Вьюга-Зима

Как обычно, зная ее режим, никто не будил утром. Гриша не стал проявлять смелость и, как бы ни хотелось начать утро не с кофе, все же не стал рисковать и вылез из-под одеяла, вздрогнув от звука смс. Его, в отличие от Иры, никто не жалел. Сообщение можно было не открывать — и так ясно, что это даже не приглашение, а приказ явиться к столу, как только кареглазая нежность проснется и одарит мир любовью. Конечно же, она не побежит по щелчку пальцев, только проснувшись и обмотавшись одеялом, через улицу к соседям. А чтобы она снова не травила себя кофе с сигаретой, стал готовить небольшой завтрак — ровно столько, чтобы потом, приняв душ, она смогла идти на завтрак или, скорее, на обед уже. Прикрыв обе двери — в спальню и на кухню, и включил телевизор, чтобы не было так одиноко в пустой комнате. Неизменно фоном шел музыкальный канал. Не вслушивался и не всматривался в происходящее на экране, а просто ловил волну и, танцуя в такт, грел на сковороде сырники из холодильника. Не покупные, а мамин щедрый презент. Когда Ира проснется, останется только кофе, а пока две вазочки со сметаной и вишневым джемом заняли своё место на столе. Услышав знакомую мелодию, не сразу понял, хотя слышал уже не раз. Но голос, который каждый день желает ему «доброе утро», перепутать ни с кем не мог. На первых аккордах отставил сковороду и сел на диван, наслаждаясь не только голосом, но и картинкой. Потянулась, не открывая глаза и не меняя позицию, протянула руку, коснувшись простыни. Гриша почти всегда вставал раньше и испарялся, пока она еще досыпала свое положенное для спокойствия и красоты. Недовольно перевернулась, укутавшись в одеяло, обложившись им со всех сторон. Теперь уже и визуально видела, что его нет рядом. Вот если бы он проснулся и стал приставать, то рыкала бы на него, чтоб шел куда подальше, а когда вот так оставлял одну, чувствовала обиду. Решила, что тоже проявит нейтралитет, еще повалялась и встала. Накинув халат, ушла в ванную, привела себя в порядок и, заколов волосы крабом, пошла на кухню. Открыла дверь, но так и осталась там стоять, не проходя дальше. С первой секунды услышала свою песню, а потом увидела Гришу на диване, полностью поглощенного происходящим на экране. Поджав губу, смотрел на экран завороженным, влюбленным взглядом.

Скажи мне что-нибудь красивое

Скажи: «Единственная, милая,

Родная, нежная, любимая!»

Облокотившись о дверной косяк плечом, удивлялась, что он до сих пор не увидел ее. Вот это сила красоты, утреннее недовольство как рукой сняло. Как на него злиться, если он не сводит влюбленный взгляд с экрана, хотя сейчас и не замечает реальную и близкую. Песня сменилась заставкой музыкального шоу, и он вздохнул с сожалением, что так мало. Хотел встать и только сейчас заметил Иру в белом халате, с улыбкой наблюдающую за ним. — Доброе утро, — хмыкнула, глядя на растерявшегося мужа. — Ну, скажи. — Доброе. Что? — не понял и все-таки встал, направляясь к ней. — Что-нибудь красивое, — сморщила носик. — Что, мыслительный процесс совсем отшибло? — Ааа… — опомнился и, обняв ее, стал перечислять все, целуя в губы, — родная, любимая, нежная. — Продолжай, — сразу превратившись в белую и пушистую. Обняла его за шею, позволяя губам спускаться с шеи на плечи и ниже.

***

Пришли к родным, когда стол уже частично был накрыт к обеду. Ира сразу же подключилась к женскому коллективу, будто за те часы, что не виделись, произошло столько всего, что нужно срочно обсудить. Но на то они и девочки — не важно, в каком возрасте, темы для разговора это неиссякаемый источник. Как только все было готово, позвали детей, и шумной семейной компанией сели за стол. — Как все-таки хорошо, что мы все собрались, — Натэлла Семеновна с улыбкой обвела стол взглядом. За день мамы воссоединились и стали как родные сестры, обсудив дела детей и предстоящий праздник. — Не часто получается найти повод, чтобы вот так встретится. — А кто это все придумал? — Гриша, как всегда ждал награды за свои невероятные идеи. — До лета тянули бы резину, когда у детей каникулы, а у некоторых отпуск, — посмотрел на Иру, хотя и так все понимали, о ком идет речь. — А ты будешь не ты, если себя не похвалишь, — пока из Лепсверидзе промолчала только Инга, но Этери не могла промолчать, пока брат наглеет. — Хорошо Гриша все придумал, — главным защитником выступила мама Иры, обожающая зятя. После всех ее неудачных браков грузинский муж стал золотым самородком в единственном экземпляре. — Еще и устроил сюрприз для Иры.  Ира тут же посмотрела на кучерявое чудо рядом с видом: «Я чего-то не знаю?» Пока, конечно, непонятно, сюрприз в том, что они сейчас в Сочи и не просто на курорте, а в месте, где были два года назад. — А мы ничего о сюрпризе не знаем, — Саша, как всегда, говорил, что думал, и сейчас искренне возмущался, что не посвящен в такие тайны. — Я тоже хочу знать. — Что за сюрприз? — Ираклий не понял, когда за столом стало интересно, и, видимо, пропустил важный момент. Гриша держался из последних сил, чтобы не рассмеяться, а Ира держалась, чтобы не нанести ему увечья. — Дорогой? — не сводила с него взгляда. — Ничего не хочешь рассказать? Лала, глядя на маму, помотала головой, округлив глаза, что не в курсе и сообщницей не является. — Так, успокойтесь, — выставил руки, ограждаясь от возможного нападения. — Никаких сюрпризов нет. — Сложил руки с мольбой и посмотрел вверх, ища у кого-то спасения. — Был, — кивнул Ире, — приехать сюда на твой день рождения. Но никаких других пока не имеется. — А здесь что надо выделить? — смотрела на него с недоверием Ира. — «Не имеется» или «пока»? С таким мужем надо быть всегда начеку, иначе застанет врасплох в самый неподходящий момент. — Ничего не надо выделять, — надул щеки, недовольно глядя на светловолосую бестию. — Давайте лучше поедим и поедем на лыжах кататься. — Дааа! — хором закричали дети, обрадовавшись такому развлечению. — Мы уже поели, — отодвинув тарелку, Илона показала, что почти всё съела, за исключением нескольких варёных овощей, которые выбрала с блюда и отодвинула на край тарелки. — Пап, Ира же, наверное, не поедет, — Инга обращалась к нему, но смотрела на Иру. — Что мы поедем, а она останется? Приключения, случившиеся с ней на лыжной горке, знали все. Гриша тогда получил от мамы за свою беспечность и уговоры, а сам не уследил и довёл до травмы. — Я тогда не поеду, — Лала всегда на стороне Иры. Оставлять маму действительно несправедливо в этой ситуации, тем более приехали сюда из-за нее. — Останусь с тобой. — Так, — посмотрела на обеих дочек, — не надо меня нянчить, я не маленькая, — напомнила всем, кто в доме хозяин. — Найду себе занятие, а вы поезжайте. Что из-за тебя, — показала на Лалу, — и Сашка не поедет? — Мам, — Саша посмотрел на Лалу щенячьим взглядом, — можно я поеду с Гришей? — если все хотят остаться, то он мечтает о спуске на лыжах. Это как приехать летом на море и все время смотреть на него с балкона. Если снег, то все развлечения связаны с ним и никак иначе. Лала не та мама, что отправит своего единственного ребенка туда, куда сама не знает. Она как квочка: сначала все увидит, испробует, потом только разрешит попробовать сыну. А с Ирой он ездил отдыхать только по одной причине: она трусиха и не будет лезть туда, где есть риск, значит, и Саше не разрешит. Вот и вся схема. — Видишь, — кивнула дочери, — ребенок хочет, так что иди собирайся. — У нее свои взгляды на такие мероприятия, и лишать ребенка развлечения ради нее не стоит. — Гриша, — Этери посмотрела серьёзно на брата, — я останусь с нашими мамочками и Ирой, давно не виделись, хоть пообщаемся без лишних, — помахала возле уха. — А ты присмотри за племянниками, пожалуйста, — надеялась, что последнее обращение подействует на него, и он не будет беситься с детьми, как будто сам из их компании. Договорившись и поделившись на две группы, одни занялись сборами, а вторые убрали со стола и спокойно разместились на диване и креслах, ведь им никуда не надо было спешить. Команда лыжников погрузилась в микроавтобус, оставив возле дома джип, на котором приехали, — всё равно в него они толпой не поместились. Оставшись одни, дамы сидели перед телевизором. Самое то, чтобы расслабиться, отдохнуть от шума, посмотреть слезливую мелодраму, случайно найденную на одном из каналов. Хоть и застали только половину, но общий сюжет был понятен. После, конечно же, обсудить ситуацию и героев — это для девочек как сеанс психотерапии: разложить всё по полочкам и поставить для себя галочки, как можно, а как нельзя. Причём мамы также активно участвовали. Важно, женщина в любом возрасте держит себя в тонусе, и темы отношений не перестают быть актуальными. — Хороший фильм, — все-таки оценила просмотр Серафима Михайловна, — надо что-то сытное приготовить. Сейчас лыжники накатаются, голодные приедут. — Можно хинкали налепить, — подключилась Натэлла Семёновна, — или пельмени, — оба варианта любимы в их семье. — Вчетвером мы быстро справимся, — махнула рукой. Для кавказских женщин удовольствие поделать что-то руками, рот же не занят, можно обсудить любую тему, от рецепта салата до соседей, что купили новую машину. — Так, а что у нас по мясу? — Этери задалась вопросом, перебирая в голове продукты, что они покупали. — Фарша у нас вроде бы нет. — Я не брала, — сразу сообщила мама. — Да и как-то этот момент вообще упустила. — Да вы и так обо всем позаботились, — Ира смотрела на двух женщин, что полностью на себя взяли ответственность за быт. — Сейчас съездим в магазин и купим, — ей надо только сходить домой за сумкой и кошельком. — Кстати, — вспомнила Этери и сама себя заторопила рассказать новость, — ярмарка сейчас как раз приехала, они по выходным стоят. Там и мясо, и овощи, зелень, все что хочешь, — сочинский человек знает все «рыбные» места, где хороший выбор и дешевле. — Ой, я люблю такие, — Ира обрадовалась. — Не часто можно попасть на рынок, моя история — это супермаркет недалеко от дома, — забыла уже, когда последний раз была на рынке, если только на отдыхе. — Ты и сейчас на отдыхе, — Этери встала, серьезно настроившись собраться и пройтись до ярмарки. — Со мной не пропадешь, — довольно улыбнулась, квалификация в таких делах как у мастера спорта. — Мы тогда сходим, а вы пока тестом займетесь, — кивнула маме, быстро найдя всем занятие. — Посмотри на нее! — возмутилась Натэлла Семёновна. — Чего это мы должны дома сидеть? Мы тоже пойдём, — легонько толкнула Серафиму локтем, возмущаясь, что их списать хотели. — А тесто потом сама сделаешь, — хмыкнула, отдавая выпад дочери обратно. Из их четверки тесто умели делать все, и у каждой были свои секреты в замешивании. Идея в четыре руки налепить пельменей ей была по душе — сразу другая атмосфера в доме. Уютно, светло, пахнет приправами и мясом. На машине добрались почти за пять минут. С Этери дошли бы и пешком, а вот мамочек решили поберечь. Женщины дружной компанией зашли в ряды, пестреющие разнообразием: орехи, сушеные фрукты, ярко-оранжевая хурма, гранаты, выложенные горкой, тут же свежевыжатый сок и прочие разносолы. Людно, так что на них никто не обращал внимания, кроме некоторых колоритных продавцов, зазывающих к своему прилавку и чуть ли не хватающих за руки, пытаясь всучить стаканчик сока или солений, что пахли за несколько метров. — Красивая! — усатый мачо протянул Ире сушеный инжир. — Возьми, попробуй, сладкий как мёд. Ира дернулась от неожиданности и не успела ничего ответить. — Отстань! — грубо обрубила очередного приставаку Этери, взяв Иру под локоть, уводя в сторону. — Мы разберемся, что нам надо. Ира оглянулась на маму, убеждаясь, что она с Натэллой Семеновной не даст себя в обиду и прогонит подальше настырных продавцов. — Девушки, красавицы, подходите, не стесняйтесь, — в конце ряда оказался еще один, родственник «инжира». — Что интересует? Покажу, расскажу, — его улыбка расплылась, будто встретил давних знакомых, хотя на самом деле надеялся облапошить очередных простофиль и навешать им совсем ненужный товар. — На вашем прилавке ничего не интересует, — посмотрела за его спину и отшила очередного радушного торгаша. — Мне уже не хочется никаких фруктов, — закатила глаза, обращаясь к Этери. — Мясо найти и бежать отсюда, — закрыла лицо ладонью от очередного приставаки, чтобы даже не начинал предлагать. — Сейчас найдём, — Этери шла вперед, не останавливаясь, когда ряды стали пошире, они остановились, чтобы осмотреться. — Баку сейчас вспомнила, — не сдержавшись, весело поделилась Серафима Михайловна. — Кричат, как будто что-то случилось. — Да, мамуль, колоритненько, — усмехнулась, но от Этери старалась не отходить. Даже хорошо, что она ее держит: заблудиться среди толпы меньше всего хотелось. Следующие минуты выдались более спокойными. Привыкнув к толпе и крикам, шли, разглядывая яркие деревянные домики, заваленные всевозможными банками мёда, сувенирами, деревянной посудой, вениками для бани и шапками для парилки. Каждый киоск был украшен гирляндами в продолжение темы нового года. И, как всегда, никого не смущало, что прошло почти три недели. С громкоговорителя доносилась музыка, веселя народ. Кто-то уже грелся возле киосков с глинтвейном и толпился возле домиков с шашлыком, от которых поднимался дымок и разносился по всей округе запах коптящегося на углях мяса. — Мясо! — увидела Ира и резко потянула за собой Этери. — Пойдем скорее, — обрадовалась, словно уже полдня его искали. — Да иду, — хохотнула Этери, удивленная такой резвостью. — У нас же еще мамы, — напомнила ей и, притормозив, они оглянулись, но не увидели их рядом. — А где они? — обе стояли, оглядываясь по сторонам в поисках двух знакомых фигур. — Потеряли, как детей, — и непонятно, в какой момент это случилось. Среди идущих их не наблюдалось, две маленькие женщины в черных шубах затерялись в толпе и если Натэлла Семёновна боевая, то за маму немного волновалась, особенно, когда среди таких сумасшедших торгашей. — Пошли обратно, — предложила Этери, сама не зная, где их теперь искать. — Позвонить надо, — опомнилась Ира, сняла сумочку с плеча, пытаясь расстегнуть. — Уже не надо, — легонько подтолкнув ее в локоть, показала куда идти. — Да им цена тридцать рублей! — Натэлла Семёновна кричала на коренастого мужика в необъятной куртке и кепке с козырьком. — Какие семьдесят? Вы что, совсем совесть потеряли? Переглянувшись, Ира с Этери пошли на крик. — Натэлла, пошли отсюда, — махнула на продавца Серафима Михайловна, — нам и за тридцать не нужны эти мандарины. Пусть сами за столько едят. — Ви таких сладких мандарынов, — не унимался продавец, акцентом подчеркивая важность своих слов, — больше нигдэ не найдёте. Послушайте меня, я что, буду вас обманывать? — у некоторых людей способность продавать заложена с рождения, и если такие как мама Этери, могут дать отпор, то многие не устоят и возьмут все что он предложит. — Мам, — Ира обняла ее за плечо и потянула Гришину за собой, чтобы не продолжать пустой спор. Видимо, обе женщины устали от сидения дома и сейчас пытались отстоять свое мнение вопреки всему. — Пойдемте, нам эти мандарины и бесплатно не нужны, — кинула злой взгляд на продавца, которому Этери тоже успела сказать пару слов. Не слушая больше ни слова, Ира взяла под руку обеих мам и повела в сторону мясной лавки, которую они заметили до их пропажи. — Ты посмотри, какой неугомонный, — все еще возмущались обе мамы. — Свои замерзшие цитрусы хочет распихать, да еще так дорого. Их же потом только выкинуть останется. Этери шла с другой стороны, не оставляя теперь мам позади, чтобы они снова ни на кого не напали. Ирина мама поспокойнее, а вот свою хорошо знала. Та пол рынка разнесет. — Девушка! — послышалось со стороны. — Красавица! — он как будто специально делал остановку между словами, пытаясь привлечь Ирино внимание. — Возьми гранат, смотри какой спелый, — на вытянутой руке держал большой гранат, выбрав самый крупный. — У меня лучшие гранаты во всем Сочи. Не останавливаясь, Ира измерила его взглядом, обдав замерзшего южного человека холодом. — За девушку, конечно, спасибо, — хмыкнув, показала, как ей все дороги, — но нам гранатов не надо, — отшила и невозмутимо отвернулась, продолжая идти рядом с родственниками к мясному ларьку. — Мы чего здесь стоим? — спросила мама, когда они пристроились в очередь возле пункта назначения. Если бы не фарш, то давно бы уже сбежала с такой ярмарки. — За мясом, — Ира хотела уже поскорее закончить прогулку, все-таки ходить женским коллективом — это еще тот квест. — Надо взять только то, что нам надо, и ехать домой, иначе мы здесь до вечера будем ходить. Я уже даже не помню, с какой стороны мы зашли, — оглянулась, пытаясь понять, где оставили машину. С Гришей все было по-другому. Он всегда защищал ее ото всех, что никому не приходило в голову что-то навязывать. Да и на новогодней ярмарке совсем другая атмосфера: люди приезжают развлекаться, а соответственно сами все приобретали. Этери пообещала вывести и, между тем, успела занять продавца и попросить фарш, пока другие покупатели выбирали, что им лучше взять. Рассчитались и пошли в ту сторону, откуда пришли. Старались больше не теряться и обходить людей, некоторые из которых чересчур веселились и ходили со стаканчиками глинтвейна. — Сейчас прямо, — подсказала Этери, — а потом влево. Выйдем с рядов, а потом уже проще добраться до машины, там людей меньше. Но благополучно добраться до машины не получилось. Продавец гранатов решил еще раз испытать судьбу и, выйдя из своего наблюдательного поста, снова пристал к Ире. — Девушка, ну возьми гранат, — теперь уже держал два, чтобы наверняка ей нагрузить побольше, — обещаю, не пожалеешь. Закатила глаза, показывая, как он ей надоел вместе со всем рынком. Хотелось уже достать телефон и позвонить Грише, пусть хотя бы на громкой связи скажет ему на родном языке, чтобы он пошел далеко, самой узкой тропкой, иначе не сможет поломанными руками больше предлагать свои гранаты. — Не нужны они мне, — ответила грубо, чтобы отцепился. — Попробуешь — еще придешь, — не унимался, не давая ей пройти дальше. —  Бери, — протянул ей прямо в руки. — Взяла, — забрала у него из рук, оказавшись в полуметре от его лица. Оно в миг изменилось, признав в ней Императрицу российской эстрады. Продавец замер и открыл рот, не зная, что сказать. — А теперь мне надо идти, — отодвинула его рукой, держа гранаты по одному в каждой руке, пошла к выходу. — Ира! — возмутилась Серафима Михайловна. — Ты что, так же нельзя! — она не ожидала от дочери такого поступка. — Мам, — Ира уже была на грани, но держалась, чтобы не сорваться на маму, — он сам пристал со своим «вАзьми», — передразнила акцент, — я и взяла. — Ты же понимаешь, что он не предлагал бесплатно, — мама пыталась донести то, что дочь и так прекрасно знала, — нужно заплатить. — Мам, — обняла ее за плечо, — это компенсация за то, что эти гранаты оказались не у него на голове. В другой раз не будет предлагать, — хмыкнула, сомневаясь, что это научит южных продавцов. Натэлла Семёновна с улыбкой смотрела на невесту. Знала, что у сына хороший вкус, но достойнее женщину просто невозможно найти. Ира тоже горячей крови и такого же характера. И если сын обидит, она сама устроит над ним расправу, слова в свою защиту не успеет сказать. — Ирочка, умница, — погладила ее по спине и, сжав ладонь в кулак, показала с улыбкой дочери, переводя взгляд на Иру. Этери довольно кивнула, понимая, о чем речь. — Серафима, он сам напросился! — невестку и так обожала, а тут еще признала свою, с кавказским нравом, что не даст себя в обиду и любого на место поставит. — Ну так наша же, — с улыбкой сообщила Этери. — Да, я такая, — закатила глаза и кокетливо поправила волосы, заставив всех рассмеяться. Дошли до машины и, радуясь, что вышли с рынка с минимальными потерями, поехали домой. Уже со смехом обсуждали произошедшее, а Ира поклялась, что больше ногой не ступит в подобное место.