Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

Посвящается памяти Хелен МакКрори, сыгравшей для нас великолепнейшую Нарциссу Малфой в фильмах о Гарри Поттере.Спасибо за то, что стала для нас самой настоящей волшебницей.

15 февраля 2000 года. Прохладный воздух весеннего Лондона уже благоухал терпкими нотками наступающего тепла, подтаявшие шапки снега все еще покрывали крыши домов, пики редких худощавых деревьев и мощеные дорожки. Звонкая капель размеренно постукивали убаюкивающий ритм, а пересвист птиц ознаменовал наступление солнечного утра. Англия будто пела, встречая путников, вернувшихся домой из дальнего путешествия. Отпуск, данный министерством после ранения Драко, сменился каникулами в Академии, национальными праздниками и прочими, по мнению Малфоя, торжествами безалаберности. В общей сложности, Гермиона и Драко провели в Италии почти три месяца. Грейнджер взяла отгул на написание выпускной работы и изредка выполняла срочные выезды и поручения от местного Отдела Тайн, как сотрудник по обмену. Но всему есть предел, даже отдыху. Из-за небольшой разницы во времени ребята прибыли в Лондон еще засветло и, оставив вещи в гостиной Гриммо, чтобы не поднимать лишнего шума, решили прогуляться до местной кофейни за завтраком. Гермиона зябко сжимала горячий стаканчик с черным кофе, мечтательно разглядывая знакомую улицу с щемящим сердцем. Порывы ветра ворошили копну кудрявых волос, и девушка зарылась носом в широкий гриффиндорский шарф. Драко усмехнулся, бросая на фигуру взгляд, и отхлебнул свой напиток, покрепче сжав свободную руку девушки в попытках согреть. — Соскучилась? — мягко спросил он останавливаясь. Грейнджер замерла, вытянутая из потоков нахлынувших воспоминаний, и улыбнулась: — Немного. Вроде прошло не так много времени, но все будто… изменилось. Уголки губ Малфоя дрогнули, и он отпустил руку гриффиндорки, поправляя шарф у нее на лице, делая его еще шире. Подавив усмешку от вида Гермионы, которая выглядела как насупившийся воробушек, парень пробежался взглядом по улице. — Просто мы уезжали зимой. Весенний Лондон гораздо более дружелюбен. — он сомкнул губы в тонкую линию. Глупо было отрицать, что он тоже соскучился по дому. В Италии было хорошо, но он никогда не чувствовал эту страну «своим» местом. По духу она идеально подходила Забини, который считал лоботрясничество своим кредо. Правда, при одном только взгляде на Гриммо и примыкающую аллею, на него сразу навалился ворох всех оставшихся здесь проблем. Будто они только и ждали, чтобы выпрыгнуть из-за угла, стремясь нарушить только-только восстановленный баланс в его душе. Гермиона уловила в задумчивости слизеринца нотки печали и переплела его пальцы со своими: — Драко… — звук его имени из ее уст стал привычен и незаменим, как стакан горячего кофе по утрам и сонливое чтение книги перед сном. Он его спасал. Малфой жил только им в последнее время. — Все будет хорошо. Ты со всем справишься. Малфой вздернул бровь, обращая испытывающий взгляд на гриффиндорку: — Ты планируешь бросить меня на растерзание проблем и неурядиц, Грейнджер? Девушка замялась: — В смысле… Нет, конечно… Драко наклонился к ее лицу, оставив невесомый поцелуй на веснушчатом носу: — Тогда «мы» справимся, верно? Куда я без боевой гриффиндорской мощи. Мне нужна отважная приманка. — он подергал за шарф шутливо нахмурившейся девушки. Грейнджер покачала головой и усмехнулась себе под нос: — Боевую мощь оставь для Гарри. Я буду с тобой в центре логистики. — Отличный план. Тихо переговариваясь, пара двинулась в сторону дома, не разнимая рук. Они наслаждались обществом друг друга и тишиной пустынного города. Как только они вернутся в квартиру, им точно не видать подобного спокойствия. Грейнджер тихо приоткрыла дверь, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить домочадцев. Но она зря переживала, в гостиной уже трещал камин, а ее глаза ослепил яркий свет. — Гермиона! — воскликнул женский голос, и рыжая молния врезалась в девушку, чуть не сбив с ног. Джинни прижимала подругу к себе крепкой хваткой мракоборца. Ее волосы были все так же коротко подстрижены, а домашняя одежда, судя по размеру, принадлежала Гарри. — Джинни! — обрадовалась Грейнджер, принимая объятия. — Не знала, что ты тоже тут! Из-за угла выглянула лохматая кудрявая макушка. Гарри поспешно надевал очки, разглядывая пришедших. Как только его взгляд сфокусировался, яркая улыбка озарила небритое лицо. — Гермиона! — тоже просиял Поттер и присоединился к копне объятий. Стоявший рядом Драко громко фыркнул и закатил глаза, разматывая шарф. — И правда, здесь же только она. — пробурчал он, сбрасывая обувь. — С таким успехом вы бы и не заметили, останься я в Италии. Джинни оторвалась от подруги и ехидно взглянула на слизеринца: — Неужели малыш Драко тоже хочет обнимашек? Соскучился? — О, нет-нет. Меня все устраивает! — отчеканил парень. Но Уизли уже было не остановить. Она метнулась к слизеринцу, отчего тот подпрыгнул на месте от неожиданности и юркнул в сторону от игривой подруги. — Давай, иди сюда! И тебе достанется. — приговаривала Джинни, стремясь ухватить Малфоя за одежду. — Убери руки, рыжая бестия. Оставь это Поттеру и своему выводку. — Драко всеми силами пытался улизнуть от Джинни, которая уже начала гоняться за ним по гостиной. — Я сказал, руки! Поттер! Усмири ее! Гарри прыснул в кулак, тряхнув кудрями: — Бойся своих желаний, Малфой. — Что у вас там за шум в такую рань? — раздался голос сверху. Сириус в домашнем халате и с кружкой в руке спускался по лестнице, застав смеющихся Гермиону и Гарри у двери, и Драко Малфоя, распластавшегося на диване, чья нога находилась в цепкой хватке Джинни. Его абсолютно одомашненный и уютный вид окончательно расслабил Грейнджер, и она не могла удержаться от облегченного вздоха. Глаза Бродяги расширились, и тот заспешил вниз: — Вернулись! Блэк рывком поднял Драко за грудки, вырвав из хватки Джинни, и потрепал того по волосам: — Посмотри-ка. Загорел. Окреп. Прям жених! Глаз Малфоя задергался, и он прочистил горло, принимая мужицкие похлопывания по всем доступным дяде местам с невероятной стойкостью, которую он мог позволить себе лишь по праздникам и после долгой разлуки. — И ты хорошо выглядишь, Сириус. Бросил пить? — ухмыльнулся Драко, с трудом выпутываясь из стальной хватки дяди и пожимая ему руку. — Заметно? — загордился Бродяга. — Пить я, конечно, не бросил. Но рад, что вчерашний массаж пошел мне на пользу. Он скосил глаза на Джинни и склонился к Малфою, громко шепча: — Спаси меня, Драко. Я в заложниках повышенной заботы в стиле Уизли. Скорчи рожу или скажи чего-нибудь противное! — Чего? — удивленно выгнул бровь парень. — Делай, что говорят. — шикнул Блэк, подтверждая свою серьезность. — Ты умом тронулся, что ли? — нахмурился Драко, отходя от Блэка на шаг в попытках обнаружить следы безумия на его лице. Сириус облегченно выдохнул: — Как глоток свежего воздуха. Мне тебя не хватало. Малфой удивленно проводил Блэка глазами, переводя вопросительный взгляд на Поттера. Тот лишь пожал плечами и покрутил пальцем у виска. — Принцесса! — Бродяга расцеловал Гермиону и помог снять пальто. — Пойдем, расскажешь мне про поездку. Признаюсь честно, если бы не Джинни, мы бы тут утонули в горе немытой посуды и в плотной завесе мужских запахов… Он увел девушку на кухню, за ними последовала Джинни, оставив багаж в распоряжение Гарри и Драко. Парни неловко переглянулись. Поттер усмехнулся и подошел к Малфою, протянув ему руку. — С возвращением. — отчеканил Поттер. — Вот только не надо делать вид, что ты этому рад. — покачал головой Малфой, но все же принял рукопожатие. — Не дождешься. — тряхнул головой Гарри. — Перекур? Малфой осмотрел несколько чемоданов и всякие сумки, валяющиеся на полу, и грустно вздохнул. Желание курить пересилило страх быть пойманным инспектором здоровья и цензурной лингвистики Грейнджер. — Не откажусь. — кивнул парень, и они с Поттером юркнули на чердак.

***

Драко выдохнул густой терпкий дым носом. Он стоял у приоткрытого окна, облокотившись на прохладную стену, и ловил взглядом одинокие капли тающего снега. Он стряхнул пепел щелчком пальцев в щель между рамой. Серые крошки затанцевали на ветру, уносясь прочь. — Как твое здоровье? — нарушил молчание Гарри, устроившийся в старом кресле. Он поджег сигарету взмахом пальцев и откинул голову на спинку со вздохом, полным облегчения. Малфой стрельнул глазами в соседа, проклиная того за нарушение его умиротворения. — Если ты счел это наименее банальным способом начать диалог, чем спросить о погоде, то ты просчитался. — фыркнул слизеринец, возвращаясь к созерцанию чудес природы. Драко почувствовал облегчение, вновь обретя возможность огрызаться. Воздержания от этого способа коммуникации иногда становилось просто невыносимым, но он не мог и не хотел позволять себе срываться на Грейнджер. А вот Мальчик-для-битья был идеальной жертвой. Гарри тяжело вздохнул, выдыхая сигаретный дым плотным облаком: — Приятно ощущать, что в мире есть хоть какая-то стабильность. Скорее луна исчезнет с неба, чем Драко Малфой станет хоть чуточку вежливее. Малфой закатил глаза, разминая давно не использовавшиеся для этого мышцы, и исподтишка осмотрел надоедливого напарника. Поттер выглядел…не так хорошо, как мог бы, и Драко только сейчас это заметил. Гарри осунулся и как будто бы потерял не только вес, а еще и несколько лет в придачу. И это притом, что почти все каникулы он провел с семьей Уизли, где не есть каждые две минуты было преступлением. Для Малфоя до сих пор оставалось загадкой, как Уизлетта сохранила свою стройную фигуру. Магия или генетика? Драко прикрыл глаза. Табачный дым окутал его вязким кольцом, а мысли стали плавать в голове, как в киселе. Он сжал переносицу тонкими пальцами, пытаясь отыскать причины не поддерживать порыв Поттера на разговор по душам, но не смог. Гарри многим жертвовал, спасая его. Пусть они и были в своеобразном расчете, даже учитывая, что Драко подставился под смертельно опасное проклятие для спасения напарника — Поттер сделал для него гораздо больше. — Нормально. — все же бросил Малфой ответ на вопрос Поттера, подходя ко второму креслу. Упав в него, он поднял ворох пыли и чуть не закашлялся, рукой разгоняя оседающие частицы. — Рана на груди еще заживает, но кровью после еды уже не плююсь. Гарри все еще не поднимал головы, пуская колечки дыма под потолок. На его губах заиграла улыбка облегчения: — Это хорошо. — Учитывая ваши с Сириусом усилия, я обязан был восстановиться. — тихо произнес Малфой, тоже устремляя взгляд наверх. Может, там ответы на все его вопросы? Гарри напрягся и с силой сжал глаза, прогоняя тошноту. То, что случилось с Пэнси, вновь погружало его в то состояние, с которым он начал прошлый год. Его часто захлестывали образы ее сумасшедшей улыбки, и он не знал, куда от них деться. Парень вновь стал слышать голос…только теперь он принадлежал Паркинсон.

«Давай, Гарри… Убей меня.»

«Все, что ты умеешь это стоять за спинами товарищей! А самому спасти друга… кишка тонка?»

— Поттер? — Драко задал вопрос, но Гарри не услышал его, стараясь вырваться из оков собственного разума. — Але! Поттер! Гриффиндорец встрепенулся и заметил, как испепелил сигарету в руках. Его грудь испуганно вздымалась, пока невидящие глаза бегали по потолку. — А? Да? — попытался отдышаться он. — Прости, что ты говорил? Малфой, уже сидевший прямо, настороженно рассматривал напарника, сжав свои тонкие брови на переносице: — Опять? Гарри шумно выдохнул, сгибаясь пополам и закрывая лицо ладонями. — Да. — ответил он, выдержав паузу. — Не так, как было раньше, но терапию продлили. Не волнуйся, я держу себя в руках, на нашей работе это никак не скажется. — А на тебе? — спросил Драко, разворачиваясь к Поттеру всем телом. Красные пятна гнева начали покрывать его лицо стремительнее разрастающегося пожара. — Ответь мне, Поттер, когда же ваша с Сириусом блядская самопожертвенность перестанет поворачиваться к вам жопой? Гарри поднял болезненный взгляд на Драко и поджал сухие губы. Вопрос повис без ответа. — Неужели это того стоило? — прошипел Малфой. — Ты не думал что… — Малфой. — спокойно перебил его порыв Гарри. — Хватит… — Нет, не хватит! — Драко вцепился в подлокотники кресла, чуть не разрывая ветхую ткань. — Какое право вы… — Клянусь, еще слово… — все так же ровно продолжил Поттер. — И я тебе двину. Малфой резко поднялся с кресла, сжимая и разжимая кулаки, старясь не смотреть в сторону лохматого идиота. Он замолчал, но не из-за обещания расправы со стороны Поттера. Драко и сам сильно запутался. У него не было такого уж строгого морального компаса и он не считал, что недостоин быть спасенным за счет смерти другого. Даже Пенси. И хоть деталей Малфой не знал, для него было очевидно, что в тот день натворили Сириус и Поттер. Винил ли он их в том, что они решили за него жить ему или умереть? Нет. Пусть он не помнил последние события после ранения, но точно знал, что умирать ему не хотелось. Малфоя бесило не это. Его вымораживало, что он никак не мог… уложить в голове, что ради него кто-то пошел на такие жертвы. Его злило, что он не понимал, как теперь себя с ними вести. Драко не знал, готов ли он наслаждаться возможностью ходить по этой земле… после всех этих событий было так тяжело отыскать смысл жить дальше. И за эти сомнения он злился уже на себя. — Поттер. — Драко успокоил болезненную кашу чувств, захлестнувших его многотонной лавиной. — Расскажи мне, как это произошло. — Зачем? — покачал головой Гарри, поджигая новую сигарету. Малфой нашел в себе силы, чтобы вернуться в кресло рядом с напарником: — Я имею право знать, не думаешь? — Не думаю. — почему Поттер был так спокоен, для Драко оставалось загадкой. Это было нечто новенькое. Слизеринец усмехнулся и покачал головой: — Наверное, ты прав. Может, мне это и не нужно. Но, полагаю, ты не можешь это доверить никому, даже своему врачу. Не вижу проблемы в том, чтобы разделить это бремя со мной. Я вроде как… причастен. Гарри вскинул поникшую голову, пытаясь разглядеть тень издевательства на лице Драко, но тот сверлил его настойчивым взглядом: — Прими и мою помощь, Поттер. — Ты точно нездоров. — выгнул бровь Гарри. — Или Гермиона заразила тебя гриффиндорством? — Бери, пока дают. — фыркнул Драко, почувствовав горечь. Он выкурил сигарету до фильтра. Поттер молча выждал паузу еще несколько секунд и убедившись, что ему не отвертеться, протянул Драко портсигар: — Возьми. Понадобится. Слизеринец испепелил остатки прошлой сигареты и выудил новую, покрутив в тонких пальцах, пока Гарри начал свой рассказ. — Ничего захватывающего в этом не было. Мы просто шатались по самым вонючим местам Лондона. У Сириуса много связей в преступном мире. Я никогда… не видел таких мест. Такое ощущение, что Лютный умножили на сто и разбросали по городу. И, разумеется, мы ее нашли. Она… убила своих родителей и нескольких своих, которые мешали тебя забрать. И потом просто сдалась нам в руки. На лице Малфоя дернулась ухмылка. Коварно. Паркинсон всегда была умной девочкой. — Сириус… обманул ее. Пенси напала. Все выглядело так, будто мы защищались. Но… — Я понял. — прервал его Драко, понимая, что Поттеру тяжело об этом говорить. Гарри поднял голову. Табачный дым заполнил весь чердак и неяркий, будто потусторонний свет пробивался сквозь него белыми нитями. Лицо Поттера было бледным, а взгляд невидящим. Он будто растворялся в пространстве лишь бы не концентрироваться на болезненных воспоминаниях. — Зачем? — хрипло спросил Поттер. Вопрос не был адресован Драко или кому-то конкретному. Гарри будто допытывал саму судьбу. Его глаза блеснули влагой, но он смог сдержать слезы. — Зачем нужны мракоборцы, если все равно существуют такие места, как те, что мы видели и поощряют людей на такую жизнь. Зачем я стал мракоборцем, если путь всегда один — смерть или убийство? Я… понимаю Сириуса и его метод, но действительно ли… Мерлин. Я просто… потерялся. Последние слова Гарри промямлил, вновь роняя голову. Драко понимал его чувства. Поттер, чей рыцарский кодекс был куда строже обычного понятия добра и зла, просто потерял ориентир. Его маяком всегда становилась справедливость. Но разве смерть кого бы то ни было была справедливой? — Поттер. — Малфой постарался избавиться от стали в голосе. — Знаешь, что я понял в Азкабане? В мире нет справедливости. В мире нет абсолютного добра и так называемого «светлого пути». А когда вышел, и стал жить с вами я осознал, в мире также нет абсолютного зла. Нет правильных и неправильных решений. Есть люди и их пути. Вопрос, какой выберешь ты? Гарри молча смотрел на собеседника, пока его сигарета догорала в подрагивающих пальцах. — А какой ты выбрал? — спросил Поттер. Драко сузил глаза и тяжело вздохнул: — Ебать какой сложный, судя по всему. Малфой поднялся с кресла, вновь подходя к окну: — Ты имеешь право разочароваться в том пути, который выбрал, и у тебя еще миллион шансов его сменить, все переосмыслив. Либо же принимай правила игры такими, какие они есть, и не ной. Потерял цель — найди новую. Хочешь перестать творить глупости и совершать ошибки — не выйдет. Весь мир — ошибка. Я ошибка. Ты ошибка. — Драко будто говорил это сам себе, уже несмотря на Поттера. Ему это было нужно не меньше. — Я всегда ставлю на чашу весов цель и средства, но это мой способ оценки. У тебя другой. Но сейчас, если задуматься, смерть Пенси против моей, чтобы ты выбрал? — Ни одной. — ответил Гарри, вспоминая свое первое испытание. У него всегда получалось найти третий путь. — А такая опция была возможна в тех обстоятельствах? — Нет… Не знаю. — В этом и проблема. Ты коришь себя за то, что не попробовал отыскать иной выход. Но просто прими данность, что его не было. Да если и был, он бы подразумевал другие страшные последствия. Все имеет свою цену, даже волшебство. — Малфой устремил колкий взгляд на напарника. — Два вопроса… Нет, даже три. Первый — если бы Сириус не стал искать Пенси, ты бы пошел сам? — Да. — без колебаний сказал Поттер. — А если бы был шанс спасти нас обоих, ты бы им воспользовался? — Да. — даже не замешкался Гарри. — Если бы Сириус не стал убивать ее, чтобы спасти меня, ты бы убил? — Да. Драко удовлетворенно кивнул. — Все просто, Поттер. Сириус решил все за тебя, но ты бы поступил так же. Не надо корить себя за то, что ты не нашел третьего варианта — если он был, Блэк им бы воспользовался. В этой ситуации вы оба приняли единственное правильное решение. И пусть оно не справедливо в мировой концепции и противоречит твоей сути непогрешимого героя — к черту. Разве за то, что ты сделал для человечества недостаточно, чтобы дать тебе один шанс оступиться? Мне вот нисколечко не жаль признать, что без Паркинсон мир стал чуточку лучше. Гарри натянуто улыбнулся: — По логике, да. Но мой способ оценки не логика, а чувства. А чувствую я себя хуево. — Знаю. — Я думал, ты будешь злиться. Из-за Пенси… Малфой приложил лоб к холодному стеклу и прикрыл глаза: — Дура сама виновата. Она натворила слишком много дерьма. Драко затопила волна гнева при воспоминании о никудышном покушении на Грейнджер. Он не заметил, как Гарри присоединился к нему у окна, разглядывая одинокие капли, бегущие по стеклу наперегонки. — Не зазнавайся сильно, но я благодарен вам с Сириусом. — Драко сжег остатки сигареты в пальцах, развеяв пепел по ветру. — Жизнь и правда ощущается иначе после смерти… — И правда. — усмехнулся Гарри. Малфой изогнул бровь, бросив взгляд на Поттера, и неожиданно его пробил хриплый приглушенный смех. Гарри быстро подхватил волну, и вот уже двое сдавленно смеялись, разгоняя тоску. Дверь на чердак скрипнула, и оба парня резко обернулись на звук, чуть не выхватив палочки. В полу выросла рыжая макушка. Джинни с округленными от ужаса глазами прошипела: — Быстро избавьтесь от улик, укурыши! Она идет! Драко и Гарри с ужасом переглянулись и, взмахнув палочками, наколдовали дюжину очищающих заклинаний, чтобы скрыть последствия своего преступления.

***

Благодаря Джинни ребятам удалось избежать кары святой Грейнджерзикции, но получили поучающий выговор за внезапное и подозрительное исчезновение. Вернувшись на кухню, парни присоединились к завтраку. Кроме булочек, принесенных Драко и Гермионой, на столе оказались румяные блинчики, абрикосовый пирог, варенье, шоколадная паста, поджаренные тосты, сыр, колбаса и другие атрибуты роскошной жизни в стиле Уизли. Малфой скосил глаза на Джинни, обходя стол и стараясь скрыть изумленный вид. — А можно поменять Поттера на Уизлетту? — предложил он, усаживаясь на стул и закидывая ломтик ветчины на тост. — Мне кажется, все будут в плюсе. Сириус задумался, откладывая газету и передавая ее Драко, который требовательно выставил перед ним руку: — Я уже уточнял у Молли. К сожалению, эти двое идут в комплекте. Гермиона, накладывающая себе блинчики, перевела взгляд на подругу: — Ты не говорила, что умеешь готовить, Джинни! Я бы взяла у тебя пару уроков. — Я думала, это очевидно. У меня была настоящая боевая подготовка с трех лет. Быть единственной дочерью не так круто, как вы думаете. — всплеснула руками Уизли. Гарри перекинул руку через спинку ее стула, и девушка воровато поерзала. Поттер не подал виду, что заметил ее неловкость и отхлебнул горячий кофе из кружки. Драко с Гермионой переглянулись, спрятав ухмылки, и продолжили трапезу. Малфой развернул газету, пожевывая тост, и закатил глаза, тут же откладывая выпуск в сторону: — Хоть один Пророк за последние три месяца проходил без упоминания моего имени? — Нет. — в унисон ответили Джинни, Сириус и Гарри. — Мы теперь твоей рожей камин топим. — пробурчала Джинни с набитым ртом. — Уверен, это доставляет тебе особенное удовольствие. — проворчал Малфой. — Еще какое. — ехидно улыбнулась Уизли. Гермиона взяла газету, небрежно брошенную Драко, и открыла на первом развороте. Со страницы в нее впился холодный взгляд Малфоя, пробирающегося сквозь толпу на вокзале. Фотография была точно сделана во время шестого курса. Тогда Драко стал пренебрегать ношением школьной формы. На нем был черный пиджак, надетый на водолазку с высоким горлом, и такие же брюки. Волосы были аккуратно уложены, на одном из пальцев красовался массивный слизеринский перстень. Он шел под руку с высокой, стройной женщиной в дорогом наряде, расталкивая толпу. Вдруг женщина подняла голову на фотографа, и сердце Гермионы упало и разбилось на миллион осколков. Конечно же, это была Нарцисса Малфой. Тоска по женщине отразилась режущей болью. Девушка провела пальцами по ее лицу, сдерживая слезы. Драко рядом с ней стиснул челюсти, погруженный в молчание. Они редко говорили о ней. Грейнджер старалась избегать вопросов о маме Драко, чтобы не приносить ему больше боли, но не останавливала, если он хотел рассказать о ней сам. Магическое сообщество не оставило без внимания ее хладнокровное убийство. Перебить молву об этом смогли только статьи о том, что всем членам Отряда Судеб, в том числе и Драко, даровано помилование. Не счесть сколько раз за день Малфой получал письма различного содержания. От сватовства или желания сотрудничать до кричалок и угроз расправы. Все без разбору Драко сжигал сразу же, как получал. Нерадивые репортеры писали обо всем, что взбрело в голову, потому что получить интервью от Малфоя было даже труднее, чем у Министра Магии. Поэтому по Англии теперь ходили слухи о том, что у наследника великого дома сорок девятый размер ноги и обувь он приобретает только на заказ, или о том, что он никак не может расстаться с детскими игрушками и в Мэноре для них есть отдельное крыло. Прежде чем Грейнджер успела прикоснуться к содержанию очередной статьи, Драко забрал газету и взмахом руки отправил в камин. — Эй! Я даже не успела прочесть! — запротестовала Гермиона. — Не стоит забивать себе голову этой ерундой, Грейнджер. — хмуро ответил Малфой, забрав из-под носа Джинни блинчики и поставив их перед Гермионой. — Я и так могу рассказать, сколько у меня денег, недвижимости и какие у меня планы, и каких ХОББИ или ОСОБЕННОСТЕЙ у меня нет и не будет. Девушка не стала долго злиться. В том, что там была одна ерунда, Драко был прав. Однако она все же не могла остановиться и читала почти каждый выпуск, который пережил встречу со слизеринцем. Причины этого ей были неизвестны. Статьи скорее возмущали ее, чем радовали. Наверное, это была очередная попытка контроля качества. Она все ждала ту статью, за которую сможет легально поджечь парадную дверь издательства Пророка. — Кстати, об этом. Драко… — Сириус отряхнул руки и усы от крошек и поднялся со стула. — Мы больше не можем откладывать этот разговор. Малфой сжал губы в тонкую линию. Он вымученно провел пальцами по глазам. Драко был не готов, хоть и знал, что этот день однажды настанет. День, когда надо будет взять себя в руки. Сириус и так подарил ему три месяца спокойствия и возможности смириться. Но как вообще возможно принять… ее смерть. Ему было невыносимо от мысли, что он переворачивает эту страницу его жизни без мамы. Она должна быть сейчас рядом с ним. Давать интервью в газеты, красоваться на первой полосе, как самая богатая волшебница Англии. Не он. Это все ее — не его. Драко этого не заслуживал. По крайней мере, пока. Он хотел стать тем человеком, который будет достоин всего этого богатства. Нажить опыт, свой капитал, своими силами построить будущее. Не силами громкой фамилии. Не руками его предков, что натворили столько дерьма. Малфой ни за что бы не согласился на возвращение своего состояния, если бы не мама. О Нарциссе нужно было позаботиться подобающим образом. Драко почувствовал, как теплая рука, касается его предплечья под столом, и вынырнул из ступора. Повернувшись, он встретился с глазами цвета расплавленной карамели, что смотрели на него с такой теплотой, что корка льда на его сердце начала крошиться, так и не сумев разрастись. Грейнджер не стала целью его жизни, она была путеводителем, не дававшим ему погрязнуть во тьме. — Если это будет необходимо, знай, что я с тобой. — произнесла она так тихо, чтобы только Малфой мог ее услышать. — Я знаю. — он убрал выбившийся из копны кудрей локон и заправил его за ухо девушки, очерчивая контур ее лица. — Но это то, что мне нужно сделать самому. Малфой и Грейнджер настолько привыкли быть только вдвоем, что совершенно позабыли обо всех вокруг. Напоминанием об этом стали три пары испытывающе смотрящих на них глаз и громкий вздох Джинни. — Ущипните меня. Я, видимо, уснула… — залепетала Уизли, прикрывая лицо ладонями и делая в пальцах щелочку. Гарри незамедлительно выполнил ее просьбу с заговорщической улыбкой. — Ай! Гарри! — Ты просила… — закрылся руками Поттер, еле сдерживая смех. — Это образное выражение! — огрызнулась Джинни. Малфой злобно нахмурился, а Гермиона смущенно отвела глаза и скрестила руки на груди, пока Блэк потирал виски, стараясь свыкнуться с мыслью, что нельзя бить детей. Ну…своих, так точно. — Так! Хватит паясничать. Вы двое. — грозно ткнул пальцем в парочку гриффиндорцев Бродяга. — Помогите разнести вещи Драко и Гермионы по их комнатам, пока нас не будет. Малфой прочистил горло и невозмутимо встал из-за стола, забирая свою чашку с кофе и делая долгий глоток, в котором утонуло сдавленное: — В мою… комнату. Глаза Джинни округлились до размера чайных блюдец местного сервиза, и она начала с диким писком восторженно лупить Гарри по руке приговаривая: — Ты слышал? В его… хи-хи… Нет, ты слышал?! Бедный Поттер, которому невозможно было никак спастись от яростной девушки. Он лишь старался прикрыть все мягкие места: — Да, слышал. Слышал я… Джин… Больно. Сириус, чье лицо сменило с десяток различных выражений, все же взял себя в руки и навис над Малфоем. Он быстро переводил взгляд то на него, то на Грейнджер, которая старалась не так сильно краснеть и не подавать страха, хоть уже и продумывала, какого цвета гроб она закажет. — Об этом… Нет. Думать не хочу об этом. Делайте что хотите, не маленькие уже. — отмахнулся Бродяга. — Но помните, первого внука я забираю себе. Как подношение старшему по званию. Гермиона вздохнула с облегчением, хотя мысль о ребенке врезалась осиновым колом ей в голову. Драко чуть не поперхнулся напитком, но решил промолчать. — Я это всем тут присутствующим говорю! — приструнил гогочущую в другом углу парочку Блэк. — Развели тут родовое гнездышко! Стоит отметить, что Сириус был вовсе не так уж и зол, каким хотел казаться. Напротив, в его душе бушевала радость, смешанная с восторгом. Он молчаливо пришел к выводу, что выполнил даже больше того своего родительского долга, каким его себе задумывал. А если еще и внуки будут, то тут он сможет развернуть свою педагогику на полную катушку.

***

План и пути отступления просчитаны и расписаны посекундно. Буквально за мгновение Драко посчитал все входы и выходы, все замки и задвижки. Пять шагов до двери, четыре до окна, еще два, если придется сбегать с середины комнаты. Палочка у него была при себе, но он точно знал, что противник его силен, и у него нет шансов выиграть в дуэли. Оставался только побег. Если выпрыгнуть из окна и смягчить падение невербальным Левисо, можно отделаться ушибами и избежать переломов. Если же он будет безоружен или травмирован, лучше приземляться на носки. Так еще будет шанс сохранить ноги. Однако, что делать с погоней? Трансгрессировать без палочки не удастся, остается только затеряться в толпе. Необходимо как можно быстрее найти людное место и звать на помощь. Нотт? Забини? В этой ситуации выгоднее положится на Блейза. У него не так много боевой подготовки, но достаточно самых разнообразных связей… — Драко? — Сириус стоял, прислонившись к столу. Его домашний пушистый халат зиял несколькими дырами, вероятно, доставшимися от хозяина, которому часто приходилось оперативно менять его на форму спросонья. Шоколадного цвета пижамные штаны в еле заметную бежевую клетку были коротки мужчине и еле доходили до щиколоток. Малфой с усилием моргнул и уселся в кожаное кресло, скрестив длинные ноги. Он подобрал черные брюки, отдающие зеленцой, и поправил белый блейзер, лишь бы чем-то занять руки и еще немного отвлечься. — Если ты собрался прочесть мне лекцию о целомудрии, то не стоит утруждаться. Засчитай мне несогласие со всем, что будет сказано, авансом. — Слизеринец вперил в дядю пристальный взгляд, будто бросая вызов. Блэк со вздохом открыл сервант, покачав головой, отчего кудри, собранные в пучок, нервно пружинили. — Это подождет. Сейчас у нас есть более важные темы. — мужчина выудил из серванта бутылку огневиски и стакан, задумчиво смотря на второй. Блэк все же взял его и подошел к своему креслу, располагая бутылку на журнальном столике. — Похоже, тебя наши дела тревожат еще больше, чем меня. — усмехнулся Малфой, кивая на своеобразный второй завтрак. Сириус отмахнулся и пригубил из стакана со вздохом облегчения. Затем он приманил к себе со стола папку с документами и передал ее Драко: — Поверь, лучше выпить сейчас. Боюсь, до конца дня шанса успокоить нервы больше не будет. Слизеринец принял папку и все же взял свой огневиски, поступив, хоть и дурному, но примеру дяди. Алкоголь обжег горло, и Драко сделал глубокий вдох, разгоняя его по крови. Мир вдруг стал куда более понятным, а проблемы не такими тяжелыми. Спасибо, Сириус. — Пока тебя не было, я собрал документы, с которыми надо явиться в Министерство. Там выписка из Мунго о полученных травмах, справка из Академии, все судебные выписки. — Блэк наблюдал за тем, как племянник перелистывает бумаги. Выражение его лица становится все более сосредоточенным, несмотря на появившийся алкогольный румянец. — Дальше идут документы о помиловании, в том числе то, что тебе должно вернуться и сколько. Их надо будет подписать. Малфой пробежался по тексту. На то, чтобы перечислить его имущество ушло аж три листа. В нем были упомянуты и несколько промышленных помещений, четыре жилых дома в элитном квартале Косого переулка с арендой помещений на первых этажах, земли в Шотландии, аптека и куча всего прочего, чего Драко не знал сам, и разумеется, Малфой Мэнор. — Верити связался с бухгалтером и агентами твоего отца. Они согласились продолжать сотрудничество за ту же оплату, чтобы ты не тратил свое время на бумажную волокиту. — Блэк отставил стакан и упер локти в колени. — Они все сволочи. Я найму своих людей. У Забини точно должны быть проверенные специалисты. — отчеканил Драко, не отрываясь от чтения бумаг. — Я так и подумал, поэтому написал ему и его матери. — Сириус откинулся на кресле с гордым видом. — Среди предложенных я нашел одного бухгалтера в Лондоне и агентов недвижимости, готовых взяться за работу уже завтра. — Отлично. — Малфой сжал переносицу. Бродяга бывал надоедлив, но сейчас Драко готов был искренне поблагодарить дядю. Сам он бы разбирался с этим несколько недель точно. Отец посвящал Малфоя в дела дома, однако тогда Драко сам не был готов наматывать на ус. В мэноре так-то находился самый опасный злодей столетия. На минуточку. — Визенгамот пересчитал твои активы. Поэтому с учетом всех налогов, штрафов и арестованных в пользу пострадавших денег… — Блэк пригладил усы. — На твоем счету что-то вроде шестидесяти миллионов галеонов. — Шестьдесят пять миллионов триста сорок три тысячи. — протянул Малфой. — если точнее. Сириус скосил глаза на племянника. Что же, это было раз в десять больше состояния Блэков, которое Сириус даже на треть не потратил. А он пытался… искренне. — Мало? — выгнул бровь Блэк. — Издеваешься? — Драко откинул бумаги и сделал большой глоток огневиски, осушая стакан. — Это на шестьдесят пять миллионов триста сорок три тысячи больше, чем я ожидал. Министерство изъяло около десяти миллионов галеонов, однако это не сделало Драко ни на сикль беднее. Придурки точно проиграли в этой экономической игре. — Плюс за Орден Мерлина ты получишь еще триста тысяч. — Оставлю им чаевые. — пробурчал Малфой. — Пусть подотрутся этими копейками. Сириус пропустил смешок и сложил бумаги в стопку, выуживая последний документ и пододвигая его к Малфою. — Драко. Нам нужно ее забрать. Сегодня. — настойчиво взглянул на племянника Бродяга. Драко сжал челюсти. Этот день должен был настать. Нарциссу Малфой нужно похоронить в фамильном склепе в Мэноре. Казалось, пока не было похорон, не было и смерти. Для Малфоя мама была еще жива. Она просто спала…долго. Он готовился, что нужно будет принять это, но сколько бы времени ни прошло, он так и не смог смириться. Но Сириус был прав. Это кощунство так терзать ее тело. Пусть Малфой и не верил в захоронение, души и прочую религиозную ересь, это было…просто неправильно. Оставлять ее одну. Там. В холодной камере морга. Его замутило. Острая боль пронзила сердце, превращая его в кровавое месиво. Он сам в момент превратился в лужу из крови. Будто все его раны вскрылись и она бьет фонтаном из всех его не залеченных ран. Это неправда. Должно быть неправдой. Ему было тошно смотреть на все эти дома, деньги, квартиры, ведь самое драгоценное и дорогое ему больше не заполучить обратно. Сколько бы он не старался и ни выслуживался. Есть вещи, которые невозможно оценить, купить или продать. Для него ничто не способно стать равноценным ее существованию. Вмиг деньги стали для него пылью, а статус — словом, что развеет первый ветерок. Наверное, это последний кусочек пазла в понимании, почему Сириус или Гарри, или Гермиона — все они, так искренне любят и заботятся друг о друге. Это их валюта. И ей они расплачиваются. Люди, семья, любимые — все это не перевести ни по одному обменному курсу, а даже если можно было… Таких чисел не бывает. — Тогда после министерства заглянем в «Твиллфит и Таттинг». — Малфой поднялся с кресла. — Хочу, чтобы мама видела, что у меня все хорошо. Сириус молча улыбнулся, поджав губы, и кивнул племяннику. Пора… Уилтшир встретил последнего наследника Малфоев холодным редким дождем и воющим ветром. Промерзшая почва хрустела под лакированными черными дорогими ботинками из драконьей кожи. Облезлые деревья торчали из земли, как колья, а их крона с проплешинами издалека выглядела, как сожранные вороньем трупы. Одинока процессия, состоящая из двух понурых мужчин в черном и парящего за ними гроба, дополняла эту унылую картину. От Мэнора даже за версту воняло смертью. Драко замер на дорожке, ведущей к родному, но такому чужому дому, разглядывая остроконечную крышу безмолвного здания. Он запомнил его именно таким в свой последний день. Холодным, мрачным, опасным. А ведь раньше он таким не был. В окнах горел теплый свет. Мамины розы источали умопомрачительный аромат. Воздух прорезало пение птиц, а белые павлины расхаживали по ровно подстриженной лужайке, сверкая своими роскошными хвостами. Что с тобой стало? Что стало с нами… Малфой подошел к воротам, и они, почуяв хозяина, отворились с радостным скрипом, пропуская его… Домой? Молча, Сириус и Драко шли по заросшей брусчатке, меж растрепанных живых изгородей, переступая через вырванные с корнем птицами сорняки. Фонтаны покрывал густой мох, а вода в длинном пруду совсем зацвела. Она была чернее неба и будто влекла в свою пустоту, затягивая путников в смертельную ловушку. Преодолев некогда прекрасный сад и само поместье, путники вышли к теплицам, стекла которых покрылись пылью, пыльцой и в нескольких местах даже потрескались. Сразу же за ними стояло несколько фамильных склепов из камня, цвета выбеленной кости. Подойдя к одному из самых новых на вид, Драко коснулся калитки рукой, и та поддалась без сопротивления. Взмахом палочки он отодвинул одну из мраморных плит в стене, на которой пока не значилось имя. Сириус опустил гроб на пол склепа и обошел его, присоединяясь к племяннику. Малфой буравил черную крышку взглядом, и та отодвинулась без скрипа и даже шороха. Он хотел в очередной раз убедиться, что мама там. Что это все не шутка. Он подобрал новые черные брюки и присел на корточки, чтобы поцеловать Нарциссу в холодный лоб. Ее лицо было настолько мирным, будто она действительно спала. А чем смерть, отличается от сна, кроме того, что ты больше не проснешься? Ее волосы были заплетены в две длинные косы. Еще с того момента, когда Драко узнал о том, что произошло. Мама бы их еще долго не расплела, несмотря на бурчание Люциуса. Не стал расплетать их и Драко. На ней было длинное бордовое платье с высоким воротом и кружевными рукавами — любимое и единственное, которое она унесла напоследок из Мэнора. Пуговицы на платье были сделаны в виде свернутых в клубок драконов с сапфировыми глазами. Нарцисса обещала надеть его сначала на выпускной Драко, а затем поклялась прийти в нем на слушание о помиловании. Почти так и вышло. Малфой поднялся с корточек и сел на холодную скамью склепа, все еще не отрывая взгляда. — Я тебя оставлю. — сказал Сириус, похлопал племянника по плечу. Драко не ответил. Когда Блэк вышел, Малфой опустил лицо в обтянутые кожаными перчатками ладони и провел ими по белоснежным волосам, вспоминая последнюю встречу с мамой.

***

Малфой стоял у двери, натягивая пальто. Ему вовсе не хотелось уходить, но и оставаться тоже. Ему нужно было переварить все, что произошло за сегодня. Пусть встреча с Андромедой и вышла более чем удачно, он все еще чувствовал себя не в своей тарелке. — Драко. — поманила его пальцем из-за угла Нарцисса. Парень шутливо оглянулся и с немым вопросом в глазах указал на себя пальцем. Мама усмехнулась и покачала головой: — Да-да. Ты. Иди сюда. Малфой подошел ближе, прислонившись рядом. — Я тебя не отпущу так просто. Мне кажется, ты упустил в своем рассказе о жизни очень важную деталь. — Это какую? — изогнул бровь Драко, напрасно надеясь избежать этого разговора. — Мисс Грейнджер, конечно! — встрепенулась Нарцисса. — От сердца матери ничего не утаить. Я жду подробностей! Ее глаза горели восторгом. Она чуть ли не прыгала на месте. Малфой удивленно смотрел на маму, пытаясь понять, что у нее на уме. — Не думал, что ты…будешь рада. — Он любил маму и был уверен в ней, как в достойном человеке, но она все же побывала аж в двух чистокровных семьях. — Шутишь? Она великолепна. Я всегда думала, что вы созданы друг для друга. — не скрывая улыбки, приговаривала миссис Малфой. — Вы оба такие серьезные, много учились, к тому же она своим нравом не уступает тебе. Будете цапаться — точно, но так жить веселее. Ох, я бы сказала тебе о своих мыслях раньше, но разве ты меня слушаешь? Драко сдавленно усмехнулся и покачал головой. — Все только начинается. Давай ты не будешь строить планы на свадьбу, внуков и все такое. — прервал немой восторг Нарциссы Малфой. — Зануда. — цокнула мама. — Такую ты больше нигде не найдешь. Таких в нашем с тобой поле не делают. Ох только внуки будут кудрявые… — Мам! — Все! Молчу. Но ты будешь мне в письмах все рассказывать, понял? — Да… — И не надо вот этой кислой мины при ней. И словечки ей всякие свои не говори грубые. Узнаю, буду ругаться. Я на ее стороне. — Мам, прошу тебя… — Мы уже договорились сходить за кофе, как буду в Лондоне. Ну хоть кто-то мне про тебя расскажет нормально. Вы, мужчины, вообще не понимаете, что важно для нас, женщин. — Мерлин…

***

— Жаль, что вы так и не сходили за кофе. — покачал головой Драко. — Вы бы с ней стали отличными подругами. Малфой шмыгнул носом, стараясь прогнать непрошеные слезы. Тоска рвалась наружу с криком боли. Драко схватил себя за сердце, сжимая черную жилетку, сшитую накрест и застегивающуюся тяжелыми серебряными пуговицами. Дыхание сбилось. — У меня…все хорошо, мам… Мы теперь не враги народа. — из груди Малфоя вырвался стон, и он сжался в клубок. — Я обещаю, что буду жить счастливо. Обещаю, жить за нас двоих и ни в чем не нуждаться… Мам. Ты всегда говорила, что гордишься мной…честно, но теперь будет за что гордиться. «Я найду этого подонка.» «Даже если для этого придется стать главой мракоборцев…» «Даже если для этого придется перевернуть весь мир вверх дном…» Он почти перешел на крик, а слезы все же потекли из глаз, будто ждали этого момента. — Мне так… тебя не хватает. Драко не знал, сколько ушло времени на то, чтобы он смог успокоиться. Для него это были считаные секунды. Сириус вернулся бесшумно, когда Малфой уже стоял над гробом. Его лицо не выражало ничего, а краснота сошла с глаз, будто слез и не было. Блэк прошел к Нарциссе и сжал ладонь женщины улыбаясь: — Я позабочусь о нем. Отдыхай. Он закрыл крышку и отлевитировал гроб в отведенное для него место, запечатав хранилище всевозможными оберегающими заклинаниями. Драко провел рукой по плите, и вслед за его пальцами пробежала дорожка букв.

Нарцисса Малфой (Урожденная Блэк)

1955 — 1999

***

Драко проводил Сириуса до ворот и обещал вернуться домой к ужину. Ему не хотелось возвращаться на Гриммо в том состоянии, в каком был сейчас. Хоть его и ждали целительные объятия его единственного лекарства. Грейнджер… Малфой дошел до парадного входа в дом и не мешкая отворил дверь, стараясь не представлять, каким хочет его увидеть. Он поплотнее закутался в черное полупальто и поправил высокий ворот водолазки, проходя в темноту. Мэнор не изменился. Драко хотел бы позлорадствовать над его разрухой, но нет. Мебель даже не тронула пыль, а мрамор пола не потерял своего помпезного блеска. Время внутри будто замерло и ждало, когда его вновь запустят. Он поднял голову, рассматривая люстры, портреты, завешанные белой тканью. Прошелся глазами по блестящей в полутьме утвари. Малфой застыл на пороге, стараясь понять, хочет он зайти внутрь или к черту продать эту развалину и забыть прошлое как страшный сон. И все же Драко сделал над собой усилие и добрел до винтовой лестницы. Шаг. Второй. Третий… Он замер, утопая в эхо от стука каблуков своих ботинок и прислушиваясь к своему дыханию. Так, пусто… как будто поместье отражало все то, что было раньше у него в душе. Изобразило тот миг, когда он впервые оказался в тюремной камере. Малфой коснулся шеи, но номера там уже не было. Сегодня его сняли. Он продолжил путь, осмелев. Слизеринец касался стен, каменных статуй, глазури древних ваз в коридоре ведущем в его комнату. Его пальцы оставляли борозды в слое пыли и делали предметы… Осязаемыми. Будто если он к ним не притронется, то они не обретут свою материальность. Малфой сдавленной выдохнул, а кожа перчаток скрипнула. Он остановился, слушая биение загнанного в угол сердца и шум в ушах. Драко развернулся на каблуках и выхватил палочку. Луч света со свистом врезался в один из бюстов и тот с громким взрывом разлетелся в щепки. Второй, третий, четвертый… Когда бюсты кончились, в ход пошли вазы, статуи, зеркала — все, чего коснулся его гневный взор. Ногой Малфой распахнул дверь в свою комнату и, даже не взглянув на нее, начал сдирать шторы, скидывать дорогую мебель на пол, разбивать стулья… Когда комната превратилась в хаос, он выбежал в зал, где посреди пола лежали осколки разнесенной вдребезги люстры. То самое место, где Беллатриса издевалась над Гермионой… на нем он не оставил ни одного живого островка. Очнувшись, Драко упал на колени посреди разрухи, которую учинил своими руками, и поднял голову к потолку. На его губах расползлась широкая улыбка. Оказывается, все прошедшее время он только и мечтал о том, чтобы разнести все наследие его дрянной семьи в щепки…