнечные диски над входом были расколоты, а вместо священных верёвок-симена висели оковы из чёрного металла. Селена замерла перед дверью из тисового дерева, украшенной некогда золотыми хризантемами — теперь позолота облезла, обнажив древесину. От щели под порогом тянуло гарью и чем-то сладковато-гнилостным, от чего сводило челюсти. Селена замерла на пороге, сжимая кулаки до хруста в суставах. Каждая клетка её тела вибрировала от кощунства — превратить лунное святилище в гнездо скверны! «Смеешь хоронить мерзость в лоне света?» — прошипела она сквозь стиснутые зубы, и в тот же миг резной оберег на её груди вспыхнул багровым заревом. Селена резко дёрнула головой, сбрасывая капюшон, а после избавилась от плаща. Она ещё раз напомнила себе что цель её сегодняшней вылозки это разведка, и лишние внимание ей ни к чему. Дверь храма с глухим скрипом поддалась под её нажимом. Селена шагнула внутрь, и тут же её настигли звуки странной музыки — монотонные удары барабана, переплетённые с металлическим звоном, будто кто-то бил по натянутым струнам. Музыка вибрировала в костях, как набат. Сжав кулаки, она пересекла внутренний двор, где плиты покрыл чёрный мох, и направилась к арке главного святилища. У входа кипела толпа. Десятки девушек в блёклых кимоно толкались, словно марионетки с оборванными нитями. Их лица казались восковыми масками. Селена растворилась в толпе, но даже не пытались скрыться — никто не смотрел в её сторону. Глаза девушек блестели мутным стеклом, зрачки расширены до чёрных бездн. «Одержимые», — поняла она, но кем? Она осторожно приблизилась к маленькой группе молодых девушек которые о чем то восторженно переговаривались. Прислонившись к колонне, Селена подслушала обрывки разговора: —“Доума-сама такой красивый... ”. — “Я так хочу чтобы он выбрал меня”. — “И я,.... Я тоже хочу”. Обрывки фраз доносивщикся до уха ничего не прояснили, лишь добавили вопросов. "Как может демол быть красивым?" на лице богини проскользнуло отвращение, "Но самое главное, выбрал для чего?" Камни у подножье горы шептали что избранные демоном люди никогда не возвращались. Но ответить на вопрос избранные для чего так и не смогли. Селена почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки когда разума коснулась догадка "жертвоприношение". Внезапно музыка взорвалась оглушительным рёвом. Двери святилища распахнулись, выпустив волну удушливого аромата — смесь ладана и гниющей плоти. Толпа ринулась внутрь, ломая притолоку. Селену отбросило к стене. Она наблюдала, как девушки падают, царапая колени о камни с высеченными ликами богини, но тут же вскакивают, не чувствуя боли. "Безумцы" промелькнуло в голове Селены которая с непониманием наблюдала за этим безобразием. На ум сразу пришла мысль что такое бесчинство было бы допустимо в храме Эри́ды - богини хаоса. Но не в храме Цукиёми, не в её храме. Доума излучал омерзительную самовлюбленность, присущую лишь демонам. Его радужные глаза, переливавшиеся как масляные пятна на воде, скользили по залу, и каждый раз, когда этот снисходительный взгляд задерживался на Селене, её подташнивало от желания выжечь демону глазницы священным пламенем. Богиня сжала кулаки, наблюдая, как люди в трансе выписывали нелепые движения под грохочущий бит. Единственное скверное существо здесь было не среди танцующих, а на троне — сам Доума осквернял святилище своим присутствием. «Ещё чуть-чуть», — мысленно твердила Селена, чувствуя, как под кожей закипает божественная энергия. Одного мгновения утраты контроля хватит, чтобы её истинная сущность прожгла маскировку. Доума точно почувствует и все поймёт, и тогда прородитель демонов узнает о заинтересованности богов в демонах а этого нельзя допустить. Все должно пойти по плану. Ледяные мурашки пробежали по спине Селены, когда радужный взгляд вновь впился в неё. Почему он так часто смотрит именно сюда? Она же облеклась в самую заурядную оболочку — худенькая девушка с тёмными волосами, даже веснушек добавила для правдоподобия. Вон там, на помосте, пышут жаром красавицы в перьях и шелках, а он будто нарочно игнорирует их старания, улыбаясь в сторону её угла тем загадочным выражением, от которого трещали мраморные колонны. Ритм бил в виски тяжёлым молотом. Селена машинально прикрыла глаза, вспомнив празднества в небесных чертогах: серебряные арфы, танцующие вихри звёздной пыли, смех, длящийся ровно столько, сколько пожелают бессмертные. Будучи младшей из богинь, она обожала эти бесконечные пиры. Но сейчас каждый звук этой демонской «музыки» резал слух, а танцующие тела напоминали свору тварей, корчащихся в брачной истерике. «Скорее бы это кощунство закончилось», — подумала она, незаметно вонзая ногти в ладонь. Капля крови, упавшая на пол, мгновенно испарилась с шипением. Казалось, эти несколько часов растянулись в вечность. Когда наконец смолкла оглушающая музыка, Селена едва успела сжать зубы, чтобы не вскрикнуть от облегчения. Но вместо грохота барабанов воздух разорвал пронзительный девичий визг — высокий, тонкий, словно скрежет стекла по металлу. Богиня резко вскинула голову, цепляясь взглядом за мельтешение толпы. Сидящие рядом люди продолжали беззвучно сидеть. «Куколки с перегоревшими нитями», — мелькнула мысль, когда чуткий слух уловил тихий практически не разборчивый шёпот: — Он выбрал трех девушек.... — Вон та в розовом кимоно и ещё..... — Повезло быть избранницами господина Доумы... Сердце Селены ударило по рёбрам ледяным молотом. Пальцы сами собой сомкнулись на складках тёмного хаори, когда она, пригнувшись, заскользила меж людей. Толпа у избранных кипела как раскалённый муравейник — гости лезли целовать края одежд, сыпали под ноги лепестки мёртвых цветов. «Хоть бы получилось», — молилась про себя богиня, вцепляясь в розовый рукав одной из избранниц. Девушка обернулась медленно, будто сквозь толщу воды: белокурая, с глазами как два мутных янтаря. — Сестрица! — выдавила Селена экстатическую дрожь в голосе, обвивая руками её стан. Ладонь скользнула под шелк кимоно, выписывая на вспотевшей коже древние руны. — Тебе выпала великая честь! Избранница замерла, губы её дрогнули в подобии улыбки. Никто не заметил, как под пальцами Селены заструился серебряный свет. Рунная сеть пульсировала, впитываясь в плоть, когда богиня отстранилась, делая поклон. «Ловушка установлена», — мысленно прошептала она, пряча дрожащие пальцы в складках юкаты. Храм давил на плечи свинцовой тяжестью, когда Селена направлялась к выходу. И всё же она не смогла подавить неприятное чувство — по спине проползло знакомое мерзкое ощущение, будто кто-то провёл по коже языком из гниющего шёлка. Обернувшись, она встретилась взглядом с радужными спиралями глаз Доумы. Демон полулежал на троне, подперев ладонью подбородок, и улыбка его растягивалась всё шире, обнажая ряд зубов, точь-в-точь как у акул из забытых океанов земли. — Надеюсь, вам у нас понравилось, — проскрипел прямо над ухом голос, пахнущий могильной сыростью. Селена резко отпрянула. Старик в выцветшем кимоно стоял вплотную, хотя секунду назад пространство вокруг было пустым. Его мутные глаза странно мерцали — будто кто-то вставил в глазницы осколки того самого радужного стекла, но потускневшего от времени. — Это большая честь — Растерянно промолвила богиня. Спохватившись, она запоздало добавила — Я обязательно приду ещё раз. Она бросила последний взгляд на трон, но там уже колыхались лишь тени, сливающиеся с резьбой колонн. Выбежав на площадь, богиня вдохнула полной грудью, но воздух всё ещё казался густым от смеси благовоний и чего-то кислого, будто прокисшего молока. Где-то вдалеке, в такт её шагам, прокатился сдавленный смешок — слишком низкий для человеческого горла.

***

Спускаясь с горы, богиня осознала, что внимание Доумы к ней может сыграть на руку. Когда она изучила свитки с информацией о Десяти Высших Лунах, которые она получила от бога Солнца, её особенно заинтересовала Вторая Луна - единственная, что не поглощает людей немедленно, а выбирает их для неизвестной цели. Остановившись у обрыва, богиня сжала в кулаке ветку можжевельника. Смола липла к пальцам, словно напоминая о демонских взглядах. "Почему Вторая Луна собирает людей?" Неужели Доума — всего лишь проводник доставляющий жертв в пасть к прародителю? Но тогда зачем сохранять их сознание, зачем этот театр с избранницами? Решив проверить свою догадку она установила специальные чары на разуме одной из избранных. Теперь каждое воспоминание девушки будет передаваться Селене, как страница открытой книги. Если этих людей и вправду отправят к прародителю демонов до дело останется за малым: стать следующей избранницей - задача, которая казалась простой учитывая заинтересованность Доумы.

***

Селена сидела за деревянным столом, нервно постукивая пальцами по столешнице. Мягкая дробь дождя по крыше домика не успокаивала, а лишь усиливалa напряжение. В темноте за окном зло сверкнули золотистые глаза — богиня не смогла совладать с бурей эмоций, бушевавшей внутри. — Этот мерзавец... Это ничтожество смеет использовать человеческих девушек для утоления своих низменных потребностей, а после пожирает их прямо в постели! Сволочь! Демон!!! — её кулак со стуком обрушился на стол. Селена сорвалась с места и начала нервно шагать по крохотной комнате. Все её прежние предположения рушились: «А я-то думала, что "избранных" отправляют к Прародителю для тайных ритуалов...» — Наивная дура, — зло усмехнулась богиня, вцепляясь в подоконник. Отпечатки пальцев остались на раме, будто выжженные кислотой. — Всё оказалось примитивнее. Этот гнилой червь просто коллекционирует любовниц перед пиршеством! Её крылья, спрятанные под человеческим обликом, дёрнулись в порыве ярости. Где-то в углу со звоном разбилась ваза — невидимая аура божественного гнева сорвала её с полки. Селена заставила себя сделать вдох, наблюдая, как капли дождя на стекле складываются в насмешливый радужный узор. Селена сжала в ладони красное яблоко, пытаясь заглушить ярость. Пальцы впились в гладкую кожуру, оставив вмятины. Она откусила кусок, механически пережёвывая мякоть, пока гнев не начал стихать. С каждым глотком человеческий облик возвращался, и вскоре в запотевшем окне отражалась обычная девушка с карими глазами, лишь слегка суженными от остатков злости. Накинув тёплое хаори, она вышла наружу. Ночной воздух обжёг лёгкие холодом, заставив вздрогнуть. Селена замерла на пороге, вдыхая аромат дождя, смешанный с запахом мокрой земли. Несколько глубоких вдохов — и разум наконец прояснился. «Нужно успокоиться и всё обдумать», — решила она, направляясь к лесу. Тропинка петляла между сосен, будто ведя к старым друзьям. Вспомнив обещание, данное древним дубам, Селена ускорила шаг. Их молчаливая мудрость должа помочь найти ответ. Да и сейчас, когда план рухнул, а Доума оказался ещё отвратительнее, чем она думала, советы деревьев могли стать ключом. Остановившись у первого исполина, богиня прижала ладонь к его коре: — Простите за задержку. Но теперь мне нужна ваша помощь больше, чем когда-либо. Лес ответил шелестом листвы, словно одобряя её намерение начать всё заново.

***

Оглашённая отголосками древней мудрости, Селена пропустила тревожный шёпот листвы и громкий шелест ветра, предупреждающий об опасности, которую осознала слишком поздно. Ледяной ветер, словно дыхание самой смерти, обжёг спину. Лес резко замолк — казалось, даже время остановило свой бег. Подавив внезапный страх, богиня мысленно напомнила себе, что она не беззащитная смертная, и резко обернулась к источнику тревоги. В тени многовекового дуба стоял высокий мужчина в тёмном хаори. За спиной у него виднелась длинная катана, заткнутая за пояс. *«Самурай?»* — мелькнула догадка, но тут же рассыпалась. Обычно самураи — люди, а не существа, от которых деревья цепенеют в ужасе. — Что-то не так... — прошептала Селена, прищурив глаза. Его тёмно-красные волосы, собранные в высокий хвост, развевались как окровавленное знамя. Поза обманчиво расслаблена, но пальцы сжимали рукоять меча так, будто клинок жаждал высвободиться. Всё в нём кричало о человечности — кроме энергетики. Её божественное чутьё, словно раскалённой иглой, пронзило маскировку. Тихий стон ужаса вырвался из груди Селены, когда демон шагнул под лунный свет. На его лице, искажённом кошмарной мутацией, зияли три пары жёлтых глаз. Краем сознания всплыло знание, выдранное из свитков: Первая Высшая Луна — Кокушибо. Самый опасный демон из ныне существующих.