Часть 4
24 ноября 2025 г., 19:17
Примечания:
Мда.. я просто напросто забыла про фф.. И только что быстренько настрочила главу, надеюсь она вам понравится^^
POV Гробовщик:
Тихие, размеренные звуки моей работы — скольжение шила по металлу, легкий стук молоточка — были единственным нарушением тишины в комнате. Мой разум, однако, был далек от созидания. Он анализировал, просчитывал, видел нити судьбы, сплетающиеся в причудливый узор вокруг спящего мальчика.
Я знал. Конечно, знал. О письмах, что прилетят через несколько лет. О сове, настойчиво бьющейся в стекло. О хитром старом волшебнике с бородой до пояса, который видел в этом ребенке всего лишь пешку в своей великой войне. О шраме на лбу, скрытом под липкой прядью волос, который был не просто шрамом, а меткой, связью, проклятием и благословением одновременно.
Хи-хи-хи. Албус Дамблдор. Он думал, что его план так умен. Спрятать мальчика-символ у магглов, под защитой крови, оскверняя память его родителей. Сделать его закаленным в страдании, послушным орудием. Он видел в Гарри инструмент. Я же, разглядывая тонкие пальцы мальчика, сжимавшие край одеяла даже во сне, видел нечто иное. Видел душу, исковерканную, но не сломанную. Видел потенциал, куда более глубокий и темный, чем простые заклинания из школьного учебника.
Мои часы тихо звякнули снова. Я бросил взгляд на отдельный, маленький циферблат в углу полки, где стрелки только начинали свое медленное, едва заметное движение. «Хогвартс. 1991». Да, время приближалось. Но между сейчас и тогда лежала целая вечность для ребенка. Четыре года. Четыре года, которые можно было заполнить не побоями и голодом, а чем-то иным. Не школой магии — нет, этому его и так научат, — но другим, гораздо более важным знанием. Знанием того, что он ценен. Что он имеет право на гнев. Что у него есть защита.
Я закончил основную работу над кулоном и теперь наполнял его тихой, старой магией. Не той яркой, палочной магией волшебников, а чем-то более фундаментальным. Магией тишины перед бурей, магией окончательного решения. Это был не просто оберег. Это был якорь. Связь между нами. Где бы он ни был, этот кулон будет напоминать ему, что есть место, куда можно вернуться. И есть тот, для кого его боль — не статистика, а личное оскорбление.
План относительно Дурслей уже созревал в моей голове. Быстрое и публичное исчезновение было бы слишком милостиво для них. Нет. Их наказание должно было быть... поэтичным. Соразмерным. Вернон, с его толстой шеей, так гордящийся своей силой... что с ним станет, когда эта сила обратится против него? Петунья, так ненавидящая все необычное... как она будет жить, когда ее серый, упорядоченный мир рухнет под напором кошмаров? А их отпрыск... хи-хи... у тучного Дадли ведь такое слабое сердце. Страх — огромная нагрузка на сердце.
Но, как я и решил ранее, охота могла подождать.
Я поднял голову и увидел, что Гарри проснулся. Он лежал неподвижно, лишь глаза, широко открытые и ясные после сна, блуждали по потолку, по полкам с диковинными вещами, по моей фигуре у стола. В них не было паники. Было осознание. Память о том, что произошло, и тихое, почти невероятное чувство облегчения.
– Проснулся, малыш? – спросил я, откладывая инструменты. – Хочешь молока? Или сока? Печенье еще осталось.
Он медленно сел, по-прежнему закутанный в одеяло, словно в кокон.
– Молока, пожалуйста, – тихо сказал он. И потом, после паузы, добавил: – Спасибо, господин Гробовщик.
«Господин». Какое странное обращение для такого места, как это.
– Просто Гробовщик, – поправил я, наливая молоко в глиняную кружку. – Или Хранитель. Если захочешь. – Я подошел и протянул ему кружку, а заодно и готовый кулон на простом кожаном шнурке. – Это для тебя. Носи и не снимай. Он будет оберегать тебя получше любой железной двери.
Гарри взял кулон с благоговейным трепетом. Его пальцы осторожно провели по сложному узору из пентакля и плюща.
– Он... он прекрасен, – прошептал он.
– Он твой, – просто сказал я. – Как и это место. Отныне это твой дом.
Он посмотрел на меня, и в его зеленых глазах, наконец, появилось то, чего я не видел раньше. Не ярость, не страх, не надежду. А доверие. Абсолютное и безоговорочное.
Я знал, что в одиннадцать лет за ним придут. Что его заберут в мир палочек, летающих метел и волшебных зелий. Что старик с бородой будет втирать ему о великом благе и самопожертвовании.
Но я также знал кое-что еще. Когда этот мальчик столкнется с предательством, когда он узнает, что был всего лишь разменной монетой в чужой игре, когда темная тень с красными глазами встанет на его пути... у него будет выбор. И он будет помнить, что есть дверь в тихом переулке, за которой пахнет воском и полынью, и где его всегда ждут. Где его боль понимают. Где его гнев разделяют.
И где его личный Гробовщик всегда поможет тихонько, хи-хи-хи, остановить стрелки на часах тех, кто посмеет причинить вред его мальчику.
Хогвартс мог подождать. У Гарри Поттера появилась настоящая семья.
