Свет мой

Суета с самого утра. Мою невесту забрали подружки, а я уже натянул смокинг и стоял перед зеркалом, поправляя запонки. В кармане красовалась ботоньерка с ранункулюсом и еще какой-то зеленой травой.  — Ну что, брат, нервничаем? - ко мне зашел Тизиан, кладя руку на плечо.  — Есть немного, если честно.  Я так благодарен судьбе за это кудрявое недоразумение. И за лысое тоже. Мы столько лет вместе, как три медведя из сказок.  — Давай, иди сюда, большой Ди. Тизан утянул меня в свои объятия, а я никогда не был более рад им, чем сейчас. Мы похлопывали друг друга по плечам и спине, крепко держа.  — Я счастлив за тебя. Очень.  Дверь резко открылась.  — Обнимаетесь, значит. - это был Рэт. — И без меня?!  — Иди сюда, лысая твоя бошка. - я пригласил его к нам.  И вот, теперь мы стоим втроем.  — Следующий наш шаг, видимо, завести личный дневник с бабочкой и заполнять анкеты друг про друга? - сказал я, смеясь.  — И смотреть про пони.  — Точно! - сказал Тизиан.  Мы отлепились друг от друга, скрючившись от нахлынувшей волны смеха. Вот за это я их и люблю.  Приближалось начало церемонии. Гости уже были в сборе. Священник тоже был на месте. Парни оставили меня, когда пришла мама.  Некогда темные волосы стали со временем совсем седыми, но в глазах горит всё тот же огонек, только более тусклый. Хотел бы я знать ее в юности. Посмотреть на ту, кого еще не успел загубить отец. Спасти ее. Но она всегда говорила, что ни за что не поменяла ничего в своей жизни. Пусть так оно и будет.  — Ох, сынок. Совсем не верится, да? Я и не надеялась погулять на твоей свадьбе.  — Я настолько безнадежен?  — Нет-нет, я просто думала, что ты либо вообще никогда не женишься, либо это будет кто-то по типу Стефф.  — Лучше уж никогда не жениться, правда? - я улыбнулся, смотря на женщину.  — Именно! Но Эва, ох, что за девочка. Как тебе повезло, Амен.  — Да, мам, чертовски повезло.  Я обнял женщину, чувствуя, как тонкие пальцы цепляются за ткань пиджака. Моя мама никогда не была из разряда тех сумасшедших мамаш, которые одержимы своими сыновьями. Она, скорее, была из тех, кто как можно скорее хотела сбагрить меня в женские руки, регулярно пытаясь «невзначай» пригласить меня к себе домой, пока там была ее подруга с дочерью. Но после одного очень серьезного разговора она перестала. И стала обычной мамой, которая просто любит своего ребенка, как и должна.  — Мистер Джонс, церемония начинается, священник готов! - к нам забежала организатор и мы двинулись к месту регистрации.  Гости уже были на своих местах. Площадка была украшена просто шикарно : прозрачные резные стулья для гостей, белая дорожка, огромное количество цветов. Боже, храни Лору. Меня уже ждали мои ребята. Под аплодисменты и приветливые взгляды гостей я добрался до места. И встав справа от священника, мы начали ждать мою Эву. Перед тем, как она вышла, на дорожке появилась наша Лайт в красивом нежно-голубом платье с корзиночкой лепестков в руках. Она разбрасывала их, прокладывая путь. Я то и дело, что показывал ей большой палец, шепча, что она отлично справляется, ведь она так переживала!  Вскоре послышалась знакомая мелодия. И вот она, моя без пяти минут жена. Белое платье струилось по идеальному телу, спущенные плечики открывали вид на острые ключицы, в волосах была длинная фата, шлейфом тянущаяся за ней. Она крепко держала Исмана под руку, прикусывая свою губу от волнения. Ее взгляд, зелеными кинжалами, вцепился в меня. А я и не хотел отводить глаз. В носу щипало. Я действительно женюсь на этой нимфе?  Исман крепко пожал мою руку, передавая мне девушку.  И вот она, шикарнейшая из всех, стоит предо мной. Широкая улыбка украшает губы, на щеках появилась ямочка и легкий румянец.  — Сегодня, в этот прекрасный солнечный день, мы собрались чтобы стать свидетелями того, как две души соединятся в одну. – начал священник, раскрывая свою книгу. — Прошу жениха произнести свою клятву.  Я прочистил горло, собираясь с мыслями.  — Я жил во тьме, полностью привыкнув к ней со временем. Казалось, вокруг меня не было ни души, но вдруг меня ослепил свет. Такой яркий, что хотелось зажмуриться. Это была ты, свет мой. Ты с ноги вышибла все двери, которые я так долго закрывал. Я клянусь быть рядом не смотря ни на что. Клянусь быть плечом твоим, опорой твоей. Клянусь нести верность и быть честным с тобой всю жизнь. Клянусь беречь твоё сердце любой ценой.  Клянусь каждый день приносить тебе консервированные персики, лишь бы ты была довольна. Я бы поклялся, что буду любить тебя так, как десять лет назад, но не могу. Ведь с каждым днем я люблю тебя всё больше. Ты спасла меня, мышка. И я благодарен Богу, судьбе, твоей матери за то, что ты у меня есть. Я люблю тебя, Эвтида.  Девушка напротив меня глотала слезы. Губы дрожали.  — Невеста, прошу вас произвести вашу клятву!  — Эм, я полюбила тебя всем сердцем еще тогда в семнадцать. Но понимала, что, быть может, еще не время. Я очень верила, что оно еще настанет для нас и вот, видимо, настало. Я даже не знала, что возможно любить вот так. Я клянусь быть с тобой везде и всюду, поддерживать тебя и не давать упасть. А если мы и упадем, то обязательно встанем вместе. Я клянусь любить тебя всю жизнь, ведь я любила тебя в семнадцать, люблю сейчас и буду любить до конца дней своих. Клянусь не прятать шоколадки в шкафчиках и пить твой ужасный смузи со шпинатом. Я благодарна тебе за твою любовь, за верность и дочь, которую я обрела с тобой. И за ту или того, с кем нам еще предстоит встретиться. - она положила руку на свой животик, слегка поглаживая. — Я люблю тебя, Амен.  Я почувствовал как мокрые дорожки побежали по моим щекам. Матерь божья!   — Если здесь есть тот, кто против этого союза - встань и скажи, либо молчи вечно! — священник обратился к гостям и после тишины продолжил. — Поскольку ни на что не было указано, что могло бы воспрепятствовать этому брачному союзу, я спрашиваю тебя, сын Божий, Амен Эдвард Джонс, согласен ли ты взять в жены Эвтиду Энн Палмер? Готов ли ты заботиться о ней, уважать и быть с ней в горе и радости, пока смерть не разлучит вас? Если так, подтверди это перед Господом и свидетелями.  — Да, согласен.  Конечно согласен, мать вашу!  — Спрашиваю тебя, Эвтида Энн Палмер, согласна ли ты взять в мужья Амена Эдварда Джонса? Готова ли ты хранить узы брачные в святости, любить его, уважать, быть с ним в горе и радости, пока смерть не разлучит вас? Если так, подтверди это перед Господом и свидетелями.  Я замер, будто она может дать не тот ответ, который я хочу услышать. Но в ответ девушка лишь заулыбалась и твердо ответила: — Да, согласна.  — Прошу обменяться кольцами.  Лайт вынесла нам кольца и вот я держу дрожащую руку своей практически жены, пытаясь игнорировать то, что моя трясётся не меньше. Я держал в руке ее кольцо, надевая его на тонкий пальчик.  — Прими это кольцо как символ любви и обещание верности моей.  Я надел кольцо на ее палец, любуясь. Теперь настала ее очередь.  — Этим кольцом я обещаю хранить любовь и верность до конца дней своих.  Мы взялись за руки и повернулись к священнику.  — Властью данной мне, я объявляю вас мужем и женой! Жених…  К хренам все! Я накинулся на губы Эвтиды, не дав закончить речь священнику. Она моя жена! Боже, я женатый человек!  Мы оторвались друг от друга. Наши гости аплодировали, я повернулся к парням. Тизиан стоял с платком и делал вид, будто это не он ныл в три ручья.  — Какие мы сентиментальные, да, Тиз?  — Иди в задницу! Мы уехали первыми в зал, где будет проходить празднование. И уехали оттуда тоже первыми. Свадьба была отличной, моя жена довольна, а значит, доволен и я.  Время шло, у нас 7 месяц. Тыковка. Животик Эвы сильно округлился. Пол мы решили не узнавать, поэтому живем в неведении и просто ждём. Наш ребенок активно двигается, иногда даже икает!  Я много работаю, часто пропадаю там, но всё свободное время провожу с семьей.  Гормоны моей жены немного успокоились, она больше не плачет, просто спокойно рисует, много читает и в  целом ведет себя очень адекватно. Даже слишком. И это меня пугало. Каждый раз, когда я пытаюсь выведать, всё ли в порядке, я слышал одну и ту же фразу «Все хорошо, милый». Но в этих бездонных зеленых омутах плескалась печаль.  В очередной раз я вернулся домой поздно. Компания была просто завалена новыми делами, нужно было разбираться. Еще и занятия с нашими студентами. Волокиты хватало. Я дополз до дверей и завалился на кухню, осушая стакан лимонной воды. И первым делом после этого, сразу полетел наверх, к своей любимой. И как только я поднялся, я услышал тихие всхлипы. Что за хрень?  — Эва, мышка, что случилось? Кто тебя расстроил? — я материализовался рядом с девушкой, поднимая ее с пола на руки.  — Как ее зовут, Амен?  Что?  — Кого ее, милая?  — Ты постоянно где-то пропадаешь. Мы практически не проводим время вместе. Если этого не делаешь с нами, значит, делаешь с кем-то другим. Так как ее зовут, муж? – она выделила последнее слово, прищуривая глаза.  — Что за хрень, Эвтида? Я работаю. Для нашего же блага. Что за обвинения?  — Я вижу всё своими глазами, Амен. Я вижу, что ты больше не смотришь на меня так, как раньше. Я знаю, что стала похожа на бегемота, но можно не так жестоко со мной!  Мое терпение медленно лопалось. Она издевается?  — Я хоть раз дал тебе повод для таких мыслей? Хоть раз, мать твою, Эва?! Я кроме тебя вообще никого и ничего не вижу. Как ты можешь говорить подобное? Ты за кого меня принимаешь?  Ее слова острыми лезвиями резали мое сердце. В груди заканчивался воздух, кроме непонимания я ничего не ощущал. Что я делаю не так? Я обеспечиваю девочек, мы живем на широкую ногу, я люблю ее. И люблю не только на словах. В чем проблема? Я готов терпеть многое, но не в этой ситуации.  — Я люблю тебя, Эвтида. И я доказываю и показываю тебе это каждый день. Если у тебя есть сомнения - они ничем не подпитаны. На работе я работаю. Я не готов глотать подозрения и беспочвенные обвинения. Извини.  Я вышел на улицу, закуривая. Никотин приятной болью обжигал горло, попадая в легкие. Мы давно не ругались вот так. Обычно она уходит, а я иду следом за ней. Но вот ушел я. И я здесь один. Ну, если не учитывать Пса, обхаживающего меня со всех сторон. Если здесь он, значит рядом и… — Папочка?  Моя девочка стояла в пижаме с миньонами, держа в руке любимого зайца за ухо. Я едва не съел сигарету. Выкинув ее подальше, я натянул улыбку на лицо.  — Ты чего не спишь, родная?  — Услышала как ты приехал и проснулась. Привет. - девочка сонно улыбалась, потирая глазки.  Я усадил девочку себе на колени, прижимая ее голову к своей груди, вдыхая ее аромат. Она пахнет молочным печеньем, как и тогда, с момента нашей первой встречи.  — Мы редко видимся, да? Переживаешь из-за этого?  — Я просто скучаю. Мама тоже. Очень.  — Я знаю. Милая, нужно немного потерпеть, ладно?  — Ты много работаешь чтобы купить мне тот розовый домик?  — Все розовые домики мира, Лайт. У других дядей и тетей очень много плохого случилось, я должен им помочь.  — Мой папа железный человек, я знаю! Я всем так говорю!  — Я люблю тебя больше всех на свете, ты знаешь?  — А ты не перестанешь меня любить?  Ее голос стал тише, а большие глаза застелила пелена слез.  — Почему это я должен тебя разлюбить?  — Потому что у тебя будет новый ребенок из живота.  — Будет и я тоже его буду любить. Но тебя, свою любимую девочку, всегда буду любить капельку больше. Но никому не говори. - я подмигнул дочери, целуя темные волосы. — Мы одно целое, помнишь? - я накрутил ее белоснежную прядь на палец, притягивая к своим волосам.  — Одно целое. - девочка обвила мою шею руками, крепко прижимаясь.  Я действительно хотел бы быть железным человеком. Не таким, которого показывают в фильмах. А просто иметь железную броню. И она была у меня, пока одна несносная девушка не залезла под нее. Не только под броню, под самые рёбра, хватаясь за сердце своими длинными ногтями.  Какое-то время мы сидели с Лайт на крыльце, покачиваясь. Малышка уснула, а я понес ее в спальню. В гостиной сидела Эвтида, поджав колени под себя и обняв живот. Грустный пингвиненок. Как только она увидела нас, то открыла рот, желая что-то сказать. Я лишь отрицательно мотнул головой, указывая на спящую Лайт.  Я уложил дочь на кровать, укрывая одеялом. Рядом положил зайца и Пса, который тенью за нами ходил. Поцеловав крошку в лоб, я остановился в дверях.  — Охраняй ее сон, чертила. - обратился я к коту перед тем как покинуть спальню.  Я спустился вниз, где меня ждала жена.  — Ты ела сегодня?  — Ела. - сухо и без эмоционально ответила она.  — Хорошо.  — Хорошо.  Я пожал плечами, наливая себе апельсиновый сок. Я не привык вот так вести себя в ссорах, но сейчас ситуация была другой.  — Ладно, хорошо, прости меня, Амен! - девушка подошла ко мне, заглядывая в лицо.  — Это одолжение?  — Тебе нужны были извинения, а сейчас ты говоришь, что это одолжение?  — Я не просил извинений, Эва. Я не убегу плакать в уголок, если их не будет. Лучше без, чем вот так. И надень носки, заболеешь.   — Слушай, Амен, я… прости меня, пожалуйста. Столько всего происходит у меня в голове… Я выгляжу как бегемот! Кругом столько красивых женщин, включая тех, кто с тобой работает, а в фильмах так обычно и случается.  Слезы падали на ее щеки крупными каплями, она обнимала себя руками, смотря в пол.  — Совсем не изменилась за десять лет. – я притянул девушку за руку к себе. — Такая же дурная.  Она уткнулась лбом в мою грудь, хмыкая.  — Ты самая красивая женщина в мире. И вовсе не бегемот. Только если самый красивый. - я чмокнул ее в нос, обнимая.  — Я люблю тебя. Простишь меня?  — Я люблю тебя больше. И нашу тыковку. - я погладил животик, ощущая толчки.  Вот он - мой мир.