Свет мой

Десять лет назад

Трель звонка разъедала уши, мы вышли из кабинета, направляясь к шкафчикам. Мы — члены хоккейной команды нашего колледжа, а я ее капитан. Все девчонки всегда крутились с нами, за исключением ее. Младшая сестра моего друга. Противная ботанша в дурацких жилетках. Парни столько раз пытались влезть в спор за нее, любая авантюра, а я отчего-то всегда говорил свое нет. И всегда объяснял это тем, что это сестра нашего общего друга, так нельзя. Я и сам хотел верить в то, что она просто сестра, а не супер красотка, выделяющаяся на фоне остальный. Единственное, что убивало в ней — отсутствие уверенности. Она умная девушка, всегда отвечающая на наших совместных парах. Она становилась до ужаса смелой и дерзкой, когда дело касалось чего-то, в чем она профи. Мышка училась на архитектора и я не знаю никого, что был бы лучше в чертежах. Мне нравилось наблюдать за тем, как краснеют ее уши, когда она злится, доказывая что-то преподавателю. И, о боже, ее ужасно странные резинки на волосах. Я частенько мог залипнуть на нее, разглядывая со всех сторон и изучая рисунки на сумасшедших резинках, но в силу своей незрелости и глупости, всячески отрицал это. Хотя то, зачем я ее регулярно цеплял, я ничем не мог оправдать. Я как идиот действительно дергал ее за косы, пытался завлечь ее внимание. И до сих пор храню свой страшный секрет — я пригласил Мышку на рождественский бал. И угадайте что? Меня послали нахрен. Я удивился настолько, что казалось, мои брови поднялись выше головы, как у Финеса из глупого мультсериала. Она мне отказала? Какого хрена? Безумный огонь горел в этих бездонных зелено-карих глазах. Она смотрела на меня с вызовом, выплевывая гадости в мой адрес. — Думаешь, можешь вот так просто приглашать меня? Мы ненавидим друг друга и ничего о друг друге не знаем. Ты избалованный мальчишка, я не ведусь на такое, знаешь. Так что иди нахрен, Джонс. Она развернулась и покинула зал в своем темно-синем платье, виляя округлым задом, а я так и не успел сказать, пряча на соседнем столике букет ее любимых гортензий, что кажется, совсем не ненавижу ее. Но я был отшит, после чего, решил вычеркнуть темноглазую заразу из своей головы. Но она, как чертов сорняк, пустила корни в мой мозг и не собиралась его покидать. Я чувствовал себя идиотом, но не винил ее. Я и в самом деле был засранцем.

Наши дни

Эв-ти-да. Эв-ти-да. Ее имя в моей голове звучало как гонг. Красивая чертовка снова не покидала моей головы. Я крутил телефон в руках, набирая и стирая сообщение. В итоге пальцы как будто оторвались от меня и сами отправили сообщение: «Жду завтра в 13 со всеми документами, который есть касаемо Исмана. Без опозданий» Неужели мне проблем в жизни не хватает? За лечением моей бедовой головы, я отправился к лучшему мозгоправу в мире — к матери. Не успел я открыть дверь, как в коридоре оказалась моя дочь, весело пища. На ее лбу и щеках были приклеены куски огурца, глаза бешено горели. — Папа, папа! Бабушка, тут папа! Она обвила меня руками как обезьянка, крепко прижимаясь. В холле показалась и мама, с таким же набором на лице. — Почему вы похожи на салат? — спросил я. — Омолаживающая маска, сынок. Свежесть и упругость кожи. — мама похлопала себя по щекам, улыбаясь мне. Ох, мама. Эта женщина — волшебница. Мое сердце каждый раз болезненно сжимается, когда я замечаю всё больше седых волос на ее голове. — Что-то произошло? — Нет, мам, я просто приехал к своим девочкам. Черт, этот мамский радар никогда ее не подводил! — Ты приезжаешь не раньше восьми. Сейчас только пять. Что случилось? Солнышко, я хочу повесить на холодильник какую-нибудь картинку. Нарисуешь ее для меня? — мама обратилась к Лайт и та убежала творить. Я сел на диван, вбирая в легкие воздух. Кругом пахло пряностями и просто домом. Местом моей силы. Местом, где меня всегда ждут. — Помнишь Исмана? — Конечно помню, его мама печет замечательные рулеты. — Исман в очень большой заднице, я взял его дело. — Ты же говорил, что больше не занимаешься этим. И откуда ты вообще узнал, вы общались? — Нет, ко мне приходила Эвтида, его сестра. И я… Мама хитро заулыбалась. — Нет, убери эту ухмылку! Она не знала, что я там работаю и я сказал, что нет свободных специалистов. — И ты взял это дело. — Да, потому что все специалисты заняты. А Исман мой давний знакомый. — я нахмурился, закипая от разговора. — Исключительно по этому. Я верю тебе. — мама села рядом, кладя свою голову мне на плечо. — Эву не видела сто лет. Помню ее совсем малышкой! Ангел, не иначе. — Точно. — тихо сказал я, представляя Мышку маленькой. Наверняка у нее были смешные кудри и ее дурацкие резинки. Что за мысли, черт возьми?! Мы посидели с мамой какое-то время, обсуждая всё на свете. — Лайт хорошо себя вела? Я не нагружаю тебя? — Я обожаю ее, ты же знаешь. Я выучила песню Спящей Красавицы и мы пели ее целый день. И возможно, будем еще несколько следующих. Кажется, теперь у нее это новая страсть. — Спасибо, мам. — я обнял родную женщину, прижимая ее к себе. — И когда ты стал таким огромным?! — бубнила мне в грудь мама, обхватывая своими руками. После я собрал дочь и мы отправились домой. Малышка устала за день, поэтому уложить ее не было проблемой. Я спустился на первый этаж. Ногу пронзила неприятная тупая боль, я глянул вниз и кажется, я расплющил одну из куколок. Прости меня, Эльза. — Что ж, отпусти и забудь, получается. — я кинул куклу в мусорку, молясь, чтобы Лайт ее там не обнаружила. Я сел за барную стойку, плеская в бокал виски, позволяя себе скинуть все маски и больше не борясь с желанием растечься лужей по полу. Я оглянул свое жилище. Лофт, сдержанный стиль. Всё строго, как я и люблю. Как то, кем я пытаюсь быть. Я устал от напряга и невозможности дышать спокойно. Кругом валялись игрушки, на дорогой мебели были наклеены наклейки с разными рожицами, а прямо на меня с дивана смотрел огромный Микки Маус. — Что лыбишься, фрик? Ну вот, я разговаривал с игрушкой. Надо бы завтра вызвать клининг, а это чучело спрятать подальше. Интересно, какой была бы жизнь, если бы в доме была бы женщина? Было бы здесь так же одиноко, как сейчас? Я витал в своих мыслях, пока из них меня не вывел тонкий голосок, который я услышал бы даже на другом конце планеты. — Мне стлашно. — моя милая девочка стояла со своим любимым зайцем, держа его за одно ухо. — Я здесь, милая, папа рядом. — я подорвался с места, подхватив ребенка на руки. — Пьешь вонючий чай? — А? Да. У папы немного болит голова. — вспомнив, что не убрал стакан с виски, ответил я, поглаживая тёмные волосы дочери. Да, у нас это называется вонючий чай. Мне не пришло ничего лучше в голову на тот момент, когда маленький шпион меня застукал. Я не имею пристрастия к алкоголю, но иногда могу позволить себе выпить после тяжкого дня, чтобы моя голова не взорвалась. — Пусть феи волшебницы придут к тебе во сне и полечат твою голову. — пробормотала она, засыпая на моем плече. Знала бы ты, моя крошка, что мою больную голову вряд ли кто-либо вылечит. Я уснул как только добрался до подушки. Усталость дает о себе знать. Я работаю всё время, стараясь не давать себе время на отдых. Я не умею отдыхать. Тем более в одиночку, когда моя мама ворует Лайт. Я одинок и от этого нет лекарства. Так что я неизлечимо болен, подключён к аппарату жизнеобеспечения — моей Лайт. Утро было безумным, как и все другие. Из колонок домашнего кинотеатра орала песня из Рапунцель о мечте, а моя принцесса бегала кругом подпевая. Она подскочила ко мне, обхватывая крошечными ручками мой мизинец и безымянный палец, утягивая в танец. И вот мы кружимся по комнате, которая выглядит так, как будто здесь вырвало единорога. — А у тебя есть мечта, папа? Я прислушался к тексту песни, но там звучали не утешающие строчки: « Я любовник, а не воин Ведь в глубине души живёт мечта». Это детский мультик, нет? Почему в этих песнях есть какой-то смысл? И почему я замечаю это? — Мечтаю, чтобы моя девочка была самой счастливой! — я чмокнул ее в мягкую щеку, прижимая к себе ближе. — Но ты всегда так говоришь. — И это всегда так и есть. — Я мечтаю о котике, я хочу друга! И еще кое-что… но это секрет! Она лепетала, путая некоторые буквы. — Какие это у тебя секреты от папы? — Сказать на ушко? Я повернул голову, предоставляя малышке доступ к своему уху. Маленькая тёплая ладошка коснулась уха, а после и дыхание. — О маме. Мое сердце сжалось, падая куда-то в желудок. И я искренне надеялся, что оно там переварится и больше не будет меня беспокоить. Мы никогда не говорили об этом с Лайт. У нее никогда не было вопросов о матери. Я запаниковал, не зная, что ответить. — Эм, милая, твоя мама… понимаешь, — хотелось сказать, что ее мать конченная кукушка, но не мог. — Она в тридевятом царстве, это далеко отсюда. Глаза дочки расширились до размера крупной сливы и казалось, сейчас выскочат из орбит. — Как принцесса? Ну ващеее! — она заулыбалась, пока я сходил с ума, молясь, чтобы она больше не говорила об этом. — Да, как принцесса. Знаешь что, поедешь со мной на работу? — Да! Малышка спустилась на пол и со скоростью молнии Маквин унеслась собираться. Она у меня самостоятельная девочка. Крутая трехлетка, я же говорил. Когда она скрылась на лестнице, я провел ладонью по лицу, в миллиардный раз проклиная ее мать за содеянное. Я благодарен ей за Лайт. Но пусть она пропадёт пропадом за мучения моего ребенка. Прошло около часа, когда Лайт спустилась ко мне с расческой и коробочкой со всеми прибамбасами. Я до сих пор не умею заплетать ничего, кроме кривой косички. Что ж, выбор невелик. Взяв в руки расческу, напоминающую волшебную палочку, я принялся за дело. У Лайт тёмный вьющийся волос, с белой прядью у лица. Моей частичкой. Каждый раз, пытаясь сделать ей причёску, непослушные пряди выбивались, превращая мои старания в нечто похожее на птичье гнездо. Закончив мучения, я посмотрел на результат своих стараний. Сегодня это был высокий хвост-косичка. Пару «петухов» перекрывали цветные заколки, а на волосах были две резинки с жирафами. «Почти такие же бредовые как у Эвы» — промелькнуло в голове. Хотелось треснуть себя расческой по лбу, чтобы эти глупые мысли покинули меня. Вместо этого, я тряхнул головой, выходя в коридор, где меня уже ждала моя принцесса. Я усадил ее в авто кресло, пристегивая и рванули с места. Офис встретил нас как обычно. Шелест бумаг, разговоры, щелканье по клавиатуре. Как только все увидели мою дочь, начали ее приветствовать. Она была любимицей всех и всегда, а я не имел ничего против. Я подошел к одной из сотрудниц, в ком был уверен. — Присмотришь за ней? У меня консультация. Глаза блондинки по-доброму сверкнули, она взяла малышку за руку, усаживая на свои колени. — Конечно, мистер Джонс. — Его зовут папа! — сказала Лайт, протестуя. — Да, милая, но не все должны меня так называть. — Только особенные и клутые? — Да, самые особенные и крутые. Как ты. — Ну ващщеее! — я чмокнул дочь в лоб и поднялся наверх. Когда моей дочери нет рядом, я снова надеваю все свои маски и беру себя в железные оковы. Я подошел к кабинету, смотря на растерзанный папоротник рядом с ним. — Что за монстр так глумится над цветами. — буркнул я себе под нос, открывая дверь. — Я случайно. — за спиной послышался голос. Я обернулся, сталкиваясь с виноватым взглядом Мышки. — Чем тебя обидел мой папоротник? — я открыл дверь, пропуская девушку вперед. — Я споткнулась об него. — И поэтому он теперь похож на веник? — спросил я, не понимая, как она могла споткнуться так, что папоротник полностью расплющен. — Нечего ставить их посреди коридора! — она бубнила, скрестив руки. — Я учту. Итак, Эва, я вижу документы, позволишь? Я взял из рук девушки папки, приступая изучать. И чем больше я читал, тем хуже ситуация становилась. Я много хмурился, вчитываясь в текст, делал пометки, совсем забыв, что до сих пор не один. — Что, ничего хорошего? — спросила она, с надеждой смотря на меня. Черт побери эти глаза. Она похлеще, чем кот из Шрека. — Я не хочу тебя обнадеживать, ситуация действительно сложная. Но шансы есть. — Я могу встретиться с юристом, который будет вести наше дело? Я улыбаюсь, не контролируя свое лицо. — А что, по-твоему мнению, происходит сейчас? — Ты… ты же сказал, что не занимаешься этим. — Да, сказал. Считай это за старую дружбу с Исманом. Девушка слегка улыбнулась, кивая. Только она хотела что-то сказать, как дверь моего кабинета распахнулась и в него влетел мой мини босс. — Папа! Папа! — Что случилось, милая? — я присел перед дочерью, осматривая ее. Мало ли что. — У меня порвалась лизинка! — малышка указывала на свой растрепанный хвост, дуя губы. — Мы купим еще, сегодня же. И тот набор из Холодного сердца. Лайт ничего не ответила, замечая Эвтиду. Она подбежала к ней, раскрывая рот от удивления. — Вааау. Как плинцесса! Я посмотрел на Эву, которая расплылась в улыбке. Очаровательные ямочки украсили щеки. Ох, черт меня побери. — Привет, меня зовут Эва. — она протянула свою ладонь моей дочери, на что та счастливо вложила свою в ее. — А я Лайт. А это мой папа, дядя Тизиан говорит, что он клутой музык! — Он определенно крутой, раз у него такая замечательная девочка. — они беседовали, все еще держась за руки. Мое сердце замирало где-то в груди. Моя Лайт тянулась к женщинам, ей не хватало этого внимания. Я старался дать ей это, устраивая пижамные вечеринки, позволяя ей красить свое лицо, что угодно. Но это было не то. — У тебя класивые волосы. И плическа! — Лайт уже забралась к Эве на руки, восхищенно смотря на нее. О да, как же я тебя понимаю. Я ведь и сам этим занимаюсь сейчас. — Хочешь себе такую? — Да! Но у меня больше нет лизинки. — Ничего, у меня есть. Я наблюдал за тем, как девчонки болтают. Как ловкие пальцы Эвтиды перебирают волосы Лайт, сооружая красивый пучок. Она много улыбалась, что-то объясняя малышке, пока я залип на ней, не слыша и не видя ничего вокруг. Мог бы я подумать, что спустя десять лет, Мышка будет заплетать мою дочь? Нет. Нравится ли мне это сейчас? Черт возьми, да. Когда с волосами было покончено, Эва достала из сумки белую резинку с виноградинками. Она все еще фанатка безумных резинок! Лайт едва ли не пищала от восторга. — А мы будем длужить? — дочь держалась за руки Эвы, улыбаясь. Темные глаза столкнулись с моими, прося ответа на вопрос. Я пожал плечами, давая ей полную свободу выбора. — Конечно будем! — Класс! Мне нужно идти, там дядя Тизиан плинёс мне количневую воду! Девочка обхватила Эву ручками, а после унеслась прочь, забывая о моем существовании. — Коричневую воду? — Какао. — я усмехнулся, присаживаясь. — Почему ты не сказал, что женат? Неожиданный вопрос, Палмер. — Потому что я не женат? Я заметил как ее плечи опустились, как будто от облегчения. Интересно, интересно. — А ты, Мышка, свободна? — Я Эвтида. Не нужно лезть в прошлое, Амен. И да, я свободна. Я впервые за десять лет услышал свое имя, слетевшее с ее губ. Меня прошибло током, я хотел услышать это хотя бы еще раз. — Как скажешь, Эвтида. — оп, железная маска снова на моем лице. — Оставь все документы мне. Я изучу и дам тебе знать. — Назови сумму, которая будет необходима за твои услуги. Эти слова больно кольнули куда-то в грудную клетку. Неужели она и вправду думала, что я возьму с нее деньги? — Поход за мороженым с Лайт меня вполне устроит. — Ты лжешь. — она прищурился глаза, смотря на меня. — Я могу делать что угодно, только не лгать. Важнее моей дочери и ее желаний у меня ничего нет. Мне не нужны твои деньги, мне нужен счастливый ребенок рядом. Если тебя такой расклад не устраивает, то я бессилен. — Ты хороший отец. Я буду ждать сообщения. — сказала она, слегка улыбнувшись и уходя из кабинета, оставляя за собой сладкий шлейф. Ну, зато у меня есть стимул работать быстрее. Счастливая дочь, мороженое, Эва и довольный я. Отличный расклад. Но перед этим, я всё таки посмотрю записи с видеокамер и узнаю, что произошло с моим папоротником.