Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

16 февраля 2000 года. Утренняя нега разливалась по телу Гермионы, медленно пробуждая девушку от глубокого сна. Она нехотя разлепила глаза, пока не различая грани сна и реальности. Мысли бессвязно барахтались в голове, медленно срастаясь в один большой клубок. «Мы шли… Мне куда-то было нужно. Разве Забини не должен был… петь в хоре и… Стоп.» Когда мысли наконец образовали, нужные для мозговых процессов цепи, девушка сбросила полудрему, осознавая себя в реальности. «Что за чушь, Мерлин.» Пробудившись окончательно, она почувствовала на себе что-то тяжелое. Тепло окутывало ее со спины, а горячее размеренное дыхание нашептывало в ухо, вороша волосы. Она повернулась набок и обнаружила спящего рядом Драко. Он обнимал ее со спины, прижимая к себе. Его рука, что лежала на ее талии, нервно сминает одеяло, стремясь прижать девушку еще ближе. Растрепанные белоснежные волосы блестели в утреннем свете, а полупрозрачные ресницы подрагивали, сверкая словно льдинки. Воспоминания о вечере возникли в голове Гермионы. Драко не вернулся к ужину, и она решила, что дождется его, чтобы спросить, какие полки в шкафу можно занять. Ну и…ей хотелось его поддержать. Он был в Мэноре и похоронил маму. Она тоже хотела присутствовать там. Держать его за руку или обнять, если понадобится. Но похороны у волшебников — это редко публичное мероприятие, особенно таких, как Малфои. Чтобы чем-то унять нервозность, Гермиона сама выбрала полки, решив, что Драко плевать на такие мелочи. Потом она проводила Джинни, которая, оказывается, провела на Гриммо почти два месяца. Поиграла с Гарри в шахматы, сварила какао Сириусу, вернувшемуся без кровинки на лице. А Драко все не было… Грейнджер уже начали посещать мысли, что теперь он останется в Мэноре. Когда все легли спать, Гермиона устроилась у камина в прихожей и совсем не помнила, как вернулась в комнату. Видимо, она заснула прямо на диване, с книжкой в руках, так и не дождавшись. Это он перенес ее сюда? Драко шевельнулся, потревоженный пробуждением Гермионы, и прижал девушку сильнее, сжав в тисках объятий. Его хриплый стон проник вслух Грейнджер, подняв волну возбуждения, пробежавшуюся по телу. — Грейнджер, ты думаешь громче будильника. — прохрипел Малфой, открывая один, видимый Гермионе глаз. Девушка повернулась к нему лицом, пропуская мягкие волосы парня сквозь пальцы, открыв ей возможность увидеть его взгляд. Драко блуждал по ее лицу холодными льдинками глаз и ухмыльнулся, прикрыв веки. — Поспи еще. Ты поздно вернулся. — промурлыкала девушка. Малфой резко схватил Гермиону, перекатившись на кровати. Он навис сверху, придавив Грейнджер своим телом. Грейнджер распахнула глаза, упираясь руками в оголенную вздымающуюся грудь Драко. Малфой наклонился к ее уху, прочертив дорожку носом по ее щеке. Невидимая, отросшая за ночь щетина щекотала нежную кожу. — Кое-кто меня уже разбудил… Я требую компенсацию за причиненный ущерб. — его хриплый голос был настоящим мучением. Дыхание перехватило, а голова закружилась. Она не могла думать ни о чем, кроме звука его голоса. Каждой клеточкой тела она ощущала прикосновения Драко. Малфой оставил за ухом Гермионы невесомый поцелуй. Затем второй чуть ниже. И еще ниже. Кровь прилила к ушам девушки, а затем рухнула вниз, запульсировав ниже пупка. Его запах лелеял обоняние еще сильнее опьяняя. Ее влекло, манило, рвало вперед, и она потянулась к лицу Драко, впиваясь в его губы поцелуем, полным вожделения и страсти. Малфой тут же углубил поцелуй, обхватив шею и талию девушки, прижимая к себе еще сильнее. Его пальцы проскользили по нежной оголенной коже под ночной майкой, распространяя колючие мурашки. Девушка сладко простонала Драко в губы, отчего он дернулся, испустив вздох наслаждения. Холодные тонкие пальцы скомкали ткань, и вскоре майка улетела за пределы кровати. С каждым вздохом поцелуй становился все глубже и проникновеннее. Гермиона потянулась к завязкам его спальных штанов, распустив аккуратный бантик дрожащими пальцами. Малфой усмехнулся ей в губы, проводя дорожку от щеки до шеи девушки, а от шеи спускаясь к набухшей от волнения и желания груди. Кончиком языка он обвел нежный бугорок, поднимая на Гермиону опасный взгляд. В его глазах блеснул яркий огонек. Грейнджер извивалась в его руках, прижимаясь к прохладному напряженному телу. Ее руки блуждали по очертаниям его рельефных мышц спины и рук, всего, что она могла коснуться, пока поцелуи Драко спускались все ниже. Через тонкую ткань трусиков она почувствовала скольжения его горячего языка и чуть не вскрикнула, прикусывая губу. Зубами Малфой стянул с нее мешающую его проделкам ткань ниже, издавая почти осязаемы рык. Еще один поцелуй остался там, внизу, а от порывистого дыхания, раззадорившего ее напряженные чувства, Гермиона вздрогнула и дернулась назад, густо покраснев. Драко только сильнее стиснул пальцы на ее бедрах и удобно раздвинул ноги Грейнджер. Теплый язык скользнул по оголенному бугорку, запуская паутину, сковывающую по рукам и ногам. Его движения отдавались всполохами, разрываясь чувствительными фейерверками. Язык Драко касался самых труднодоступных мест, о которых Гермиона даже не подозревала. Сама того не понимая, она ухватилась за его волосы, пропуская мягкие локоны сквозь пальцы, и подалась вперед, навстречу удовольствию. Второй рукой Гермиона вцепилась в простыни и сжала ноги, не в силах сдерживать стоны. Утро начинается без кофе… Но так даже лучше.

***

— Я готов к неминуемой и мучительной смерти, после того, что скажу… Но не могу оставить без внимания тот факт, что ты, Малфой, будто светишься изнутри. — Блейз потянулся за своим стаканом огневиски, откинувшись на широком диване. — Неужто это связано с тем, что вы с небезызвестной мисс прекрасно провели отпуск в Неаполе? Скажи, в моем доме осталось хоть одно место, где вы бы не… — Забини. — прервал его Драко. — Un'altra parola e le tue paure saranno confermate. (Еще слово и твои опасения подтвердятся.) Сталь в его голосе и пронзающий взгляд остановил мулата от продолжения мысли. Блейз выпрямился и скрестил руки на столе, постучав по нему пальцами. Его лицо озарила яркая улыбка, и он сделал глубокий вдох, не скрывая своего наслаждения. — Нет-нет, il mio amico (мой друг). Теперь тебе от меня не скрыться. Ответы на мои вопросы будут твоей благодарностью за те усилия, что я приложил. Если бы не твой покорный слуга, ты бы и дальше хмуро пускал слюни на Грейнджер из-за каждого угла, тощий maniaco (маньяк). — Забини с удовольствием смотрел, как Драко покрывается пятнами гнева, но не может отрицать очевидного. — Годрик, я так итальянский скоро выучу. — буркнул Поттер, делая большой глоток из кружки со Сливочным пивом. Нотт, сидевший рядом с Поттером, развел руками: — Вполне возможно. Я так и выучил. Правда, первые слова, которые я запомнил, были не совсем цензурными. — Их я уже знаю… Ребята разместились за своим излюбленным столиком в баре «Графин Дианы», отмечая то ли конец учебного года, то ли глобальное помилование всех новоиспеченных мракоборцев с темным прошлым. Или все вместе. Впрочем, даже если бы этих грандиозных событий не происходило в их жизнях, они бы все равно нашли повод собраться. Впервые за долгое время, каждый из парней был одет с иголочки. Нотт, носивший раньше только части формы или ворованные вещи Блейза, сейчас красовался в шоколадных костюмных брюках, черных челси и в тонком свитере с высоким горлом цвета кофе с молоком. Малфой неизменно был облачен в черную водолазку, правда уже новую, серые брюки с острыми стрелками и лакированными ботинками из драконьей кожи. Забини же пестрил молочным блейзером, брюками мятного оттенка и лоферами в цвет верха. Поттер не был таким модником, как остальные. Гарри надел свои вельветовые широкие штаны бежевого цвета, простую белую футболку и магловские кеды, так что выглядел как школьник, которого старший брат взял на встречу с друзьями. — Хорошо, Забини. Будем считать, что мы в расчете. — Малфой опрокинул в себя стопку настойки, даже не поморщившись, и сверкнул острыми клыками. — Ты получил свою награду тогда на балу. Симпатичную, немного странную, белобрысую… Настала очередь Блейза хмуриться и отнекиваться. Мулат воровато потупил взгляд и натянул на себя невозмутимое выражение. — Не понимаю, о чем ты. Я бы не стал заводить отношения с Асторией. Это Теодор у нас подбирает все, что плохо лежит. — мастерски перевел стрелки Забини. Нотт, который в это время выискивал на тарелке самую красивую чесночную гренку, встрепенулся и залился краской. — Не понял. Чего начинается-то? — всплеснул он, упуская свой деликатес, который тут же перехватил Гарри. — Не увиливай. — ткнул тонким пальцем в мулата Драко, сидевший как раз напротив и не спускавший с него проницательного взгляда. — Разве не удивительное ли совпадение? В то время, когда ты посетил Неаполь по «семейным делам», к нам заглядывала мисс Лавгуд. Оказывается, у моря проводился какой-то слет научных чудиков, обожающих смотреть за танцами кельпи, так? — Мне то откуда знать. — отмахнулся Блейз. — Я был занят другими делами. — Ах вот как. Тогда как принцесса нарглов узнала, что мы тоже в Италии? Грейнджер ей не писала. — показал свой детективный талант Малфой, болтая ярко-красной настойкой в стопке. — Это все косвенные улики, сержант Малфой. — Забини заинтересованно уставился в тарелку с сырными шариками и, выбрав самый румяный, пронзил его деревянной палочкой. — Когда у вас на руках будут доказательства, тогда и приходите. Драко фыркнул, но удовлетворенно опрокинул в себя вторую стопку настойки. Главного он добился. В ближайшее время Блейз не сунется к нему с расспросами. Однако и Забини не остался ни с чем. Он начал этот разговор и увидел реакцию друга, по которой все становилось более, чем очевидно. Гарри, привыкший к подобным слизеринским играм, сидел в сторонке, наслаждаясь тем, что к его личным делам у ребят не возникало вопросов. По крайней мере, пока. — А на моменте с Асторией, можно подробнее? — решил осведомиться Поттер. Любопытство пересилило логику, и он отважно заявил о себе, уловив аж три пары устремленных на него глаз. — Как у нее дела? Забини хмыкнул себе под нос: — Тео, не ответишь? Нотт манерно отряхнул пальцы от крошек пойманной чесночной добычи и выпрямился, с вызовом смотря на друзей. — Хорошо, поганые, горячо любимые мной, змеи. Мне скрывать нечего. Я поступил как истинный джентльмен и поддержал даму в особенно тяжелый момент. — Тео будто светился изнутри. — Если вы не знаете, то поместье Гринграсс было разрушено до основания во время войны. Поэтому я забрал Асторию в Нотт холл. А дальше, оно как-то само получилось. — И ты даже не допускаешь мысли о том, что тобой пользуются? — выгнул бровь Малфой. — Сам посуди. Она потеряла любимого не так давно, дома нет, семьи тоже… Тут попадаешься ты, такой добрый, наивный и богатый. — Даже если так, мне все равно. — пожал плечами Нотт. — Вы же не считаете, что я совсем олух? Конечно, ей нелегко. И я не преследовал мотивы воспользоваться ее слабостью. Просто в этот момент мы оказались нужны друг другу. Если ничего не сложится, так тому и быть… Забини присвистнул: — Конечно, не преследовал… Так, мы и поверили. Не ты ли бегал за ней по пятам, пока она не втрескалась в Голдстейна? — И пытался вызвать в ней ревность своей притворной привязанностью к Уизли. — добавил Драко. Поттер поперхнулся пивом, но постарался удержать на лице невозмутимое выражение. Это было довольно трудно привести в исполнения с двумя пенящимися струйками стекающими из носа. — Вот вы твари. — буркнул Тео, покрываясь краской. — Нет бы порадоваться за меня. — Нотт. — внезапно повеселевший Гарри хлопнул парня по плечу. — Забей на них. Я надеюсь быть первым, кого ты пригласишь на свадьбу. Хочешь, я сам поведу Гринграсс к алтарю? Тео скривился и смахнул его руку: — И ты туда же? Где твое гриффиндорское благородство, Поттер? Вы его испортили! Драко, Блейз и Гарри еле сдерживали смех, смотря, как Нотт гневно осушает стакан огневиски. Казалось, вокруг них так много изменилось. Деньги, власть и статус, все вернулось на круги своя. Однако в то же время, обретенное между ними во время тягостных дней, стало только крепче. То, что раньше было их целью — достигнуто. Но они уже и позабыли об этом, познав, насколько это вовсе было им не нужно. Как раз необходимыми оказались именно такие моменты, какие происходили сейчас. И ради этого точно следовало продолжать свой путь, каким тернистым он бы не был. Малфой наблюдал за друзьями с невысказанной благодарностью. Пусть каждый из них и не пытался заговорить о том, что произошло, Драко знал, что это их способ выказать поддержку, в которой он действительно так остро нуждался. — Ну все, хватит. — замахал рукой Забини и поднялся на ноги, поднимая стакан огневиски. — Прежде чем мы продолжим издеваться над Ноттом, нужно успокоить души, благодаря которым мы можем сейчас вот так спокойно распивать спиртное и обсуждать, что под юбками у девочек. Он бросил взгляд на друзей. Улыбка испарилась с его лица. Серьезность слизеринца поразила присутствующих, и они последовали его примеру. — За всех, кого тут больше не будет. — Нотт чокнулся с Блезом. — Однажды мы встретимся, но спасибо за шанс оттянуть этот момент. Гарри бросил взгляд на Драко, чье лицо было собрано и непроницаемо. На мгновение его взгляд потупился и потух. — Они бы не хотели, чтобы мы убивались от горя. — сказал Поттер, а затем приложил и свою кружку к тосту. — Давайте веселиться, чтобы им было спокойнее за нас. Малфой чокнулся с друзьями стопкой с громким «цзинь». Жизнь продолжается, и если она будет такой, то это все того стоило.

***

— Значит, через два дня у вас выпускной экзамен. — Гермиону сковало страхом, при мыслях о стиле аттестаций мракоборцев. — Как это так? Учебный год еще не закончился… Джинни, сидевшая напротив подруги за небольшим круглым столиком, пожала плечами, размешивая молочный коктейль. Ее короткие волосы были специально уложены небрежно. На девушке были синие джинсы прямого кроя и травяного цвета рубашка с закатанными рукавами, поверх которой Уизли выбрала широкую бежевую вязаную жилетку. — Глава решил, что второй курс нас уже ничему не научит, поэтому выпускает нас в «бой» раньше. Они перенесли оставшиеся важные занятия на третий курс, а дальше мы будем почти полноправными мракоборцами. Дежурства, патрули, допросы и прочая радость. — Уизли сделала глоток и заметила нервозность подруги. — Не переживай. В этот раз экзамен письменный. И собеседование с Робардсом. Ничего опасного. — Зная мракоборцев, даже если вы стихотворения будете рассказывать, это кончится поножовщиной. — облегченно усмехнулась Гермиона. Грейнджер покрутила в руках стакан лимонада и поправила новую шелковую блузку голубого цвета с жемчужным отливом. Драко купил ей ее в Италии, увидев, как Гермиона пристально смотрела на прилавок бутика. Только вот она видела цену… Пожалуй, теперь придется привыкать к тому, что ее молодой человек, похоже, богаче королевской четы Англии. К блузке она выбрала свои любимые песочные брюки, а волосы оставила волнами спускаться по плечам. — Отлично выглядишь. Загар и хороший секс тебе к лицу, Грейнджер. — улыбнулась Джинни, заставив Гермиону покраснеть до ушей. Уизли покачала головой и хмыкнула: — Брось, давай не будем играть в игру «ничего не знаю, у меня вообще этой щели между ног нет», дорогая. Это парни сейчас там по очереди доводят друг друга до белого каления. Если бы я оказалась с кем-то, кто настолько же горяч, как его высочество бледная задница, в одном замкнутом пространстве… — Джинни! Как же так? При живом-то муже. — притворно всплеснула руками Грейнджер. — Не шути так! Особенно при Гарри. — шикнула Уизли. — Не надо пока сеять эту мысль ему в голову. Дай я ему волю, мы бы уже завтра были помолвлены. Джинни сжала губы в тонкую линию, как всегда, когда ее что-то тревожило и веселье Гермионы улетучилось. — Что-то не так? — обеспокоенно посмотрела на Уизли Грейнджер. — Нет. Все отлично, просто… — Джинни сделала еще глоток, стараясь избегать проницательных глаз собеседницы. — Мерлин, все и правда очень хорошо. — Так и что же тебя беспокоит? — сузила глаза Гермиона. Уизли тяжело вздохнула, будто сбрасывая тяжелый груз. Она провела ладонью по лицу, потирая глаза, который вмиг наполнились усталостью. — Думаю, что кроме тебя, мне некому это рассказать. И все же, я не понимаю, с чего начать. — протянула Джинни, запуская пальцы в волосы. — Просто начни, а там разберемся. — Грейнджер коснулась руки подруги. — Эй. Все хорошо. Ты можешь на меня положиться. Уизли улыбнулась и кивнула, убирая руку. — Дело в том, что… В последнее время мне все чаще снится один и тот же сон…

***

«В последнее время мне все чаще снится один и тот же сон.В нем я парю над землей, будто ангел, созидающий земную жизнь. Подо мной зубастые острые скалы, торчащие из бушующего темного моря, будто колонны старинного храма. Надо мной серое злое небо, затянутое облаками, без намека на лучик солнца. Капли морского бриза ощущались на нежной коже, будто наяву, а воздух наполнился запахом соли и выброшенных на камни водорослей. Холод проскользил по загривку, запуская танец мурашек от шеи до кончиков пальцев. Затем я резко падаю, погружаясь на глубину. Вода давит на меня со всех сторон, и я не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни позвать на помощь… Под водой меня всегда ждут беспросветные заросли водорослей и свет. Они и тянет меня все дальше, все глубже, пока я не растворяюсь в нем. Свет рассек темноту моря своим ярким лезвием. Он манил к себе и в то же время казался невообразимо опасным. Первый раз я просыпаюсь на холодном кафельному полу и пытаюсь проморгаться. Глаза слепит яркий свет, но я успеваю разглядеть просторный зал с высокими витражами и множеством столов с различными приборами, склянками, книгами. Обычно я не могу разглядеть или понять, что все это значит и что это за место, меня вытягивает в другое место. Вода стекает пугливыми струями, убегающими восвояси. Одежда кажется тяжелой, как будто на плечи наставили булыжников. Ноги трясутся из-за потери воздуха, а глаза застилает вода. Взгляд плывет и не может сфокусироваться ни на чем, что находится в яркой комнате под высоким стеклянным куполом. И только острый запах крови врывается в обоняние, оседая металлическим вкусом на языке. Второй раз я открываю глаза и вижу, как обеими руками сжимаю меч. Руки скользят и дрожат, но когда я понимаю почему, то сразу просыпаюсь со слезами на глазах. Мне сложно это описать словами…во сне мои руки в крови, а меч, что я держу это клинок Годрика Гриффиндора. Им я пронзаю грудь… Гарри. Кап-кап-кап… Кровь стекает меж тонких пальцев и окрашивает рукоять меча в багровый. Он так красиво оттеняет золото блестящего металла, что невозможно оторвать взгляда от этой красоты. «Джинни… За что…» — шепчет Поттер, но струйка крови не дает ему договорить. Он кашляет, и теплые капли попадают застывшей от ужаса девушке на лицо. Что все это может значит, Гермиона? Неужели я схожу с ума? Мне и раньше снились странные сны, но в этот раз… Будто это что-то иное. Все настолько…реально и мне страшно. Мне страшно.»

***

— Джинни. — Гермиона вновь взяла руку подруги и та не сопротивлялась, опустив голову. — Дыши. Это всего лишь сон… — Мои сны часто не просто картинки. — тихо сказала девушка. — Ты и сама это знаешь. — Да. — подтвердила Грейнджер. — Как бы то ни было, ты еще никогда не видела настоящих пророчеств. Твои сны не сбываются точь-в-точь, помнишь? — Я знаю. — всплеснула руками Уизли. — Если бы у меня был член, я бы с удовольствием на нем повертела всю эту историю с прорицаниями. Просто мысли об этом начинают дырявить мою крышу! Джинни скрестила руки на груди и уставилась в окно, подавляя нахлынувшую тревогу: — Это все чушь! И все же… Гарри сейчас так нужна моя поддержка. У нас только все наладилось, как в моих мечтах. А я, черт возьми, просто не могу смотреть ему в глаза. Я так и вижу его лицо, полное непонимания, пока меч в моих руках раздирает ему грудную клетку. Гермиона грустно вздохнула. Уизли настолько сильно отвергала свой дар, что он начал проявлять ответное упорство. Так ей показалось на первый взгляд. Однако прорицания — очень сложная и размытая вещь. Они могут быть эфемерными, например, метафоры, ощущения, запахи. Либо же довольно четкими — настолько, что посекундно показывают реальную картину событий будущего, предупреждая волшебника об опасности. — Джинни, обещаю, что мы во всем разберемся. — твердо решила Грейнджер. — Завтра я возвращаюсь в Отдел Тайн и смогу тебе помочь. — И чем же? — встрепенулась Джинни. — Сдашь меня местным Прорицалам? — Нет, конечно. — распахнула глаза Гермиона. — Ты самый опасный человек для этого места. Думаю невыразимцы тебя даже на порог зала не пустят. Уизли гордо хмыкнула и ощутимо расслабилась. Если всплывет правда о ее даре, невыразимцы будут таскать девушку по своему царству и выжимать все, пока не получат пророчество. Каждый прорицатель рано или поздно становился оракулом и выплевывал какую-нибудь ересь, чтобы ученые потом не спали ночами, решая, насколько это важно в общемировой истории. Джинни не хотела отвлекаться от службы. Ее цель — стать мракоборцем, а не очередной чокнутой с гнездом на башке, подарившей миру еще одну головную боль. — Мы посмотрим твои воспоминания, как только я разберусь с делами. — Гермиону сковало по рукам и ногам от мысли, что придется вновь погружаться в дело, в котором фигурировала смерть важного для нее человека. — Тебя настолько заколебал Поттер, что ты хочешь увидеть его смерть? — вздернула брови Уизли. — Как говорится, с кем поведешься… Гермиона закатила глаза, отчего Джинни чуть не поперхнулась коктейлем: — Для начала посмотрим, что за место ты видела и существует ли оно. Если нет, то придется трактовать по книжкам, как учила Трелони. — Фу. А если существует? — Что же… Тогда решим на месте. В таком случае просто не бери в руки острые предметы в ближайшее время. — Ха-ха. Очень смешно, Гермиона.