Часть 3
11 сентября 2025 г., 11:37
Примечания:
Новая часть <3
Ну вышла она на 1075 слов, здесь она вам понравится
POV Автор:
Решение было принято в долю секунды. Для Гарри это был прыжок в пропасть с закрытыми глазами, но тихий, настойчивый голос, похожий на тот, что он иногда слышал в кошмарах (а может, и наяву), велел ему довериться. Руки этого странного человека, подхватившие его, не были похожи на руки дяди Вернона — они не сжимали и не швыряли. Они несли. Твердо и бережно.
Гарри прижался щекой к прохладной ткани плаща Гробовщика. От него пахло старыми книгами, воском и чем-то неуловимо горьким, как полынь, но для мальчика, привыкшего к запаху пота, пива и старого жира, этот аромат показался благоуханием иного, волшебного мира.
Он не решался говорить, лишь украдкой, из-под своей спасительной челки, рассматривал мелькающие в ночи улицы. Фонари отбрасывали длинные, причудливые тени, которые плясали вокруг высокого незнакомца, будто его верная свита. Страх потихоньку отступал, сменяясь оглушающей усталостью и острым, щемящим любопытством.
POV Гробовщик:
Малыш на моих руках затих, словно птенец. Я чувствовал, как его худенькое тельство время от времени вздрагивает от сдерживаемых рыданий или холода. Яркая ярость, которую я испытал при виде его синяков, медленно остывала, превращаясь в холодную, стальную решимость.
Кто посмел? — этот вопрос стучал в висках в такт моим шагам. Аура мальчика была подобна разбитому зеркалу — тысячи осколков, каждый из которых отражал тень боли и смерти. Но сквозь трещины пробивался удивительно яркий свет. Жизнь, цепкая и упрямая.
– Хи-хи-хи, скоро будем на месте, Гарри, – проговорил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. – У меня там тепло. И есть печенье. Ты любишь печенье?
Мальчик лишь молча кивнул, уткнувшись носом мне в плечо. Его доверие, выданное так легко и так трудно, было дороже любого золота.
Мы свернули с обычной улицы в узкий, темный переулок, который, казалось, вел в тупик. Но для меня там была дверь. Невидимая для тех, кто не знает, как искать. Стена расступилась перед нами беззвучно, впуская нас в мое владение.
Внутри пахло тем же, чем и я, только гораздо сильнее. Воздух был густым и спокойным. На полках стояли странные инструменты, свертки ткани, книги в потрепанных переплетах. На большом рабочем столе в центре комнаты лежали неоконченные работы. Но в углу пылал камин, а перед ним стояли два глубоких кресла и маленький столик.
Я аккуратно усадил Гарри в одно из кресел, которое тут же поглотило его целиком, оставив на поверхности лишь бледное личико с огромными глазами.
– Подожди тут минутку, – сказал я и исчез в соседней комнате.
Вернулся с тазом теплой воды, мягкой тряпочкой, мазью с успокаивающим травяным ароматом и, конечно, тарелкой с печеньем причудливой формы в виде маленьких черепов и крылатых часов.
Я присел на корточки перед ним. Он снова сжался, увидев воду.
– Тссс, малыш, ничего страшного, – зашептал я. – Просто нужно очистить ранки. Чтобы не болели и быстрее зажили. Договорились?
Гарри, завороженный видом печенья, снова кивнул. Его зеленые глаза, наконец-то видные из-под челки, следили за моими каждым движением. Я начал аккуратно стирать засохшую кровь с его лба. Он морщился, но не плакал. Он, похоже, давно разучился плакать.
– Вот и хорошо, хи-хи-хи, – бормотал я, работая. – Скоро все пройдет. Совсем скоро. Те, кто сделал это с тобой... они больше никогда не обидят тебя.
В моем голосе не было злости. Только констатация факта. Обещание. Я поймал его взгляд и улыбнулся своей самой безобидной улыбкой.
– Видишь вон те часы на полке? Они не показывают время. Они показывают, сколько отмерено человеку. Иногда... хи-хи... я помогаю им тикать чуть громче. А иногда – затихнуть навсегда. Для твоих... опекунов... – я выдержал паузу, – стрелки уже остановились.
Я не ожидал, что он поймет. Но он понял. И в его глазах, полных немой ярости и боли, впервые блеснул не просто проблеск надежды, а чистое, безудержное ликование. Он не спросил, кто я такой. Он не спросил, что значит «аура смерти». Он просто посмотрел на меня и увидел избавление.
Он потянулся и взял печенье в форме черепа. Разломил его пополам с тихим хрустом.
– Спасибо, – прошептал он так тихо, что я почти не услышал. И впервые за этот вечер в его голосе не было дрожи.
Я просто погладил его по спутанным волосам. Обещание было дано. Охота начиналась. Но для него здесь и сейчас был только камин, печенье и первый в его жизни безопасный уголок.
POV Автор:
Тепло от камина и сытость после печенья начали клонить Гарри в сон. Его веки тяжелели, но он изо всех сил боролся со сном, боясь, что если он заснет, то проснется обратно в своем чулане на улице Тисовой. Что все это окажется всего лишь прекрасным сном.
Но запах старой бумаги, воска и полыни был слишком реален. И твердая, но бережная рука Гробовщика, которая теперь накладывала на его синяки прохладную, успокаивающую мазь, была слишком настоящей.
– Спи, малыш, – тихо проговорил Гробовщик, заканчивая перевязывать пораненную ладонь. – Ты в безопасности. Никто не придет. Стоит только мне не захотеть этого.
Его слова звучали как заклинание. Самый мощный и добрый барьер в мире. Гарри кивнул, его голова уже бессильно клонилась на грудь. Он больше не мог сопротивляться.
POV Гробовщик:
Он уснул почти мгновенно, как только его голова коснулась мягкой спинки кресла. Дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным. Я накинул на него легкое, но теплое одеяло из темной шерсти, которое всегда лежало у меня под рукой.
Теперь, когда он спал, я мог рассмотреть его получше. Слишком худой. Бледный. Следы недоедания и жестокости были написаны на его лице и теле как в открытой книге. Но сквозь все это проступало нечто иное — сильное, яркое, живое. Та самая искра, которую не смогли погасить годы пренебрежения.
Я отступил на шаг, скрестив руки на груди. Хи-хи-хи. Так вот он какой, мальчик, который выжил. Сын Джеймса и Лили. Живой символ победы, брошенный на растерзание маггловскому отродью. Ирония судьбы была поистине восхитительной.
Мои часы на полке, те самые, что показывали не время, а сроки, тихо звякнули. Я повернулся к ним. Стрелки на циферблате, помеченном именем «Вернон Дурсль», и вправду замерли. Ровно так же, как и стрелки на циферблатах «Петунья Дурсль» и «Дадли Дурсль». Их время истекло. Не сейчас. Не завтра. Но их судьба была предрешена, измерена и подписана. Оставалось лишь... доставить заказ.
Но это было делом на завтра. Или на послезавтра. Не сейчас.
Сейчас мой долг был здесь. Я подошел к своему рабочему столу и взял один из самых маленьких и изящных инструментов — тонкое шило из кости, привычными движениями погружаясь в работу. Я создавал нечто новое. Не для клиента. Для себя. Маленький серебряный кулон в форме пентакля, переплетенного с плющом — символом защиты и бессмертия души.
Для него. Чтобы носил и помнил, что теперь у него есть свой личный Гробовщик. И его дверь в этот тихий, пахнущий воском и полынью мир, всегда будет для него открыта.
Я взглянул на спящего мальчика. На его изможденное, но наконец-то спокойное лицо.
Охота могла и подождать.
