Вьюга-Зима

Облака закрывали солнце, нависая над снежными склонами, рассеиваясь в дымку тумана. Люди скользили по накатанным горкам, являясь лишь малой частью природы, не имея противовеса в противостоянии стихии, внезапно начавшемуся снегопаду или метели. Люди — часть живой цепочки, но не ее вершина. Дети гуськом ехали впереди, иногда перестраиваясь, обгоняли, но не более. Поначалу Лала тряслась за Сашу и все время была рядом, но после нескольких спусков с детской горки расслабилась. Но этой сдружившейся детской братии было мало, и они уломали старших на среднюю горку. Девочки, съехав один раз, поднялись к старту, но съезжать не стали, а пошли в кафе недалеко от подъемника, выпить кофе и поболтать, оставив детей с дядей Гришей. — Делаем перерыв, — спустившись вниз, съехал с трассы и снял очки. — Надо немного передохнуть, устал гнаться за вами, — легонько стукнул Ираклия по шлему. — Мы не устали, — Илона тут же надула губы, как истинная леди, — можно мы сами еще раз съедем? — Да, пожалуйста, — добавил Саша, — мы же осторожно, правила не нарушаем. Можно? Детская энергия была не израсходована. По-хорошему, их бы укатать до потери пульса, чтобы приехали домой и тихо валялись по комнатам. По одиночке это еще спокойные дети, но вместе — неуправляемый ураган. — Без присмотра нет, — строго посмотрел на всех. Свои дети — это немного другое, Инга уже выросла, а за племянников он без родителей решений не принимает. — Мне надо перекурить, я уже старый для бесконечных спусков. — И вовсе нет, — возмутился Саша, — у тебя сил больше, чем у нас у всех, — взрослые любят преувеличивать. — Саш, — наклонил голову в бок, глядя на него с улыбкой, — сейчас мама придет, будешь у нее спрашивать. А пока вы можете снять лыжи и поиграть вот здесь в снегу, — показал за спину, но потом понял, что это не совсем приемлемый вариант. Он хотел курить, а для этого недостаточно просто стать в сторонке. Неумелый лыжник снесет так, что сигарета вылетит с другой стороны. — Что мы, малыши что ли? — сложив руки на груди, недовольно спросила Илона. — Мы сюда кататься приехали, вообще-то, — добавила в заключение. Гриша возмущённо вздохнул. Дети решили показать ему, кто главнее, но сегодня этот номер не пройдёт. Сейчас, глядя на их недовольные взгляды, он вспомнил, как упала на лыжах Ира. Внутри всё сжалось. Тогда она получила травму, и виноват был он, потому что уговаривал её покататься и обещал присмотреть за ней. Повторять ошибку дважды он не собирался. — Без присмотра никто кататься не пойдет, — отстегнул лыжи, показывая свои намерения не идти на горку. — Пошли лучше в кафе погреемся, какао теплого попьете, — хмыкнул, улыбнувшись, когда троица гусят в знак протеста не сняв лыжи, поплелись друг за другом, переставляя ноги, как маленькие утки. Поднявшись наверх, они нашли Ингу с Лалой и, оставив их делать заказ, Гриша вышел покурить. Вспомнив Иру, ему теперь хотелось домой. В этот раз ему быстро наскучило, но, судя по лицам детей, они не согласятся ехать домой. Придется немного потерпеть. Затушив сигарету, он вернулся в кафе и, подсев рядом, заказал себе перекус. Силы понадобятся ещё на несколько спусков.

***

Женский подряд после похода на ярмарку собрался на кухне. Натэлла Семеновна гремела посудой в поисках подходящей миски для замешивания теста, пока Ира с Этери освобождали большой стол от лишних предметов. — Вы пока не торопитесь с начинкой, — остановила дочек, видя, что они собрались чистить лук. — Тесту надо постоять. — Мам, — возмутилась Этери, — я же говорила, что не надо было вам ехать. Пока нас не было, замесила бы, и оно уже постояло, — поставила руки на бедра, думая, что теперь делать. — Не командуй, — отмахнулась мама, — знала бы, что там такой дурдом, лучше осталась с Серафимой, — усмехнулась, вспоминая их поход. Позвав Иру, Этери вышла из кухни, не продолжая бесполезный диалог, в дверях встретившись с Ириной мамой, которая уходила переодеться. Оставили мамочек одних и сели в гостиной, включив телевизор. Смотреть, конечно же, по факту было нечего, в фильм вникать тоже не хотелось. Увидев рекламу, заговорили о хорошей косметике. Лучшей темы для девочек не придумаешь. Ира поделилась своими секретами и кремами, которые недавно привезла из поездки, иногда нагружала Гришу, чтобы взял ей что-то, когда тот ездил в командировку. После их свадьбы Гриша продал рестораны в Италии, чтобы не разрываться между двумя странами, да и не хотелось уезжать от любимой жены. — Я тебе принесу, покажу, — пообещала Ира.  — Он вообще так хорошо увлажняет, я прям влюбилась в него. И маску еще новую для себя открыла, подруга привезла из Америки. — Мы же никуда не спешим, — заметила, что смотрит на часы, и задумалась. — Потом все покажешь, а сейчас нам, наверное, пора на кухню, — напомнила о пельменях. Мамочки все это время были на кухне, зная их, могли уже начать без них. — Да, — встала, — пойдем, поболтать можно и на кухне, — оставив телевизор включенным, направились в комнату, из которой доносились тихие голоса мам. — А что это вы нас не зовёте? — удивленно посмотрела на двух прекрасных женщин. — А мы пока не начинали, — Серафима Михайловна улыбнулась дочери. — Разговорились, вот и сидим, про всё забыли, — из поколения в поколение ничего не меняется, женщины любят общаться друг с другом. — Тесто вон отдыхает в холодильнике, — Натэлла Семёновна показала в сторону металлического прямоугольника. — Лук сейчас нарежем, — они все-таки за разговорами почистили его, не дожидаясь дочерей. — Сейчас мы быстро все сделаем, — Ира взяла разделочную доску и очищенный лук, пока Этери занялась фаршем. — Затянули что-то, — повернулась к окну. Тучи и так затягивали небо целый день, но сейчас заметно потемнело. Большая часть дня уже прошла, — скоро наши лыжники приедут, а у нас ничего не готово. — Вчетвером сейчас быстро будет, — Серафима Михайловна принесла из холодильника тесто. — Раньше бывало, как сядем втроем, будто на свадьбу лепим. — А у нас сейчас тоже будет как свадьба, — улыбнулась Этери, смешивая приправы. — Тем более повод есть, — хитро посмотрела на Иру. — Но завтра мы другое приготовим, не пельмени. — Что еще за повод? — Ира не понимала, о чем идет речь.  Убрала со стола, чтобы ничего лишнего не мешало лепке. Натэлла Семеновна катала тесто, разделяя на мелкие кружочки. — Ты что, забыла про свое день рождения? — Этери рассмеялась над ее забывчивостью.  — Совсем любовь голову вскружила, — пошутила. Ведь повод собраться как раз и был ее день рождения, хотя очень жаль, что такой компанией они могли собраться только по поводу, а не когда захочется. — А что, завтра уже двадцатое? — посмотрела на маму с вопросом, на что та с улыбкой кивнула, подтверждая сказанное Этери. — Я живу в какой-то своей реальности, — без концертов и съёмок перестала следить за тем, какой день недели и число. — Это все равно не отменяет праздника. — Этери показала указательный палец, будто ругая ее, — Делай что хочешь, а завтра чтобы была здесь, — уже решили, как украсят дом. Пусть все и выросли, но праздника хочется всегда, и понимания, что ты кому-то нужен. — Это скажи своему брату, — кивнула она так же хитро, лепя пельмени, делая это аккуратно и быстро, будто не артистка, а работница заготовочного цеха. — У меня какая-то чуйка, что он еще выдаст сюрприз, вот он прям без этого не может. — Да остепенился уже, — Натэлла Семеновна не хотела, чтобы Ира себя лишний раз накручивала и перевела тему на Ирину маму, — У тебя, Серафима, завтра тоже праздник, — Натэлла тепло улыбнулась, глядя на миловидную женщину, волосы которой давно покрыла седина. Несмотря на то, что такие разные, они во многом были схожи судьбами, а теперь уже и породнились детьми. — Невестку нам родила, — после шумной ярмарки и приставучих продавцов она еще была под впечатлением от смелого поступка Иры. С тех пор как они познакомились, казалось, полюбила ее больше, чем родного сына. — Да, это было очень тяжело, — Серафима Михайловна вместе с дочерью лепила маленькие пельмени, которые получались один в один. — Но я понимала, что если что-то пойдет не так, больше у меня детей не будет, вот и терпела. — Да, трудно тогда было, это сейчас медицина продвинулась, — за разговорами дело шло незаметно и слаженно, тесто уменьшалось в объеме, а на столе появлялось все больше белых шариков. — Тебе, Натэлла, бог дал и мальчика, и девочку, а мы с Сашенькой больше не рискнули, — тяжело вздохнула, поглядывая на единственную дочь. Ира не раз сама рассказывала историю в интервью, с каким трудом маме дались роды, как стоял выбор, кого спасать, и мама отказалась от наркоза. — Да, я была одна, — весело кивнула Ира, пытаясь отклонить разговор в светлую сторону, чтобы не нагонять грусти. — И у меня были самые прекрасные родители, — стряхнула муку с ладоней и обняла маму, поцеловав в ее в щеку. — Спасибо тебе, родная, — мама в ответ с нежностью прижала к себе дочь. А Этери обняла свою маму, проявив такую же заботу о любимом человеке, которая дала жизнь и посвятила многие годы своей жизни своим детям. — И тебе спасибо, что выросла такая, — мама погладила ее по руке и отпустила. — Мы с папой гордились тобой, зная, как непросто все в жизни достается. — Если бы не мама, — задорно улыбнулась Ира, — не было бы у Гриши такой распрекрасной меня, — кокетничая, прижала руки к груди. Хвалила себя всегда только в шутку. — Не только у него, — рассмеялась Этери, подыгрывая, — но и у всей нашей страны. Женский смех раздался на кухне, наполняя дом счастьем и теплотой. Только эти нежные создания могли наполнить пространство тем, что не сможет ни один мужчина. — Зато у меня не было брата, и вся любовь родителей досталась только мне, — нашла в этом хорошую сторону. — Будь у мамы с папой сын, убила бы его, — хохотнула, представляя их борьбу за внимание старших и дележку игрушек. — Я хоть и девочка, а постоять за себя могу, — покосилась на маму. Двоих крикунов она бы и не выдержала, а вот папа был бы счастлив. — Ну, мы заметили, что ты не слабенькая девочка, — хохотнула Этери. — Но братья тоже разные бывают. В детстве мы с Гришкой дрались, как кошка с собакой, а когда подросли, он опекал меня и запрещал гулять и ярко краситься. — Потому что знал, что больше некому за тобой присмотреть, — Натэлла Семёновна напомнила дочери, что брату пришлось тогда стать старшим в семье. — В разных компаниях бывал. — Что, прям бандит такой был? — улыбаясь, спросила Ира, представляя себе наглого типа с вьющимися волосами до плеч и нахальной ухмылкой. Видела его фотографии, но услышать про его юность не от него было интересно. — Да, — рассмеялась Этери, — образ такого барабанщика-беспредельщика. Они собирались толпой, чтобы пойти подраться с другой группой. Вот какие мозги для этого нужны? — сейчас вспоминала с улыбкой, а тогда не понимала, вел себя будто у него девять жизней. Историю о том, почему он не стал известным на весь мир барабанщиком, тоже знала от него. В те годы не только музыканты ходили со странными прическами. Про мужской коллектив группы, в которой пела, можно не вспоминать. — А ты какая была? — поинтересовалась Этери. — Если бывший балбес стал с тобой примерным семьянином. Про детство Ира почти никогда не рассказывала, а тут еще и мама рядом, может поведать о том, что сама Ира уже не помнит. — Домашней девочкой, — пожала плечами Ира, показывая, что видимая картинка не всегда соответствует реальности. — Целый день за пианино, пока остальные играли на улице, я разучивала пьесы. — Ну вот и вырос примерный ребенок, — Натэллу Семеновну аж распирало от радости, что из той девочки выросла красивая, хозяйственная женщина и досталась ее сыну, а не избалованная стерва. — Такую жену еще поискать надо, Гришка должен на руках носить и пылинки сдувать. Серафима Михайловна посмотрела на дочь и улыбнулась. Стройные ряды пельменей уже занимали часть стола, и пора бы уже что-то начать варить, но про лыжников ничего не слышно, а хотелось подать на стол горячие. — Он и носит, — смутилась Ира таким замечаниям, причем все время Гришу она выделяла так, что он не достоин своей жены. — Куда же он денется? — ответ был «никуда». — Как поговорит с Вами по телефону, приходит и говорит: «Позвони моей маме и скажи, что я тебя не обижаю, она мне не верит», — рассмеялась, как будто сейчас видела его обиженное лицо. — Гриша даже голос не повышает, — заступилась за зятя Серафима Михайловна. — Заботливый, завтрак приготовит, кофе сделает, пока Ира спит, — видела все прошлые браки Иры, и было с чем сравнить. — Контроль не помешает, — Натэлла Семёновна все равно считала, что надо его держать в ежовых рукавицах. Но он и так знал, что если вдруг что, она первая примчится, чтобы надавать ему подзатыльников. — Мужчины любят расслабляться, когда все хорошо. Переглянулись, улыбаясь. У каждой был свой опыт, но мужчин, как и женщин, не бывает одинаковых. — Может, уже поставим первые вариться? — предложила Серафима Михайловна. — Или надо замораживать, иначе обветрятся. — Давайте сварим, хоть попробуем, а остальные уже потом, когда все приедут, — согласилась Натэлла. — А то будем друг на друга голодными глазами смотреть, — пошутила. Пока мама ставила кастрюлю на плиту, а после долепливала оставшееся тесто, они ждали, когда закипит вода. На кухне становилось по-особенному тепло, будто свет исходит от места, где собираются женщины, и согревают собой весь дом. Без них мир тусклый и неинтересный. Кто, кроме них, может одной улыбкой осветить серый день? — Сейчас уберем все, пельмени сварятся и сядем за стол, — Натэлла Семёновна управляла маленькой бригадой, — даже не хочется идти в гостиную. Собравшись просто немного перекусить, она разошлась, начав накрывать стол, будто уже никого и не ждали. — Ой, чай попили в гостиной и не принесли чашки, — спохватилась Ира, раз уже с делами покончено. Телевизор всё это время работал на неполную громкость, создавая эффект присутствия, и сейчас на экране мелькнула заставка, и диктор быстро протараторил сводку последних новостей, картинки мелькали в соответствии с текстом. Скачки валют на фондовой бирже превысили прошлогодний рекорд, снова бастовали работники аэропорта, рейсы задерживались, и, как всегда, где-то кто-то решал вопрос, но, конечно же, не так быстро, как хотелось бы замученным пассажирам, которые не могли улететь. В мире ничего не меняется, хаос одним словом. Забрала кружки и уже собралась уходить, но так и застыла на месте, услышав следующую сводку. «В Сочи на горнолыжном курорте Роза Хутор сошел слой снега. Приблизительно десятки тонн снега двигались по склону в сторону известного спуска, где, по последним сведениям, находилось более трехсот лыжников». Наша съемочная группа отправилась на место событий. Власти пока не дают комментариев о пострадавших, на месте работают специалисты. Перед глазами всё поплыло, руки опустились, и чашки упали на пол, разбиваясь вдребезги. С кухни прибежала обеспокоенная Этери, ничего не понимая, смотрела на Иру и на осколки рядом. — Ира, что случилось? — взяла ее за руки, чтобы обратить на себя внимание. — Тебе плохо? Ира видела ее, понимала, о чем спрашивает, но чувствовала будто во сне, не верила в реальность. Там, на этой горе, её муж, дочь, внук, вся ее жизнь. Сердце сжалось в тисках, едва справляясь со своей работой, горло сжал спазм. Не сказав ни слова, показала на экран, где уже мелькали другие кадры. — Этери? — Натэлла Семёновна вышла первой, за ней — мама Иры. — Ира, что такое? — смотрела на бледную невестку. — Там, — сглотнула и показала на экран, — лавина сошла, на горе, — трясущимися руками держалась за Этери. — Мне надо им позвонить, — паника все больше охватывала ее. — Мне надо позвонить им! Когда хочется верить в лучшее, разум начинает свою игру, подкидывая худшие сценарии. Сейчас перед Ириными глазами проносились фрагменты из фильмов, катастрофы. И от неизвестности хотелось кричать и бежать в чем есть туда, где все произошло.