The Prince of Whispers

      Утреннее солнце просачивалось сквозь кроны, отбрасывая золотистые блики на покрытую росой траву. Лошади тихо ржали, когда королевская охотничья группа готовила своих скакунов, а тихий воздух наполняли звяканье уздечек и негромкий гул голосов. Принц Бейлон Таргариен, известный большинству как Весенний принц, а ныне Десница короля, стоял на краю поляны, наблюдая за лесом.       Рядом с ним его сын Эйгон поправлял кожаный ремешок своего колчана, его пурпурно-зеленые глаза под серебристо-золотыми волосами были настороженными. Принц возмужал, стал стройным и сильным. Его руки были тверды, а голос властен, даже среди рыцарей вдвое старше его. Принц даже организовал отряд наемников, хотя тот и был включен в состав гвардии Королевской Гавани и Драконьего Камня.       Бейлон гордился этим. В этот момент он увидел в сыне свирепый дух своей покойной жены. В нем был тот неукротимый дух, который так сильно связывал Эйгона и Деймона.       «Если бы я был готов отпустить свою ненависть и принять вещи такими, какие они есть, я мог бы избежать стольких сердечных мук». — Десница размышлял, разочарованный в себе из-за своих прошлых поступков, которые отдалили его от младшего сына.       Но это было в прошлом. Теперь он тесно сотрудничал со своим сыном, помогая отцу править Семью королевствами. Он был полон решимости компенсировать упущенные возможности. Именно поэтому он организовал эту охоту, и ему повезло, что Эйгон согласился без особых уговоров.       — Ты уверен, что видел его? — Бейлон снова спросил охотника, прищурив глаза.       — Да, мой принц, — ответил мужчина, указывая на густой лес. — Белый, как снег, высокий, как боевой конь. Он вышел на поляну перед самым рассветом. Посмотрело мне прямо в глаза и исчезло, как туман.       Десница посмотрел на сына. — Белый олень. Это предзнаменование, если верить старым сказаниям.       Эйгон слегка улыбнулся. — Тогда давай отправимся за ним, отец. Уж лучше мы, чем какой-нибудь межевой рыцарь, который будет хвастаться этим в таверне.       Бейлон ухмыльнулся. — Говоришь, как Таргариен.       С этими словами отряд отправился в лес на охоту за волшебным оленем — белым олененком.       Охота продолжалась в густом подлеске и заросших папоротником лощинах Королевского леса. Белый олень оказался неуловимым. Следы копыт водили их кругами, дразнящие отблески едва заметного движения исчезали прежде, чем их успевал заметить глаз. К середине дня они разделились на небольшие отряды. Бейлон и Эйгон отправились верхом вместе с единственным королевским гвардейцем, сиром Робином Шоу, чтобы таскать дичь и следить за тропой.       Принцу представился шанс пустить в ход свой лук, когда они наткнулись на дикого кабана, пожиравшего корни дуба. Он тщательно наложил стрелу на тетиву и выпустил ее, как только установил цель. Кабан с воем упал, когда стрела пронзила его шею насквозь.       — Хороший выстрел. Ты умеешь обращаться с луком, чего не хватает большинству в нашей семье. — Бейлон с одобрительной улыбкой похлопал его по руке с луком.       Эйгон не стал ждать и позволил животному страдать. Он покончил с его страданиями с помощью охотничьего ножа и погрузил тело на лошадь.       К сумеркам олень все еще был на свободе, но погоня завела их далеко в тихий лес. Бейлон устроил привал возле поросшего мхом холма у небольшого пруда, где они могли напоить лошадей и разбить лагерь на ночь. Вскоре был разведен костер, и языки пламени заплясали над приготовленным на костре мясом кабана. Воздух наполнился ароматом сосен, влажной земли и тушащегося мяса.       Десница лежал на свернутом плаще у костра, потягивая подогретое вино из мехов. Эйгон сидел напротив него, аккуратно положив меч у бедра, сняв сапоги и вытянув босые ноги навстречу теплу.       — Ты помнишь свою первую охоту? — Спросил Бейлон, делая большой глоток.       Принц уставился куда-то вдаль, когда воспоминание всплыло в его сознании.       — Белка, которая чуть не убила меня? — С нежным смешком спросил юноша. — Я помню эту боль больше всего на свете. Эта белка появилась из ниоткуда и запрыгнула мне на плечо. Я упал с лошади и чуть не сломал себе шею.       — Могущественный Эйгон Таргариен, всадник грозного Дикого Огня, пал от лап белки. — Бейлон рассмеялся.       Даже сир Робин усмехнулся, поправляя колышек, чтобы мясо прожарилось как следует.       — Я уверен, что у тебя было немало неприятных историй, связанных с твоей первой охотой, — сказал Эйгон, выжидательно глядя на отца.       — К сожалению, мои охотничьи походы были довольно скучными. Я сопровождал своего брата Эймона в моем первом путешествии, и мы вернулись с пустыми руками. — Бейлон пожал плечами.       — Принц Эймон сказал нам, что при виде вас вся дичь в Королевском лесу разбежалась во все стороны. — Услужливо добавил сир Робин. — Сказал, что вы оказываете такое же действие на всех живых существ.       — Да неужели? — Раздраженно спросил Десница.       Некоторое время они сидели в уютной тишине, потягивая вино и слушая, как ветер шелестит в листве. Где-то вдалеке ухала сова. Когда мясо достаточно прожарилось, они с жадностью принялись за подгоревшее мясо.       Бейлон нарушил молчание.       — Лорд Боггс прислал ворона. Он говорит, что вы оставили их «униженными и наказанными, но живыми. Он говорит, что лорды Расколотой Клешни были довольны вашим соглашением.       Эйгон пошевелился и потянулся за маленькой фляжкой с водой.       — Да, они были полны негодования. Тамошние лорды не привыкли к надзору и ценят свою независимость. Им не нравится, что Селтигары властвуют на их землях.       — Значит, ты решил этот вопрос? — Спросил Бейлон.       — Я вызвал их в резиденцию Дома Боггсов, — ответил принц. — И молча ждал, когда они прибудут. Не произнес ни слова, пока они не заспорили до хрипоты. Тогда я напомнил им об их клятвах Короне и о том, что налоги взимаются не по прихоти Селтигара, а по твоей воле.       Бейлон ухмыльнулся. — И ты упомянул мое имя перед ними.       — Я не забыл упомянуть имена наших драконов. Когда это их достаточно разозлило, я предложил компромисс. Я предложил немного скорректировать десятину с экспорта древесины в обмен на полную выплату причитающихся налогов. Я заверил их, что сборщики Селтигара больше не будут их беспокоить. Я пообещал им, что новые сборщики будут рыцарями с хорошей репутацией, отобранными мной лично.       Десница рассмеялся.       — Итак, ты предложил им достоинство, а они дали тебе золото.       — Я не стал бросать вызов их гордости и предложил лучшее из доступных решений. Золото стало результатом этого.       Бейлон некоторое время изучал его, затем медленно кивнул.       — Дипломатия — это искусство, которым я овладел лишь частично. Твой дед в этом мастер. Возможно, ты будешь еще лучше. Это сослужит тебе хорошую службу в будущем.       Между ними вспыхнул огонь. Запах мяса усилился, когда сир Робин подал им еще куски, снятые с огня. Некоторое время они ели в тишине, мясо было хрустящим и сытным. Над ними, в просветах листвы, начали мерцать звезды.       Десница со вздохом прислонился к дереву.       — Когда Визерис станет королем, ты столкнешься с чем-то похуже налоговых споров.       — До этого еще далеко. У тебя будет время взойти на Железный трон, и это укрепит позиции Визериса. — сказал Эйгон.       — Все может измениться. В будущем нет ничего определенного, а твой брат отказывается связываться с другим драконом.       — Мы с Деймоном поддерживаем его, — сказал принц.       — У короля должны быть две сильные стороны — сила характера и сила оружия. Визерису недостает последней. Он не должен зависеть от других, даже от своих собственных братьев.       — Почему? Ты думаешь, на меня или Деймона нельзя положиться?       — Да. Как бы тяжело вам ни было это принять, в будущем, когда вы будете строить свои семьи, ваши интересы с Деймоном могут не совпадать с интересами Визериса. Ваши интересы совпадут с интересами ваших жен и детей. — Мудро заметил Бейлон.       — Это то, что произошло между тобой и твоим братом? — спросил Эйгон.       — Когда у тебя появляются собственные дети, твой взгляд на мир меняется. Когда мой отец решил назвать меня наследником, я мог бы оспорить это решение и заставить отца признать право наследования по линии Эймона.       — Ты этого не сделал. — Тихо сказал принц.       — Нет не сделал. — Бейлон пристыженно кивнул. — Я выразил символический протест, но когда твой дедушка остался тверд в своем выборе, я отступил.       — Ты хотел корону?       — Нет. Но я представлял себе будущее, в котором Визерис унаследует трон. Это было сильное видение, и альтернатива, в которой мои дети становились подчиненными Веларионов, заставляла меня молча наблюдать за происходящим. — Признался Десница.       — Ты сожалеешь? — С любопытством спросил Эйгон.       — Иногда, да. Но бывают дни, когда я чувствую, что поступил правильно. Только будущее покажет, был ли я прав или нет. — Бейлон посмотрел куда-то вдаль.       Они тихо просидели всю ночь, и единственными звуками были потрескивание костра и стрекотание сверчков. Принц свернулся калачиком в своем спальном мешке и тихо захрапел. Лошади переминались с ноги на ногу у ручья, отгоняя комаров.       Луна поднялась высоко, посеребрив деревья.       Внезапно треснула ветка.       И отец, и сын мгновенно насторожились. Эйгон держал в руках лук, Бейлон — кинжал. Снова воцарилась тишина, пока они смотрели в оба, а затем что—то блеснуло белым.       Сир Робин тоже насторожился, держа руку на копье.       За деревьями, за ручьем, стоял белый олень.       Он наблюдал за ними, спокойный и бесстрашный. Рога, похожие на ветви чардрева, венчали его гордую голову, а шкура сияла в лунном свете. Его дыхание мягко клубилось в холодном воздухе.       Ни один из мужчин не пошевелился.       Эйгон медленно поднял лук и наложил стрелу на тетиву. Сир Робин прицелился копьем, но удержался от того, чтобы не метнуть его.       Бейлон внезапно взмахнул охотничьим ножом, который держал в руке, и, к удивлению всех, тот попал в цель. Белый олень с глухим стуком упал на землю.       — Это был хороший бросок. — Сказал Эйгон, когда они добрались до упавшего белого оленя с копьем, пронзившим его тело.       Животное было мертво еще до того, как коснулось земли.       — Должен сказать, что ваше копье прошло прямо через сердце, мой принц. Оно умерло мгновенно. — Сказал сир Робин, вытаскивая копье из белого оленя.       — Конечно, это сработало, — сказал Десница, с гримасой потирая живот.       — Что-то не так? — Спросил Эйгон, заметив беспокойство на лице отца.       — Я думаю, что этот кабан пришелся не по вкусу моему желудку. — Ответил Десница, усаживаясь на пол и стиснув зубы.       — Я возьму кровь и подготовлю его к транспортировке, ваша светлость. Пожалуйста, отдохните немного. — Сказал сир Робин, прежде чем продолжить готовить белого оленя к безопасной транспортировке.       — Идите, помогите сиру Робину. Я просто посижу здесь и немного отдохну. — Бейлон прогнал своего сына прочь.       Наследник сидел, держась за живот, и наблюдал, как его сын помогает сиру Робину. Когда они, наконец, были готовы к отъезду, у него периодически возникали фантомные боли в животе. Выезжать на лошади из Королевского леса стало трудной задачей из-за боли, но в конце концов он справился. Когда он выбрался из леса, Эйгон быстро распорядился, чтобы его перевезли обратно в город. Как именно его сыну удалось так быстро все организовать, когда они были на опушке леса, оставалось загадкой для Бейлона.       Но он не жаловался.       Охота была приостановлена из-за поимки белого оленя, и его срочно доставили в Красную крепость. Великий Мейстер Ранситер поспешил принять его в палате исцеления. С течением времени его агония только усиливалась. Боль была невыносимой, и Десница испугался, что может умереть в любой момент.       Поэтому он немедленно позвал своих сыновей, пока рассудок не покинул его.       К счастью, Деймон прибыл в Красный Замок вчера, хотя Визерис все еще находился на Драконьем Камне.       Когда Деймон и Эйгон, согласно его желанию, подошли к нему, мейстеры и их помощники вышли наружу.       — Отец. — Деймон опустился на колени рядом с ним, поближе к его голове, в то время как Эйгон сел у его ног.       — Мне повезло, что я смог увидеть двух своих сыновей, прежде чем Неведомый заберёт меня, — сказал Бейлон с сухим смешком, подавляя боль, вспыхнувшую от этого движения.       — Пожалуйста, не говори так. Великий Мейстер Ранситер послал за лучшими целителями из Цитадели. Они вылечат тебя в мгновение ока. — Уверенно сказал Деймон.       — Человек знает, когда ему пора отправляться в мир иной. Я сожалею, что не получил смерти воина, — сказал Десница с закрытыми глазами.       Он открыл глаза, когда почувствовал, что Эйгон касается его ног. Его взгляд упал на младшего сына, и в его голове всплыло все, что он сделал, чтобы вызвать у младшего такой гнев.       — Тем не менее, мне не о чем беспокоиться. У меня трое сильных сыновей, которые продолжат мое наследие и защитят семью. Помните, связь между вами, братьями, будет щитом, защищающим корону. Не позволяйте никому угрожать этой связи и сохраняйте ее крепкой. — Бейлон повернулся и посмотрел в глаза обоим своим сыновьям. — Обещайте мне.       — Мы обещаем. — Сказали братья.       — Деймон, будь сильным, чтобы твои братья, а также твой король могли положиться на твою силу. Эйгон, будь всегда начеку, чтобы от твоего взгляда не укрылась угроза нашей семье. — Приказал Бейлон.       Братья кивнули.       — Я сожалею только о том, что поступил неправильно по отношению к тебе, Эйгон. Горе искалечило меня и сделало озлобленным человеком — ничтожеством. Все те времена, которые я мог бы провести счастливо рядом со своими детьми, я все это упустил. — сказал Бейлон с глубоким раскаянием.       — Когда у тебя будут собственные дети, ты не должен становиться таким отцом, как я. — сказал Десница, прерывисто дыша. — Будь лучше.       — Отец, пожалуйста, не напрягай свое тело. Будь спокоен. — сказал Эйгон.       — Я постараюсь. А теперь иди и оставь меня наедине с моими мыслями и болью. Я должен многое искупить, прежде чем Неведомый придет с визитом. — Бейлон сказал это перед тем, как позвать мейстеров.       Он провел ночь под маковым молоком. В ту ночь ему приснилась жена, которая смеялась и играла со всеми тремя его детьми.       — Пойдем, Бейлон. — позвала Алисса с широкой улыбкой, ее серебристые волосы развевались на ветру.       С радостной улыбкой он подбежал к своей жене, и бесконечная радость наполнила его, когда она снова оказалась в его объятиях. Груз ответственности больше не давил на его плечи. Наконец-то он был свободен.

***

      Алый рассвет пролил свои первые бледные лучи на Королевскую Гавань, коснувшись шпилей Красного Замка торжественным сиянием. В то утро колокола не звонили. На улицах не было слышно смеха. Воздух был неподвижен, и даже чайки, кружившие над башнями над заливом, не издавали ни звука. Казалось, что сам город затаил дыхание.       Принц Бейлон Таргариен, Весенний Принц, умер ночью.       Весь город был в трауре, как и остальные Семь королевств, когда вороны разлетелись по всем уголкам королевства.       Эйгон стоял в покоях Молчаливых сестер, где лежало тело его отца, завернутое в белый шелк, с золотой брошью в виде дракона, приколотой на груди к черному камзолу, который был на нем надет. Холодную комнату наполнял запах лавандового масла и розовой воды. Септы бормотали молитвы, пока работали, с торжественной тщательностью обмывая и перевязывая тело.       Он слышал скорбные крики Вхагар. Драконо-хранители пытались успокоить старую драконицу, но Вхагар была вне себя от горя из-за потери своего всадника. По всему городу были приспущены знамена Таргариенов, и теперь развевались черные флаги в знак траура. Колокола септы звонили семь раз в час в медленном, размеренном ритме, чего не было слышно со времени кончины королевы Алисанны.       Гэйль подошла к нему и обняла за руку, пока он стоял на страже. Ее глаза были красными и опухшими от слез.       — Что они решили? — Спросил Эйгон.       — Погребальный костер будет сложен на холме Рейнис, — сказала она ему. — Прах будет захоронен в Драконьем камне вместе с остальными членами семьи.       — Понимаю. Это хорошо. — Сказал принц и замолчал.       — Так много из нас умирает. — Тихо сказал принцесса, шмыгнув носом.       — Как поживает его светлость? — Спросил Эйгон.       — Он не сказал ни слова. Он скорбит.       Принц глубоко вздохнул и опустил плечи. В этот момент он ничего не мог поделать, кроме как горевать.       Когда Визерис наконец вернулся в Королевскую Гавань со своей семьей и Рейнис со своей, похоронная процессия отправилась от Красного Замка. Лордам и рыцарям, присутствовавшим на похоронах, была предоставлена возможность выразить свое почтение наследному принцу перед началом процессии. Простые люди выстроились вдоль улиц, когда тело Бейлона несли к холму Рейнис, а в городе звонили в колокола. Многие склоняли головы, когда мимо проезжали носилки из резного дерева, украшенные цветами Таргариенов, запряженные двумя светлыми лошадьми.       На нем лежало тело Бейлона, завернутое в шелк, рядом с ним лежал его меч. Эйгон ехал впереди вместе с Деймоном, одетым в черную кожу, малиновый плащ и серебряную пряжку в виде дракона. Визерис ехал на коне позади носилок вместе с Рейнирой. Рейнис, Эймма и Гэйль ехали в рубке вместе с Джейхерисом, спрятавшись за прозрачными занавесками.       К вечеру они добрались до вершины холма.       Погребальный костер был сооружен в валирийских традициях — высокий шпиль из белой сосны и ароматного дерева, имеющий форму пирамиды и окруженный факелами из черного камня. Караксес уже был там, и Деймон сразу же перешел на сторону дракона, как только они прибыли.       — Боги действительно жестоки, раз позволили мне прожить дольше, чем моим детям. — Наконец сказал Джейхейрис, прежде чем запечатлеть прощальный поцелуй на лбу Бейлона.       Король кивнул Деймону, прежде чем с помощью Визериса выбраться из погребального костра.       Все сделали то же самое, отступив от погребального костра. Деймон подвел Караксеса поближе к костру. Кровавый Змей возвышался над всеми и ждал команды.       — Дракарис.       Караксес выдохнул яркое пламя, которое зажгло погребальный костер Бейлона.       «Так умер Бейлон Храбрый». — Эйгон размышлял, глядя, как ярко разгорается костер, а солнце начинает опускаться за горизонт.       Взгляд принца упал на свою семью, собравшуюся перед погребальным костром. Со смертью отца он предвидел, что между его братьями и Рейнис образуется огромная пропасть. Он боялся, что Рейнис и Корлис будут настаивать на пересмотре вопроса о престолонаследии теперь, когда его отец умер.