Свет мой

На улице снова невыносимая жара, июль. И я жду не дождусь главной встречи. Наш доктор, Миссис Рэй, сказала, что примерный срок 25 июля. Я ждал этот день и был готов. Я скупил всё необходимое и ждал встречи с малышом. Мы до сих пор не знаем пол. И многие говорят исходя из формы живота, что у нас будет сын. Это очень странно. Сын? Я и знать не знаю, что это такое. Я привык к заколкам и единорогам. У Рэта, кстати, будет мальчик. Наследник, как он говорит. Если всё таки у меня будет сын, то мне предстоит самая тяжёлая из миссий - вырастить достойного мужчину. Воспитание девочки сильно отличается. Я воспитываю королеву, максимально завышая планку, чтобы лишь единицы смогли добраться до этого уровня или выше. А задача в воспитании сына - помочь ему стать тем, кто способен перепрыгнуть любую планку. Эва говорит, что я драматизирую. Возможно, что это действительно так, но я нервничаю.  Наша жизнь полна неожиданных поворотов и событий. Я и думать не мог, что в свои годы я буду отцом двоих детей. Свои зрелые годы и старость я представлял в одиночестве где-то на Мадейре или, может, где-то в Норвегии. В глубинке, окруженный морями или лесами. Сидел бы у камина со своим таким же старым, как и я, псом. Наверное, это был леонбергер или какой-нибудь из мастифов. Большой, свободолюбивый и спокойный. Как и я. Только я не пускаю слюни водопадом, как они. Возможно, я бы занялся чем-то, чем обычно занимаются мужчины преклонного возраста - начал бы коллекцию, играл бы с соседом в шахматы за стаканом местного пива и возвращался бы к себе в берлогу, где царило одиночество. Одиночество - интересная штука. Пугающая и манящая. Раньше я думал, что она идеальна для меня. Так было ровно до того момента, пока я не стал отцом. А потом мужем. И вот, снова отцом. Теперь мои вечера будут наполнены детским смехом, даже когда они вырастут. Моя дочь будет приезжать ко мне после колледжа, универа, работы. Однажды она скажет мне, что выходит замуж, что беременна… А мой сын когда-нибудь захочет взять старого ржавого корча и мы будем торчать с ним в гараже. И плевать, что у меня свой автопарк. Такое сближает обычно. У меня не было отца и я бы всё отдал за то, чтобы извозиться в мазуте с ним и провоняться бензином с ног до головы. И я дам своему эту возможность.  А после он придет ко мне и скажет, что нашел любовь всей своей жизни и я пойму его лучше, чем кто-либо и ни за что не дам ему совершить свои ошибки. Да, я повелся на убеждения своих друзей, что у меня будет сын и теперь верю в это.  А потом, где-то в конце, смотря на своих чудесных детей, уже совсем взрослых, ко мне придет осознание, что в этом и есть вся моя жизнь. Не в круглых суммах на счетах, не в работе, не в личном автопарке, не в недвижимости в разных концах мира. Совсем не в этом. Моя жизнь - в них. В этой талантливой маленькой девочке, в сильном и умном сыне. В этой совершенно безумной и дьявольски красивой женщине, которую я люблю. Когда все цели будут достигнуты, все мечты исполнены, а в душе будет абсолютное спокойствие - вот тогда я смогу сказать точно, что я достиг всего.  А сейчас мы едем в очередной супермаркет. Я совсем забыл про свой день рождения, но про него помнит Эва.  — Может, поедем домой? Ты какая-то бледная. Всё хорошо?  — Да, милый. Немного укачало.  Лицо девушки было неестественно бледным. Она ерзала по сидению, меняя позы.  — Давай съездим завтра. Или перенесем на другой день. Сейчас есть дела поважнее этого, Эва.  — Это твой день рождения, ты, засранец! Ты всё для меня делаешь, а я хочу сделать хоть что-то для тебя!  — Ты моя жена и мать моих детей, разве мне нужно большее?  — Амен Эдвард Джонс!  Она называла меня полным именем каждый раз, когда злилась. А еще смешно краснела и топала ножкой. Мой смешной и абсолютно очаровательный хомячок. Мне чертовски нравились ее круглые щечки и я не мог отказать себе в том, чтобы потискать ее каждый раз, когда она злилась. И вот сейчас я только прикоснулся к ее лицу, пытаясь ухватить щечку, как вдруг: — О боже! Боже, боже, боже! Чертова хрень!  — Миссис Джонс, у вас очень грязный рот!  Девушка скукожилась, ее без того огромные глаза стали размером земной шар.  — Я сейчас взорвусь, мамочки! О боже!  Она держалась за живот и ко мне пришло озарение.  — Боже, Амен, что ты как камень! Я рожаю-ю-ю! О господи, чёртово дерьмо!  Ох, твою ж мать. Мы рожаем!  Едва не уронив телефон я набрал номер скорой помощи.  — 25-я авеню. Мы рожаем!    Диспетчер что-то бубнила по скрипту.  — Мы рожаем, я говорю! Из моей жены сейчас выпадет ребенок прямо в салон Бентли! Я, блять, юрист, а не акушер! Мы не можем ждать! Мне сказали, что из-за пробок скорая будет через минут 30. Вряд ли наш ребенок подождёт. Типа эй, малыш, погоди еще полчаса, час пик, все дела. — Едем сами, любовь моя. Ты дыши только, ладно? Давай со мной.  Я начал судорожно дышать, вспоминая уроки дыхательной гимнастики, куда мы тоже ходили. Эвтида вцепилась одной рукой мне в предплечье, а второй за ручку авто.  — Боже, я умираю!  Под ней образовалась большая лужа. Капли стекали с кожаной обивки салона. Отошли воды, дело дрянь.  Я летел по городу, огибая пробки. Летел хлеще, чем Марсель в моем любимом фильме «Такси».  — Рон, это Джонс. Есть кто на посту на пути к центральной больнице? – я быстро набрал номер знакомого.  — Последний патруль выехал за каким-то идиотом, летит под двести в час пик! По всем камерам нашли, едут за ним. Потом будут свободны. Тебе нужны мои парни?  — Этот идиот я, Рон! И моя жена сейчас родит! Мне нужно сопровождение. Кажется, оно уже у меня есть. - я посмотрел в зеркала, за мной ехал целый караван из мигалок.  — Ох, чувак, едь так быстро, как нужно. Мои парни с тобой. Будь аккуратнее и легких родов вам!  Я сбросил звонок, смотря на Эвтиду. Моя девочка сидела с широко разведенными ногами и обнимала живот. Слезы катились по лицу, в глазах читался безумный страх.  — Все будет хорошо, любимая. Дышим, дышим, дышим.  Она держалась за меня так крепко, что казалось, что если она отпустит, то кусок мяса останется в ее руке. И если бы ей от этого стало хоть на процент легче - то пусть разрывает меня всего по кускам.   Звонок телефона нарушил и без того сложную ситуацию. Лайт. Не поднять запрещено законом. — Да, милая,— я запыхался, хотя даже не ходил. — Посмотри в полке на кухне. Или попроси дядю Тизиана, он найдет.  Любимый резиновый Сквидвард дочки потерялся.  — Малышка, мне тоже грустно, что ты потеряла своего осьминога. Давай я приеду чуть позже и найду его, если Тизиан не сможет? Отлично, люблю тебя.  Я скинул звонок. Нельзя паниковать при ней, с одной стороны у меня рожающая женщина, а по ту сторону трубки ранимый ребенок. Эва обычно тоже очень нежная и ранимая, но точно не сейчас. Она была полна агрессии. Я в жизни столько грязных слов от нее не слышал! Если бы эту женщину поставили бы на ринг с Мухаммедом Али — это был бы конец его карьеры.  — Хорошая моя, мы почти на месте. Еще чуть-чуть.  — Да я не контролирую это, знаешь ли! Из меня лезет хренова дыня! Или какой фрукт у нас сейчас, ты же знаешь.  — Арбуз, любимая. У нас арбуз.  — У меня из вагины лезет арбуз! Думаешь это… О боже!  Впереди уже виднелась больница. Моя Бентли превратилась в гоночный болид. И вот, мою жену утащили на носилках. Мы поднимали речь о парных родах, но пришли к мнению, что нам не принципиально, будут они или нет. Я, конечно, планировал присутствовать, но дело произошло раньше назначенного срока и я не был готов. Поэтому я сейчас расхаживаю в предродовой. Я здесь уже часа два, не меньше. Я докапался до всех врачей, кажется, они меня все ненавидят. Скоро полночь, кругом тишина. Ко мне до сих пор никто не вышел, ничего не сказал. Мои и без того белые волосы начали седеть, я уверен.  00:15. 18 июля. Мой день рождения. Я сижу в белом халате уже четыре часа и не знаю, куда себя деть.   — Мистер Джонс? - дверь открылась и в проеме появился возрастной мужчина в халате.  Я подскочил со скоростью света, оказываясь рядом с ним.  — Что с моей женой?  — Тише-тише, присядем.  Что, черт возьми, значит присядем?!  — Что с моей женой? Я повторяю вопрос и будет лучше, если вы на него ответите.  Если эта старая развалина будет молчать и дальше, я пинцетом вырву каждый волосок из его усов.  — Ваша жена отлично справилась, очень…бойкая женщина. - вокруг его глаз появились морщинки, взгляд смягчился. — Могу вас поздравить, мистер Джонс, у вас дочь.  — У меня кто? Дочь?  Во мне взорвалась тысяча фейерверков. У меня две дочери! Целых две! Срань Господня!  От переизбытка эмоций, я кинулся к доктору, заключая его в объятия и поднимая над полом. Мужчина посмеялся, вежливо попросив опустить его на пол.  — Я прошу прощения, сэр.  — Понимаю, не каждый день рождается дочь. Это отлично. Но нередко мужчины расстраиваются, ожидая сыновей.  — Это моя вторая дочь. И поверьте, я счастливее всех в мире. Я могу увидеть жену?  — Конечно. Сейчас пройдем дезинфекцию и я проведу вас.  Я захватил букет, который час назад привез доставщик и двинулся за доктором. Больничный запах сменился. В палате пахло парфюмом Эвтиды и чем-то молочным. Моя жена лежала на кровати, а права от нее крошечный комок в пеленке с уточками. Ох.  — Хорошая моя, как ты? - первым делом я подошел к Эве, целуя любимые губы.  — Всё хорошо, милый. Знакомься, это наша девочка.  Она села выше и взяла сверток на руки, поворачивая его ко мне. Сердце сжалось, забывая о том, что должно биться. Она была такой маленькой, но больше, чем Лайт, когда я впервые увидел ее. Девочка спала, причмокивая губами. Еще был непонятен цвет волос или глаз, но эти губы точно достались от мамы.  — Я могу?  — Спрашиваешь? - Эва переложила мне дочь в руки и мир вокруг исчез.  Девочка тут же разлепила глаза и уставилась на меня. Ее лицо выражало слишком много эмоций для той, кто появился на свет двадцать минут назад.  — Здравствуйте, персик, я твой папа.  Я аккуратно держал сверток в руках, разглядывая дочь. Боже, у меня две дочери. Три девочки! Разве может быть что-то лучше? Она изучала меня, а я ее. Интересно, каким она меня видит и какой вырастет? Будет ли она похожа на Эву? Или, может, на меня?  — С днем рождения, дорогой. - прошептала Эва, кладя свою ручку в мою.  — Я люблю тебя. Больше всего на свете, Эва. Спасибо. Лучший день рождения в жизни.  Все последующие дни я проводил параллели. Мои дочери были такими разными. Лайт была неспокойной и очень шумной, что, в целом, осталось неизменным. А Айлин, так мы назвали нашу малышку, была ее полной противоположностью. Она практически не плакала и спокойно спала ночью, переодически хныкая, прося кушать.  Лайт - означает свет. Она яркая, ослепляющая, как солнце. Айлин – лунный свет. Она спокойная, тихая, как луна.  Лайт с удовольствием вошла в статус старшей сестры и уже пытается воспитывать новорожденную сестру. Кажется, если она не остановится, то первым словом Айлин станет либо барби, либо что-то вроде «ну ваще».  Эва расцвела, материнство ей очень к лицу. Я помогал ей со всем, чем мог, а она, хихикая, отбирала у меня дочь, заявляя, что такими темпами она будет любить меня больше, чем ее. 

Год спустя

Теперь мой день рождения празднуется в тематике Холодного сердца. Кругом висели изображения Эльзы и ее странных друзей. Меня подташнивало от песни «Отпусти и забудь» и пугало то, что я частенько подпеваю себе под нос.  Лайт уже пять с половиной! Впереди школа, очень нервный период. Но она умница, настоящий боец. Айлин год. Она недавно начала топать и теперь по дому ходит маленький гном, который норовит каждый раз выкинуть из нижних полок всё содержимое. А еще ее первым словом стало красноречивое слово «сиси», которые так активно обсуждал Рэт, сидя у нас на кухне. Я едва избавился от этого, краснея перед Эвтидой.  На моей одежде и рабочем месте вдвое больше наклеек с принцессами, на голове вдвое больше заколок. И я вдвойне счастлив.  Я не готов принимать тот факт, что мои дети растут. Как и не готов принимать то, что для них время идет в плюс, а для меня уже начинает идти в минус. Как это называется? Кризис среднего возраста?  Я курил на крыльце, когда гости разошлись.  — Привет?    Моя жена села рядом со мной, накрывая нас пледом.  — Привет, красивая. - я притянул ее к себе, выпуская дым в противоположную сторону.  — Устал?  — Дети быстро растут, я старею. Жизнь быстрая штука.  — Это точно, любимый. Но мы еще очень даже ничего!  — А если Лайт приведёт домой парня?  — Ей нет еще даже шести, Амен. Всё будет в порядке, мы со всем справимся.  — И как всегда вы правы, Миссис Джонс.  Мы часто убегали ото всех прячась в нашем месте, где проводили время упиваясь друг другом. Время шло, а эта женщина всё так же дурманила меня. Я всё таки приобрел недвижимость на Мадейре. Понта-ду-Сол стал нашим домом. Я перешел на дистанционное управление компанией, Эва всё так же занимается архитектурой. Девчонки отлично ладят друг с другом. Айлин копия Эвы. Только глаза мои - смуглая черноволосая малышка с ледяными глазами. Мы часто гуляем на побережье, наслаждаемся друг другом и временем, что у нас есть.  Я отец двоих детей. Двух дочерей. И каждый раз, сидя на террасе, наблюдая за своими девочками, я отмечаю для себя многие вещи.  Жизнь чудная штука. А когда ты отец двоих дочерей, то она чуднее в несколько раз. Я понял, что неважно, насколько ты брутальный и как часто посещаешь спортзал - рано или поздно тебе накрасят ногти и нацепят бантики на голову. Единственный выход - смириться и принять ситуацию. Пункт номер два – ты становишься сентиментальным. Когда ты видишь эти хитрые глазки, полные вселенской любви – ты готов отдать всё, а если у тебя чего-то нет, то найти и отдать это. Пункт номер три – будь ты хоть тысячу раз прав, но это не имеет абсолютно никакого смысла, если от этого твоя женщина плачет. Пункт номер четыре – ты знаешь все диснеевские песни наизусть и начинаешь вникать в них, замечая много моментов. Как и в жизни. С детьми ты видишь больше, чем видел до них. Пункт номер пять – я живу с тремя женщинами. И я не могу их понять. Они созданы свыше, их невозможно понять, невозможно угадать следующий шаг, мысль и прочее. Они - эмоции. И я никогда их не пойму, как сильно бы не хотел. Этим они и прекрасны – своим безумством, эмоциональностью, непредсказуемостью.  Единственное, что я понял за эти годы — моя жизнь ничего бы не значила, если бы в ней не было одной королевы и двух маленьких принцесс.  Я счастлив. Так, как никогда не был прежде. Я обожаю женщину, с которой живу и благодарю судьбу, господа, Санта Клауса : кого угодно, за то, что мне была послана эта женщина.  У меня жена, дети, кот. Моя жизнь наполнена любовью и Диснеем.  Однажды темнота моей жизни была развеяна ярким светом. И моя черная жизнь теперь имеет розовые краски. В ней наконец есть смысл и свет. Мой свет.