Общее

Сегодня было спокойно. Зарево, наконец, не сидело за долгим горизонтом, а все же покорно вышло, осветив все вокруг. От типичной темноты мало что осталось, за окном все казалось белым как лист бумаги. Я отходил пару уроков, и спустился вниз в столовую. Заглянувший между уроков, Феликс сказал, что будет ждать меня в столовой. На вопрос зачем, он отвечать не стал. Хотя было очевидно. Я увидел его макушку издалека, она слонялась между рядами толпы детей, то поворачивалась, то исчезала, то снова возвращаясь. От криков детей и взрослых, я закрыл уши руками. Громко. Очень громко. Вакханалия звуков разразилась тяжелым морским боем, где каждое ядро звука разбивалось об мою ушную раковину, что никак не закрывалась шлюзами. Каждый хотел перекричать другого, даже взрослые впадали в этот акт дебатов. Звуки треска железных ложек и вилок о фарфор, стеклянные стаканы, что пищали, стучась друг о друга на подносе. Теплый запах пюре и кажется, котлет. Я увидел Феликса в очереди. Он словно сиял. Не ясно только почему. Потому что он может наконец поесть, учитывая что Вару из-под носа забрал у него еду? Или потому что ему до безумия нравилось это место? Я часто его видел здесь. У него много друзей, они приходят сюда и часто что-то обсуждают. А на дежурстве, он всеми силами просит поставить его там. Почему что хочет есть? Или это то место где можно оставаться в глазах других хорошим парнем с комфортом для самого себя? Двулично. — Габри! Давай сюда! — сквозь пелену звуков, я различил знакомые мне и направился в очередь. Феликс буквально силком дернул меня в свою сторону, пробивая через очередь детей, как только моя рука замаячила в его поле зрения. В этой тесноте, я глянул на стеклянную витрину. Что там сегодня? Странный салат, чай, компот, супы, которые на моей памяти не брал никто. Зачем их в таком случае вообще делать? Оставлять продукты на произвол судьбы? Оставлять учителям, что не успели доесть за другими детьми? Макароны с сыром, пюре и котлеты, плов. Покупное маленькое безе, что приятно хрустело на зубах, забиваясь в них, столовая пицца, что больше была похожа на большой пирог. — Что будешь брать? — невольно спросил я Феликса. — Ты еще спрашиваешь! — его глаза смотрели на пиццу, будто это здешний деликатес. В целом, так и было. Ее давали только по четвергам или когда был привоз. — Пицца? — Ага! В этот раз я точно получу ее! А ты что будешь? От этого предложения я немного смутился. — Я? Да я как-то и не… — Хватит скромничать, выбирай что хочешь! — он подтолкнул меня в сторону витрины локтем, держа поднос. Не сказать, что мне чего-то хотелось. Однако взглянуть было любопытно. Интересно еще то, что Феликс угощал всех постоянно. Всех, кроме Вару и парочки хулиганов. Его концепция доброты состоит в этом? Я еще раз пробежался глазами. Ничего такого. Интересного уж точно. Зато на кассе было кое-что куда аппетитнее. Сладкое хрустящие безе в целлофановом пакетике, уложенное рядком на одной из полок. В одном таком их штук 10, не меньше. Куромакуговорил, что в них слишком много сахара. Меня больше привлекал не вкус, а хруст. Что может быть лучше звука? Только звук хруста безе! Я мельком дернул Феликса за рукав свитера, привлекая его внимание. Но, увы, не нащупал его. Я настолько погрузился в себя, что потерял его? Однако, Феликс нашел себя сам по звуку. — Эй, извини, пожалуйста, но я здесь стоял… — его мягкий голос и неловкая улыбка, была направлена на одного из 10-тикласника, который как я понял, встал впереди без очереди. Он стоял спиной, его руки, ноги, голова, он сам в целом был куда больше обычного восьмиклассника. Но на слова брата он не реагировал. Игнорировал? — Эй! Это не красиво так вставать посреди очереди! Феликс поднял тон. В нем читалось раздражение. Он снова доводить сам себя? Такое часто случалось. Обострённое чувство справедливости или все-таки личная обида? Иногда, у него получалось объединять сразу два этих понятия. Я смотрел на эту картину не решаясь двинуться и что-то сделать. В любом случае, зачем? — Я вообще-то к тебе обращаюсь! — Да что тебе надо, утырок мелкий? Я пройду, ты потом пойдешь! — резко парень повернулся на Феликса, от чего я немного вздрогнул. Красное лицо старшеклассника, говорила только о том, что Феликс справился со своей задачей. Довел. Брат без слов передал мне поднос. Казалось он…оскалился? Феликс нахмурил брови. Я видел, как его лицо налилось кровью. От стыда или от злости? Однако я заметил кое-что еще. Несмотря на перепалку, очередь двигалась вперед и я вместе с ней. Феликс и старшеклассник отошли чуть дальше очереди, тем самым потеряв свое место? Как так получилось? Я не видел, чтобы хоть кто-то из них делал шаг в сторону. Передо мной был только один шестиклассник, что стоял на кассе, выбирая, что взять. — Ой, прости, ну да ты прав! Ты этоот меня хотел услышать?! Встал тут хер пойми, откуда, за тобой тут очередь встала, а ты прешь! — А меня не ебет, что ты там хочешь и что тебе надо! Я видел, как паренек быстро расплатился и побежал в сторону больших столов. В его руках красовалось заветная пицца в пищевой пленке. Но после я услышал сиплый голос повара, что таращилась на меня, ожидая ответа. — Чего тебе? — прокуренный голос, еле был различим, на фоне ругательств и угроз со стороны Феликса и крика толпы школьников. Однако, переспрашивать, я не стал. Ее вид был похож на огромного бегемота. Большая пасть, маленькие глазки-бусинки. Брюхо, что упиралось в стол, разделяя его пополам некой полосой. От такого вида, волей-неволей, не станешь совершать глупостей. Я нервно сглотнул. Хотел было оторвать глаза от нее, но не мог. Ее вид завораживал своей карикатурностью. — А можно пиццу и безе, пожалуйста? — наконец я произнес слова. Она посмотрела на меня с прищуром, словно готова была поймать очередного воришку за булками. Ее тело немного опустилось вниз. Она разглядывала меня. Становилось неловко, будто я и правда, что-то украл. Но с чего бы ей так думать? Рабочий долг гордой королевы столовой? Может быть, я похож на хулигана? Она быстро оцепила от меня свой взгляд. Отошла куда-то в сторону витрины и полки, достала оттуда продукты и бросила мне их на кассу. Я осмотрел их. Также как она осмотрела меня прежде. Работает ли это проверка в обе стороны? Все на месте, как я и сказал. Повариха, ожидала оплаты. — А в долг можно? — А кто возвращать будет? — я обернулся, назад смотря на то, как Феликса останавливают учителя. Как он уже с пеной у рта злобно рычал. Старался вырваться в своем истерическом порыве. Как Феликс посмотрел на меня, на кассу. Как в ту же секунду он стал вырываться уже по другой причине, чувствуя сильную неловкость. Теперь он краснеет точно от стыда. Как просит учителя отпустить его. — Брат вернет — я взял безе и пиццу, удаляясь в сторону выхода. Оказавшись в холле, я ждал Феликса, усевшись на скамейку. Задержали учителя? Может повар устроил ему нагоняй от того, что случилось? А может тот парень настучал? Я мог гадать бы целую вечность, пока не увидел Феликса, что тоскливо шел в мою сторону, закинув рюкзак через плечо. Он раздосадовано сел на скамейку, грустно вздохнув. Я подсел ближе. — Что случилось? — Ромео будет читать нотации…его вызовут. — Вызовут? Все-таки вызовут? — Ага… — подперев щеку рукой, ответил Феликс, изучая глазами пол. Должен ли я его поддержать? Такой простой и одновременно сложный вопрос не давал мне покоя. Стоил ли? Феликс выделялся своей добротой к другим. Но хочет ли он ее искренне? Готов ли он помогать столь же безвозмездно? Ведь его основанная цель дарить людям счастье, чтобы они были ему благодарны. Чтобы благодарили. От чего же тогда мне столь неприятно видеть его грустное лицо? В груди стыдливо сжалось. Тесками. Точно. Вот как это ощущается. Думать о таком неправильно? Но почему? — А может все-таки нет? — слабо ответил я, мельком смотря на брата. — Спасибо, Габри, но боюсь, что нет. Не первый раз уже такое. В этот раз мне точно будет не так радостно как обычно. Вот только, что я сделал не так? Ведь я поступил правильно! Все это знают! Все это видели! Почему тогда все так… — он остановился на полуслове, смотря на мои руки, не отрывая глаз. Я протягивал ему пиццу, булка с сыром и колбасой. Запеченная, словно пирог в пищевой пленке. — Ты ведь ее хотел взять? — я мельком улыбнулся, смотря на Феликса. Его глаза, погруженные в тоску, снова осветились приятным и типичным для него блеском. Этот блеск успокаивал. Предвещал что-то хорошее, даже в чем-то плохом. Тески стали разжиматься. Приятно чувство победы пробежало по груди. Кусок теста может так порадовать? Может заставить забыть, о случившимся? Я видел, как улыбка брата снова заиграла на лице. — Габриэль, спасибо! — я услышал этот надрыв гортани в порыве радости и внутри все словно оттаивало. Феликс с нетерпением взял пиццу, открывая ее и кусая. Его лицо тут же заполнилось радостью и счастливым мычанием. Кажется, все его проблемы улетучились так быстро, как только можно было. Интересно, когда он вспомнил, о том, что сам сказал? — А как же… — Давай не будем об этом! Лучше…будем решать проблемы по мере их поступлений, как говорит Данте — Феликс игриво пихнул меня в плечо. Его и правда не волнует, что он сам сказал? Я открыл пакет. Сахар небольшим кружком вышел, оседая на моей рубашке. Он красиво блестел на свету лампы. Приятный хруст, кусочки сахара медленно таяли во рту, оседая сладостью. Неясное, но такое необычное чувство шипения на языке, заставляло закинуть еще одну в рот. Интересно. — Габри, ты Зонтика не видел? — спросил Феликс. Я отрицательно замахал головой. — Странно, обычно он всегда появляется в столовой, когда я его зову… — Может, по учебе задержали? — Неет, точно нет! Зонтик у нас молодец, учиться отлично, не могли его задержать! — Тогда что? — от моего вопроса Феликс задумался. Но после, снова принялся есть. — Надо его поискать потом — с набитым ртом ответил брат. Поднимая глаза на часы в холле. Его глаза округлились. Гримаса застыла в ужасе. Он стал жевать куда обильнее, хватая рюкзак. — Габриэль! Мне нужно бежать! И тебе тоже! Не опаздывай! Феликс крикнул напоследок и быстро побежал в сторону лестницы. Я стоял на крыльце школы. Мои занятия уже закончились, нужно было дождаться остальных. Холод щекотал нос и щеки, заставляя зарыться в куртку. Все дети уже разбегались по домам, а младшие классы то играли в снежки, то катались на горке изо льда.Сколько времени? Куромаку говорил, что сегодня должно рано потемнеть. А ребят все нет. Зонтик и Феликс задерживаются. А Вару я сегодня почти не видел. Я топтался на месте, ковыряя сугроб ногой. Шагами отмерял расстояние от ворот до крыльца, рисовал ботинками круги и рисунки. Смотря на то, как снег снова закрашивает все то, что я сделал. Сколько же шагов нужно, чтобы обойти всю школу? Надо проверить. Я направился налево от крыльца, в уме считая шаги. А как лучше отмечать? Самыми большими или маленькими? Умеренный шагом? Снег хрустел под ногами. Это завораживает. Ощущение будто что-то ломается, фиксируя каждый шаг. Но это не вызывает отвращение. За поворотом я услышал голос. Вару? Да точно, он. Я замедлил шаг и мельком взглянул за угол. Он же говорил, чтобы мы к нему не подходили в школе. Но почему же? — Дай сишку– один из парней, протянул руку Вару. Вару взял из маленькой коробочки одну тонкую сигарету и отдал своему приятелю. Откуда она? Я не видел, чтобы у нас кто-то курил. Либо все хорошо прячутся, и Вару узнал, либо он сам взял себе эту вредную привычку. Поддался влиянию? Или хочет казаться взрослее? — На. Только не дыми, а то пизда мне будет — парень неумело стал подкуриваться. Чирканье. Раз. Два. Искра. Бумага начала тлеть. Запах за углом почти не был слышен. — От брата? — неумело затянувшись, спросил парень, опуская сигарету вниз. — Нет, блять, от бабушки. Конечно от брата, от кого же еще. — Да ты бы его видел! — еще один парень подключился к диалогу, пока первый передал ему сигарету. После одного затяжки, его начало чуть потряхивать. — Сука, у него…это, как его.блять. — Такое ебало, будто он говно поел? — от слов Вару двое парней разразились хохотом, а тот улыбнулся. Я никогда не мог понять, почему же Вару и Пик, все время ругаются? Но, кажется, я стал догадываться. Вару слишком шумный. А Пика это бесит. Но и Феликс слишком шумный, однако, Ромео не беситься на него. Ромео свойственно отпускать все на самотек, а Пик держит контроль. Все-таки разница в этом? Или тут больше личная неприязнь? Ведь невозможно вечно проводить параллели. — ДА! Точняк! — сквозь смех ответил один из парней. — А этих видел? Поехавшего с педиковатым? — парень снова обратился к Вару. — Неа, шкерятся суку. Но к поехавшему лучше не подходить, а то в жопу вцепиться еще. — А что его бояться то? — Ну, знаешь, бешенством я не хочу заболеть от него. Он же с головой не дружит. А педиковатого… — Вару немного приостановил вещание. — Пацаны, смех смехом, а такие тихони теракты устраивают, я пулю в лицо получить не хочу. Он же тихий, мирный такой, хер знает, что у него в голове происходит. — Да бред — один из парней отмахнулся. — Ну, давай подумаем. Сельская местность, одинокая школа на весь район. А у любого деда ружье, точно какое-нибудь осталось. Вот, у твоего есть? — Есть. — И ты представь. У сопли, крыша двинется. Мол, мама не любит, друзей нет, в школе его шпуняют как опушенного. Он залезет в дом кому-нибудь, спиздет ружье и собирай потом наши остатки по кабинетам. Да и я слышал, что он крыса ментовская, толи батя, толи брат в ментовке работает. Табельное возьмет и все. — Блять. Так-то оно так. Да и мусарского трогать. — Ой да блять, зассали соплю что-ли…- один из парней остановил свои слова смотря в мою сторону. Он дернул куртку одного из своих друзей, кивнул в мою сторону. Заметили? Да, пожалуй, так и есть. Я встал во весь рост выйдя из-за угла. Я видел лицо Вару, оно не источало беспокойство или удивления. Казалось, это было безразличие. Мол, сам виноват? — Опа, а кто у нас тут? Крыса? Что это мы тут делаем? — ко мне подошел один из парней, держа в руках сигарету. Он был немного выше меня. Запах дыма стал таким резким, что я невольно поморщился, глаза немного заслезились. Я не знал, что отвечать. Признаться, было немного страшно. Я чуть попятился назад. — Что молчишь то? Да не ссы ты. Мы так обшмонаем тебя, да и все — в тот же момент к нему присоединился и второй, он встал справа от меня. Пошманаем? Но у меня и брать нечего. Или это такое форма издевательств? Я бегал глазами по лицам, что окружили меня. — Ааа, это тот дурной с параллели, тормазнутый, который. Хищные взгляды окружили меня. Но, наверное, самое удивительное было видеть, что к этой шайке подходить и Вару. Его улыбка сияла, а взгляд говорил, что он тоже изрядно хотел посмеяться. Стало жутко. Это было сложно с чем-то сравнить. С таким я сталкивался впервые. — Слушай, а может у тебя есть что? Ну, там, сотка, что там тебе мамка дает? — Давай-ка, снимай… — я почувствовал, как мой рюкзак рывком снимают с плеч, заставляя меня упасть на снег. Холод от снега колючими иглами проткнул лицо. Смех ударил в уши. Я быстро встал, посмотрев на того, кто был сзади. Кто снял с меня рюкзак? Вару. Он быстро открыл сумку и начал там искать, хоть, что-то. Вот только что? — Опа! Его глаза наполнились радостным блеском, а ехидная улыбка не спешила сползать с лица. Победно он достал деньги. Деньги? Откуда они? — Пацаны, подгон есть! Две сотки! Этого на компы хватит! Лови! Вару с громким хлопком передал купюры одну из парней. У двоих загорелись глаза. Азарт, предвкушение хорошего времяпрепровождения играли на языке. Голос одного из парней, обращенных ко мне, трепетно дрожал. Приятно такое слышать, вот только не в этой ситуации. Я все еще стоял на месте и молчал. Не зная, что сказать. — Ништяк! Ну, тормознутый, угадил. Ты считай, нам сегодня поляну накрыл. Вали отсюда, пока не дернули. — Вы идите пацаны, я вас догоню, только тормазнутого, пенками до ворот провожу. — Вару отпихнул меня в сторону угла, и залился смехом, как и его дружки. Они с радостью в голосе удалились от нас в другом направлении. Я почувствовал, как рука Вару с силой сжимает мне плечо, отводя куда-то в маленький закуток школы. — Габриэль! Твою мать! Нахер ты приперся то?! Я же просил! — рюкзак полетел в сторону моей груди с рук брата. Ничего не понимаю. — Это твои друзья? — Ага, тоже мне друзья… — его голос звучал, куда искреннее, когда мы оказались одни. Сейчас в нем звучала и злость, и досада, и, кажется где-то вдалеке беспокойство. За себя ли? Или за всех? Или…за меня? Я вспомнил про рюкзак, быстро его открыл и посмотрел внутрь. Откуда у меня могут быть деньги? Я не брал с собой ничего. Единственное, что у меня могло там быть это учебники и тетради. Может, залежались где-то? Но как тогда Вару их нашел? Неужели… — Но у меня не было… — я вопросительно поднял глаза на брата. — Забей. Пропали мои компы…блять — Вару раздосадовано, ударил тяжёлым ботинком по сугробу. Так и знал. Тогда ясно, почему он снял с меня рюкзак, сам его открыл и сам же «нашел» деньги. Я закинул рюкзак на плечо и поплелся вслед за братом. Вару удалялся, а точнее возвращал меня, в сторону крыльца, тяжело вздыхая. Расстроенный? Грустный? Злой? Может все сразу? Тот не собирался возвращаться к своим друзьям. Почему же? Хотел пойти один, без них? А в итоге отыграл сценку с нахождением денег, и остался совсем без всего? Мне стало даже как-то неловко. Вару остановился возле лестницы, осматриваясь по сторонам. Не хочет, чтобы его заметили? Я, наконец, увидел его лицо, но так и не смог различить эмоции. Его брови смыкались, губы были поджаты, все говорило о том, что он раздражен. Но одновременно с этим выдыхая воздух, он казался расстроенным. Я встал напротив него, изучая каждую морщинку. А все-таки, зачем Вару это сделал? Он мог не вмешиваться. Ведь его роль хулигана должна быть оправдана, разве нет? Единственное, что могло быть, у меня бы ничего не нашли и прогнали бы. А точно ли прогнали? Может, я не правильно понимаю степень угрозы? — А почему ты… — не успел я продолжить, как Вару меня перебил. — Габри. Рот закрой. Закрыть рот? Не хочет об этом говорить? Почему? Так сильно расстроен, что не может подобрать слов? Или потому что не хочет говорить из принципа своей ошибки? Хотя если подумать, помогая мне, он только сильнее вырастает в моих глазах, как хороший парень. Или все-таки позиция хулигана, столь удобна для него, что выходя за эти рамки, он перестает чувствовать землю под ногами? Я снова перевел глаза на Вару. На что тот нахмурился. — Вот не надо на меня так смотреть! — его голос изменился, стал чуть более сжат. Обычно такое выражение лица и такой тон я видел лишь тогда, когда меня могло «нести». По крайней мере, другие так говорили. Опять меня понесло? Разве это плохо? Не отводя взгляда, в моей голове крутились вопросы. — Габри… — его тон стал немного пугливее, чем обычно. Почему же? Если он не хочет об этом говорить, можно ли сказать, что он скрывает, что-то важное для себя? Что же это? Может под черствой маской безразличия и очками, он куда мягче, чем кажется? Он же зачем-то отдал деньги. Зачем? — Я не знаю, что ты там себе напридумывал, но это к злавосласке и нытику никак не относиться. Я пытаюсь, обезопасить себя, ясно? — я почувствовал, как земля на секунду ушла у меня из-под ног. Вару немного приподнял меня и потряс из стороны в сторону. Чтобы я пришел в себя? Или из-за напряжения? Голос Вару стал громким, да так, что звучал у меня в перепонках, еще какое-то время, после того как он сказал последнее слова. Златовласка и Нытик? Феликс и Зонтик? А они тут причем? — Себя? Зачем? — Смотри внимательно. — Вару раздражено выдохнул. Взял, какую-то палку, он стал рисовать круги на снегу и маленьких человечков. Он сделал несколько небрежный движений. Палка. Еще одна. Голова. Завитушки на голове и пара окуляров очков. — Вот это я, красивый, классный, умный, да? — Да. Вару продолжил рисовать, но в этот раз в другом кружочке было уже двое. Вару буду специально, старался рисовать настолько небрежно, что его первый рисунок был куда лучше. Палка. Еще одна. Две голову. Две фигуры. Зубы у одной, грустное лицо у другой. — А это Феликс и Зонтик, уродцы какие-то, так? — Ага. — А это пацаны, видишь? — в круге он ничего не нарисовал, но указывал на него. — Это круг. — Это пацаны, балбес — он провел пару линий к кружкам. — Мне нужно, что уродцы со мной таким красивым и классным и пацанами не пересекалось. Потому что это навредит моей репутации. Если пацаны подойдут к плаксе, и начнут его дергать, он как немощь последняя меня сдаст. Не порядок. Поэтому мы ограждаем уродцев, от пацанов, моими словами. И все. Все довольны. Я доволен. Феликс не орет. Зонтик делает домашку за то, что я прикрыл его жопу. Все понял? — Да, кажется, понял. — Счастье-то такое — Вару с облегчением выдохнул, отбросив палку в сторону. — Только вот. Теперь будут меня искать? Если у меня были деньги в первый раз, вероятно, будут и во второй? — Блять… поэтому я и говорил не подходить ко мне в школе — в этот момент я затих. Переведя глаза на Вару. — Хотя…если ты мне что-нибудь дашь за это, почему бы и нет. — Я не расскажу остальным, что ты распускаешь слухи. — Пфф, да, можешь хоть что говорить, на мне шантаж не сработает — Вару победно улыбнулся. Но если так подумать, вряд ли кто-то про это знает, так ведь? — Значит, я могу рассказать? — Габриэль, нет. — Вару нахмурился, его улыбка сползла с лица. — Но ты же сам сказал, почему нет? — Нет! Габриэль нет! Ты никому, ничего, не говоришь, ясно? Пусть это будет нашим секретом — Вару дергал меня за плечо вперед и назад. Я молчал, смотрел на брата. Подозрительно вглядывался в чужие линзы. Хмурился. Секрет? Интересно… — А Зонтик, правда, делает домашку, потому что ты его прикрываешь? — Ну…да? — Вару непроизвольно пожал плечами. А после, его лицо поменялось, покрылось радостным румянцем и хитрой улыбкой. — Ха, я тебя понял, гаденыш.