Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

25 февраля 2000 года Скалы Далмор. Шотландия. Скрытая русалочья бухта. — Ты уверена, что вероломный побег поможет тебе справиться с парнем-придурком? — спросила Джинни, щуря глаза от порывистого холодного ветра. Шотландия встретила девушек промозглым утром и сильной бурей. Соленые капли врезались в тонкую кожу, охлаждая не только организм, но и спутанное болезненное сознание. — Нет, но мне точно станет легче. — выдохнула Гермиона, затянув пояс пальто потуже. Несмотря на то, что под пальто был второй комплект боевой формы Джинни, измененный по ее размеру и защищающий от холода, внутри все равно было зябко. Скорее всего, это было вызвано разрастающейся и съедающей изнутри пустотой, а не причудами погоды. Волосы Грейнджер были собраны в тугой высокий пучок, чтобы не мешать расследованию, а глаза опухли от прерывистого сна. Она ушла из дома сразу после ссоры с Драко и отправилась в самое безопасное, по ее мнению место — Нору. Там она излила душу подруге за парой бокалов эльфийского вина, но все это никак не помогло усмирить боль. И стыд. Ей было стыдно, что она позволила сомнениям, порожденным словами Рона, проникнуть под толстый слой своей защиты и уверенности. Однако раненая гордость Драко поразила ее собственную. Что в этом такого? Ей нужно было всего одно подтверждение его намерений, чтобы спать спокойно. Разве плохо признаться любимому человеку в том, что он действительно тебе нужен? Разве плохо — желать с кем-то будущего? Но видимо, Малфой не видел это так, как она. И раз они не сошлись в своих ожиданиях, что было бы дальше? Еще больше обид и претензий… Нет, лучше, это закончить пока она еще не так сильно к нему привязалась. Хотя печаль порождала незримые и чудовищно болезненные гематомы. Почему так больно… — Эй. — Джинни подошла ближе, поправляя пояс портупеи. — Я знаю, как это тяжело, но вы оба любите рубить сплеча. Я не думаю, что Драко имел в виду то, что сказал. Ты же его знаешь… Поганец знает, куда бить, и когда защищается. Гермиона прикрыла глаза и сделала глубокий вздох. Холодный воздух обжег легкие, убаюкивая магму внутри нее. — Да, но… Почему бы просто не быть честным? Со мной или хотя бы с собой? Джинни пожала плечами, скрестив руки на груди. — Иногда это не так легко, как кажется. Честность — это открытость, а значит — незащищенность. Он все еще боится быть уязвимым. Я его не оправдываю, не подумай. Хорек, гандон и все такое… Просто. Остынь. Не руби сплеча. Поговори с ним позже и не повторяй моих ошибок, хорошо? Грейнджер не хотелось говорить. Сейчас ей было противно от одной мысли, что услышит все это снова или что-нибудь новое. Однако совет подруги пришелся ей по вкусу. Нельзя позволять чувствам затмевать разум. Гермиона коротко кивнула подруге, после чего проверила наличие палочки в своей портупее. Расположение было идеальным, хотя довольно сложно переключиться на то, что не надо лезть за ней в карман брюк или мантии. — Хорошо. На работе у меня отвлечься не выйдет, так что продолжим, что начали. Не зря же мы взяли отгул, верно. — задорно сказала Грейнджер. Уизли, пытавшаяся заболтать подругу, потемнела. — Черт, я говорила, ну… Про какие-то обычные вещи, Гермиона. Сходили бы в бар или по магазинам. Грейнджер усмехнулась и повернулась к подруге с испытывающим выражением лица. — Брось, не тебе, ни мне это не интересно. Я люблю копаться в опасных книгах и препарировать трупы, а ты с удовольствием открутишь пару голов. Чем не идеальный отдых? Заодно решим маленькую головоломку в твоих снах. Джинни возвела голову к нему и грустно цокнула. — Уж все-то ты знаешь. Ладно, валяй. Если нас найдут по частям на дне Атлантического океана, я свалю все на тебя. А искать они нас будут долго… Мы же, черт возьми, премся непонятно куда, непонятно зачем и никому ничего не сказали. Гарри будет в восторге. — Когда это ты стала такой осторожной? — вздернула брови Гермиона. — Если тебе так будет проще, ты можешь отправить Гарри Патронус, но только не говори где я. С его опекой и так тошно. Будто чтобы не оказаться в смертельной опасности, мне нужно всегда сидеть на офисном стуле. — Еще чего. — хмыкнула подруга. — Я вчера ему сказала, что все с нами хорошо и тебе хочется отвлечься. Этого достаточно. Портключи у меня есть, у тебя есть мозги — мы справимся лучше этих ходячих тестостероновых проблем. Гермиона улыбнулась Джинни и задорно кивнула. Они обе осознавали опасность того, чем сейчас занимались. И глупость их импульсивных действий тоже. Однако для Гермионы это был способ отвлечься и доказать себе свои способности, после стольких провалов с поисками улик в памяти Нарциссы. Джинни хотела еще раз доказать себе, что способна постоять за себя и за других без присутствия Гарри рядом и без отчетов Сириусу. Это их дело. Восторг просачивался даже сквозь оболочку ноющей боли. Девушки двинулись дальше, следуя заклинанию волшебного компаса, с каждым шагом Уизли все больше хотелось пройтись по магазинам. Она будто переместилась в свой сон… трава, небо, погода, все… даже ее внутренние ощущения замешательства и ужаса были такими же. Они шли по краю утеса, вдыхая соленый запах залива. Море яростно терзало скалы, а на небе не было ни намека на солнце. Клубящиеся тучи, и чайки своими криками, разрывали жуткий шум воды и ветра. Джинни посмотрела вперед, прищуриваясь и разглядывая очертания зубастых скал вдали, пропустив пару лишних вздохов. Это они. Точь-в-точь. Острые, кривые скалы торчали из воды, а звуки жизни вокруг стихали, как по волшебству. Птицы пропали, море бушевало будто издали, и даже трава не колыхалась, несмотря на шквальные порывы бури. — Это оно. Вон там. — указала вдаль Уизли, стараясь утихомирить сердце, отбивающее ритуальный барабанный ритм. — Хорошо. — кивнула Гермиона. — Значит, пути назад нет. Ты говорила, что во сне ныряешь в воду рядом с… ними? Джинни замялась, пытаясь вспомнить, однако момент погружения она никогда не видела отчетливо. — Не совсем, но по… ощущениям, нужное место под водой рядом со скалами. Не знаю, как объяснить. Грейнджер повернулась к подруге, снимая пальто и уменьшая его взмахом палочки. Она убрала его в небольшую набедренную сумку и поправила форму. Она была удобной, но было очень необычно чувствовать себя мракоборцем. Хоть и не настоящим и по воле случая, и все же Гермиона ощущала себя довольно помпезно и круто. — Ощущений достаточно. Мы все же имеем дело с необычным сном необычной волшебницы. — попыталась подбодрить Уизли Гермиона. — Так точно. — мучительно протянула Джинни, осматриваясь по сторонам и доставая свою палочку. — Не нравится мне все это. — Знаешь… — Грейнджер обернулась на скалы, смотря на опасные очертания. — Не хочу это признавать, но мне тоже. Все место перед кромкой земли, уходящей в глубину океана, сочилось магией. Самой разной и необъяснимой, но точно не дружелюбной. Будто из этого места высосали всю энергию и жизнь, оставляя лишь пустую оболочку. Рядом не было ни лачуг, ни следов туристов или проезжающих машин. Это наводило на определенные мысли, но точно не было основанием отступать.

***

Драко стоял, прислонившись к холодной стене. Его глаза были прикрыты, а в голове он уже в сотый раз прокручивал вчерашний разговор с Гермионой, путаясь еще сильнее. Он был зол.Она пыталась поставить ему ультиматум, после всего того, через что они прошли. После всех ее заверений, что она в него верит и его личных шагов к собственной искренности, Грейнджер все же… сомневается. Это оказалось больно, столкнуться с реальностью, последствиями его прошлых ошибок. Сколько он бы ни извинялся, оказывается, все это было фальшью. Он ждал от нее безоговорочного прощения, чтобы не стыдиться своего поведения и поступков. Но все же Драко с ними встретился и оказался не готов. Ебанный Уизли, ебаная школа. Жизнь ебаная. Он… ебаный. Боль смердела язвами в душе, и все же он был нескончаемо зол, что заглушало зов совести и искреннюю тревогу. Что будет дальше? Это конец? Малфой не встретил ее за завтраком, она ушла сразу же после ссоры. Поттер сообщил, что она у Уизли и с ними все в порядке. Но Драко был не в порядке. Он впадал в яростную кому при мысли, что ее нет в поле зрения. Драко отошел от стены, разминая шею. Пусть самые дурные мысли лезли в голову, но это никак не поможет ему избежать работы. Он высунул голову из допросной и свистнул паре мракоборцев, охраняющих связанного преступника: — Если заполнили бумаги, ведите. Все готово. Двое кивнули, подхватив сутулого парня младше тридцати под руки, и завели к Малфою, оставляя преступника на его попечение. Драко приколдовал его наручники к столу и подошел к тумбочке, доставая из кителя магический блокнот и прыткопишущее перо. На тумбе покоилось два подготовленных флакона с Сывороткой правды, и Малфой поежился от неприятных воспоминаний. — Джозеф Карло… — протянул слизеринец, открывая заметки по делу и усаживаясь напротив. — Вам зачитали ваши права перед допросом? Сутулый парень сверкнул голубыми глазами из-под спутанных в петли длинных русых волос. На нем был разношенный и потрепанный свитер и мешковатые брюки, судя по всему не его. — Да… — буркнул он. — И вы сознательно отказались от присутствия представителя защиты на допросе. — протянул Малфой, выуживая официальный пергамент. — И че в этом такого? — кинул Джозеф и нетерпеливо подсел на стуле поближе. — Малфой, так? Слушай, брат, ты же вроде здесь по принуждению, но ты из своих. Напиши — обознались или по глупости. Мне новые проблемы не нужны… В долгу не останусь. Драко сжал губы в тонкую линию, проводя тонкими пальцами по глазам. Просто, блять, фантастика. Преступники не самые разумные люди, зачастую. Но этот кадр просто волшебно ложился на его и так шаткое состояние. Малфой отложил записную книжку и выудил перо, пустив его в действие. Он поджег сигарету пальцами и присел на край стола, нависая над нерадивым преступником, сверля его холодным взглядом. — А теперь ты послушай, братец. — Драко выдохнул клубы дыма в нос Джозефу, который от такого давления съежился и пугливо вжался в стул. — На тебе кража в крупных размерах, мошенничество, торговля запрещенными препаратами, подделка лекарственных и, похоже, вши. Если я туда добавлю попытку взятки должностному лицу и, допустим, оскорбление служителя порядка, то как думаешь, что произойдет быстрее — я дойду до кухни или ты присядешь лет так на тридцать? Мистер Карло сморщился, а Малфой оторвался от своего места и вновь взглянул в папку с документами. — Думаю, ответ очевиден. Итак, в твоих интересах раскошелиться на чистосердечное и уйти с глаз моих долой. Потому что, если я найду хоть одно несоответствие в твоих показаниях, попытку скрыть сообщников или мне просто не понравится твой тон, движение глаз и ритм дыхания… — мракоборец указал на флаконы на тумбочке и вновь пронзил бедолагу продирающим взглядом. — То я волью тебе эти два флакона через любой проход, который мне попадется первым. Одно лишнее движение и я окажусь у тебя в голове и узнаю даже цвет хлопьев, которые ты ешь на завтрак, запивая подогретым шоколадным молоком. Ясно… братишка? Преступник зажмурился от ужаса и начал резво кивать: — Да, окей. — Не услышал. — Да, сэр! — Так-то лучше. Рассказывай. — Малфой щелкнул пальцами, и перо заскрежетало по записной книжке. Джозеф кинул осторожный взгляд за спину Драко и обернулся. — Вау. Просто блестяще! — похлопал невесть откуда взявшийся Забини, прислонившийся к стене у самой двери. И как только Малфой не заметил скрипа, хотя у невыразимцев есть свои трюки. — Наконец, твоя природная тяга к доминированию и эмоциональному насилию смогла реализоваться. — Ты-то чего здесь забыл? — бросил Драко. Отворачиваясь к подозреваемому с надеждой, что появление Блейза всего лишь игра его умирающего рассудка. Блейз оторвался от стены и поправил серую мантию, поверх пепельно-бежевого блейзера и идеально выглаженных брюк кофейного цвета. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства, что было довольно опасно для всех присутствующих с ним в одном помещении. — Я пришел по твою душу, как жнец твоей совести, Малфой. — Забини выудил газету и отодвинул стул напротив преступника, с бегающими глазами, не понимая, что происходит. Он развернул стул к Драко, который сейчас больше был похож на тучу, чем на живого человека. — Блейз, если вдруг ты ослеп в ваших тайных склепах, то я здесь пытаюсь делать свою работу! Блейз окинул ленивым взглядом бедолагу за его спиной. Он цокнул и наколдовал пергамент и перо, протягивая их подозреваемому. — Придется писать, приятель. Думаю, навык, с твоим послужным списком, у тебя присутствует. И без ошибок я потом лично проверю. Вот здесь вверху слово чистосердечное. Ч. И. С… Джозеф молча принял перо скованными руками и, чтобы не испытывать судьбу, начал энергично строчить, желая поскорее убраться подальше из этого балагана. Драко закатил глаза прикрывая их рукой, от испытывающего взгляда Забини. Ебать, самое время испытывать стыд перед патлатым преступником. — Итак. — Забини закончил помогать подозреваемому с вводной частью и вновь обратился к Малфою, который уже подумывал, чтобы улизнуть и оставить непутевого Джозефа с болтливым мулатом. — С чего начнем? С того, что я узнаю обо всем из газет, хотя должен от лучшего друга или о том, что случилось между вами с рыжим крысолюбом? Или же… перейдем к вопросу, почему Грейнджер сегодня нет на работе? У меня много вопросов. Дверь хлопнула за спиной Малфоя, и в кабинете вновь появился непрошеный гость. Нотт возник в проеме, даже не удосужившись скрыть ехидную улыбку. — О, так и думал, что он найдет тебя первым. Надеюсь, я немного пропустил. — Вы оба прикалываетесь надо мной?! — рявкнул Драко. — Вас не смущает, что я работаю или, блять, вам это слово не знакомо? Тео взглянул за друга и оценивающе окинул взглядом сгорбленную фигуру. — Так, он пишет как паинька. Мы тебе не мешаем, дружище? Джозеф испуганно замотал головой так, что его патлы стали похожи на круговую швабру. — Ну вот и славно. — вздернул брови Нотт, присаживаясь на тумбочку, схватив Веритасерум и поболтав жидкостью на свету. — На чем вы остановились? — На том, что Малфой, крысиная морда, умышленно умалчивал то, что состоит в отношениях с гениальнейшей ведьмой столетия. — всплеснул руками Забини. Драко громко на него шикнул, теряя остатки терпения, если оно у него вообще было: — Ты рехнулся? Может еще встанешь посреди Косого переулка и крикнешь? — Да брось, если мистер… как тебя? — обратился к преступнику Тео. — Карло. Нотт вздернул брови, но оставил без ехидных шуток фамилию преступника и продолжил. — Если мистер Карло что и скажет, то уже лет через десять-пятнадцать, судя по его лицу и количеству текста. На тот момент в худшем случае и, возможно, в твоем — это будет лишь приятным воспоминанием, в лучшем — вы будете уже женаты. А это, дружище, скрыть сложнее. Особенно если есть дети… сколько ты хочешь, кстати? Зубы Драко издали злобный скрежет. Глаза налились кровью, в нос вентилировал воздух с усердием турбин огромного боинга. — ВЫ! ДВОЕ! ПОШЛИ ВОН! Забини поднял руки в примирительном жесте и поднялся со стула. — Ну нет, поймать тебя врасплох, чтобы получить откровения просто невозможно. Мы уйдем, только если ты дашь непреложный обет, что после того, как закончишь с мистером… Карло, ты уделишь нам час своего времени. Малфой чертыхнулся, но сдался, понимая, что придурки достанут его даже из могилы. — Ладно. Только свалите. Блейз довольно улыбнулся и хлопнул Драко по плечу, не боясь лишиться руки. — Блестяще. Я знал, что мы договоримся. Нотт последовал за другом, бросая за спину. — Удачи, мистер Карло. Вам бы адвоката найти хорошего. Можно с десяти лет до пяти скосить. Малфой прикрыл веки, бранясь себе под нос. Голова раскалывалась на части, душа тоже. Все чего он сейчас хотел, это закрыться в чулане с Вальбургой, Огневиски и ворчать на всех без остановки. — Сержант Малфой, сэр. — тихо протянул преступник. — Как пишется слово «малолетних»? Драко сделал глубокий вдох, собирая себя по кусочкам. Этот день не обещал ничего, кроме страданий, но он решил вынести их стоически. Или вынести кого-нибудь. По ситуации.

***

— Ну, что, Il mio amico, ты окружен, сломлен, и мы ждем ответов. — развел руками Блейз, устроивший свою пятую точку в уютном кресле кофейни Флориана Фортескью. Посетителей кафе в рабочее время дня было немного, однако и их хватило для того, чтобы вызвать у Драко дискомфорт. Они пялились и шептались. Разумеется, такое происходило с незавидной регулярностью, но сейчас взгляды стали особенно отчетливыми, а перешептывания явными. — Забини, умоляю, к чему весь этот цирк? — закатил глаза Малфой, стараясь спрятаться от испытывающих взоров двух дебилов, возникших по его душу. — Ты все и так знал! — Конечно! — мулат отпил пенку из своего огромного и невыносимо сладкого по запаху напитка. — Но одно — догадываться и подкалывать тебя, а другое — услышать от тебя словами через рот всю правду. Это как вдыхать запах свежеиспеченных булочек или есть их еще теплыми. В одном случае ты лишь мечтаешь, а вот в другом — пробуешь на вкус и наслаждаешься. — Короче, Малфой. — подытожил Нотт, который по зову стадного чувства взял то же, что и Забини, и теперь морщился после каждого глотка. — Не тяни быка за яйца, Поттера за очки и Лорда за нос. Выкладывай! Драко прикрыл веки и откинулся на кресле, расстегивая верхние пуговицы кителя. Ему отчаянно не хватало воздуха. — Ладно. И что вы хотите узнать? — стена Малфоя рухнула. Он устал от любых разговоров об этих отношениях и вообще от любых контактов с людьми. — Все! — Блейз очертил руками дугу над головой. — Вы переспали до Италии или после? Какие планы — признаетесь публике или же решили промолчать и подкармливать по чуть-чуть? Ответов ждут не только разгневанные невесты и воздыхатели Грейнджер. Мама написала мне дюжину писем. Ты не представляешь, как я огорчился, узнав об отгуле Гермионы. — Ты любишь ее? — прервал тираду мулата Тео, уперев локти в колени и придвинувшись ближе. Малфой был сражен наповал этим вопросом. Да, он знал, что влюблен, однако любовь… Само по себе это понятие вызывало в его горле горечь и обиду. Любовью прикрывались множество ужасных поступков его отца, ей же орудовала Пэнси… Могло ли это быть чувство светлым, если оно так сражает человеческий разум и заставляет людей превращаться в вероломный сгусток кретинизма. Драко… промолчал. Нотт нахмурил брови и склонил голову набок. — Ты… не любишь ее? И здесь тоже промах. Все внутри протестовало против этого предположение. Малфой не ответил и на него. — Какая к черту разница? — произнес он тихо и почти отчаянно. — Это уже не имеет значения. — В каком смысле? — прищурился Забини, чуть не перепутав свою кружку и Нотта. — Мы… Как бы сказать. — Драко пожевал слова и покрутил на языке выражения, но подходящего его чувствам так и не нашел. — Да, блять, скажи как есть. Расстались? — сгорал от нетерпения Тео. — Это все возвращение Вислого недоумка? — Нет! — отрезал Малфой. — То есть да! То есть… Мы не расстались! Мы повздорили из-за… Ну, похоже, из-за него в том числе. Драко выпрямился на стуле и уронил лицо в ладони, собирая себя по крупицам. — Этот гад напился и растрезвонил все Скиттер. Грейнджер хотела, чтобы мы все подтвердили, и от нас быстрее отстали… Потом мы как-то плавно перешли к тому, что я моральный урод и она мне не доверяет. Все! Она ушла тем же вечером, а утром на работе не появилась. Поттер говорит, что она у Джинни. Нотт и Блейз настороженно переглянулись. — Погоди, между обсуждением тактики и обвинениями есть какая-то незримая пропасть. — начал размышления Тео. — Я не понимаю. — Что она попросила тебя сделать? Прыгнуть со скалы без метлы во имя ее? В чем сложность? — спросил Забини, все же схватив не свою кружку. — Я точно не помню. — боль стала проникать сквозь брешь в защите его гордости. — Она… спросила, что нас ждет в будущем. Что-то в этом духе. — Ну, пока все логично. — кивнул Нотт. — Ты придурок, который отравил ее школьную жизнь. Я вообще в шоке, что она тебя так близко к себе подпустила. Хоть ты и секси. — И что ты ей ответил? — с ужасом в глазах спросил мулат. — Малфой, ты не мог. Драко всплеснул руками. Негодование, отрицание и гнев вновь полились рекой, и он уже был не в силах их остановить. — К чему это все вообще? Неужели слова Вислого для нее весомее моих? Где я был неправ? Я ни черта не заслужил этого грёбаного недоверия! — Ты долбаеб. — Тео закрыл голову руками, спасаясь от стыда за друга. — Ой, мать мою в аду дери, ты такой дурак. Блейз сделал большой глоток успокоительного капучино и постарался не напасть на лучшего друга с кулаками. — Драко, это твои первые настоящие отношения. Тяжело, должно быть, и будет. Это нормально, что девушки порой задают бессмысленные и нелогичные вопросы. Пускай это Гермиона, но она при всем своем великом разуме очень эмоциональна. В такой уязвимый момент, когда, Вислый, судя по всему, начал упрекать ее за все, что между вами происходит, ей нужна была поддержка. И ты должен был тогда не защищать свою гордость, а просто сказать ей, что она для тебя значит. Только и всего. Это не проверка на вшивость, она хотела быть уверенной в том, что ты на ее стороне. — Ты своим выпадом только подтвердил слова Уизли. И подкрепил свою тягу к самобичеванию. — подытожил Тео. — Еще пара дней твоего надутого молчания и будешь считать, сколько у Уизли-Грейнджер детишек. — Этого не будет! — громче, чем следовало, оборвал Драко. Ревность вновь кольнула резким ударом. — И с хера ли ты так на детях повернут? Заканчивай! — Вот оно… — радостно пропел Нотт. — В самую точку. Похоже, наш дружище и правда впервые по-настоящему влюбился. Драко замер, слушая усиленный стук сердца. Когда он… успел так сильно погрязнуть в этом. Да, его влечение не было игрой, он в этом открыто признавался, но когда это стало ему настолько жизненно необходимо? Когда он успех заменить кислород кудрявой ведьмой? — Не знаю. Я… не уверен, что… мне все это нужно. — Малфой сцепил руки, разглядывая свои тонкие пальцы. — Хватит бежать от ответственности за счастье. — Забини поджал губы. — Ты это заслужил, и я точно знаю, что она с тобой счастлива. Просто дай себе ответ на один вопрос: любишь ты ее или нет? — А что потом? Какой в этом смысл? Неужели любовь принесла вам только радость? — рыкнул Драко. Блейз и Тео поникли. У каждого из них была своя история, и ни одна из них не была той, что заканчивается словами «И жили они долго и счастливо». — И что, теперь не любить? — Забини выпрямился и с вызовом посмотрел другу в глаза. — Я не хочу лишать себя этого. Как и ты не хочешь, я уверен. Хватит защищаться от несуществующей опасности… Когда она станет реальной, будет уже поздно. Ты пожалеешь еще сильнее.

***

Драко брел по темным коридорам, удивляясь, как низко он успел пасть, чтобы находить успокоение среди разгромленных пустынных стен Мэнора. Злость сходила на нет, поддаваясь усталости, и в груди распускались бутоны сожаления. Томная мука подкрадывалась с разных уголков его внутреннего я, захватывая каждый живой и чувствующий участок тела. Раздробленные и порванные портреты провожали его злобными и презрительными взглядами, не в силах шептать или шевелиться. Они застыли в своих рамах, как в тюрьмах, напоминая ему о том, что он один из них. Он тоже заточен, создан лишь для того, чтобы спустя век, или меньше, висеть рядом с ними и ворчать о том, куда катится мир. Магия Мэнора окутывала Драко с головы до пят. Она убаюкивала, пыталась успокоить и завлечь обратно в свои роскошные сети из убийственно сверкающих драгоценностей. Правда, все это уже давно стало ему не нужно. Что же ему теперь нужно? Малфой разобрался в одном — он не отец. Этого было достаточно для того, чтобы двигаться дальше. Он не злой. Честолюбие и презрение ко всему живому не его главные черты, он не так глуп, чтобы не понимать пользы межличностных отношений, построенных на доверии. Но он Малфой и навсегда им останется, а значит, все эти черты навсегда в нем, чтобы стать смертельным оружием или спасением. Драко не стыдился своей фамилии и происхождения, скорее его смущал выбранный предками путь запугивания, безвольного подчинения сильнейшим. И даже несмотря на все это, у него складывалось впечатление, что было легче когда у него была цель, хоть и выбранная не им. Так, просто слепо ненавидеть и идти по проторенному пути. Когда есть свои и чужие, правильные и неправильные. Он окинул взглядом перевернутый диван и подошел к нему, засучив рукава. Драко схватился за сидушку и потянул на себя, ставя предмет мебели на место. Поднявшееся облако пыли заволокло легкие, и он громко закашлялся. Звук прошелся эхом по пустующему дому и вернулся, отбиваясь в темечке. Одиноко. Это неправильно. Больно. И это тоже неправильно. Малфой плюхнулся на диван, уже полностью в пыли и раздумьях. Нотт, Забини, Астория — свои. Пожиратели — получается, чужие. Сириус и Поттер… свои. Гермиона… Малфой закрыл лицо руками, погружаясь на глубину. На Гриммо было проще об этом думать. У Блэка тоже была своя парадигма, и Драко придерживался ее. В чем-то Рон был прав — он использовал их, но только для того, чтобы понять, что является его внутренним компасом. Их цели или какие-то другие. Отца? Нет. Не те и не эти. Сидя в Мэноре, Драко будто с нуля выстраивал свою картину мира, наконец обретая свои крылья и осознавая свое будущее и его возможность. Раньше такого не было, его просто вела судьба, но сейчас, без четкого плана, Малфой бы просто начал сходить с ума. Слизеринец распахнул глаза, всматриваясь в потолок. Ему показалось, будто он плывет. Драко почувствовал влагу на лице и утер ее дрожащими пальцами. Дыр в потолке не нашлось. Слезы молчаливо катились одна за одной. В последнее время Драко плакал больше, чем за все двадцать прошедших лет. Со слезами пришло понимание, а за ним и тянущее облегчение оттого, что он его нашел. Свою цель и свой путь. «Так кто же такая Гермиона? Своя?» «Нет. Моя.» Малфой рывком поднялся с дивана и оглядел гостиную, прищурив глаза. Он выудил палочку и первым делом принялся за пыль. Ремонтировать и перестраивать придется много, но в пыли двухлетней давности не очень удобно это делать.

***

Блейз брел к месту встречи, кутаясь в плащ и размышляя о разговоре с другом. Ему было печально оттого, что Драко так больно ударился о горький опыт любви Забини. Мулат не считал себя достойным примером. Малфой был травмирован любовью очень глубоко. В его жизни под эгидой этого понятия творился самый настоящий ад. И все же он был прав… отчасти. За таким светлым чувством, как любовь, скрывалось множество острых подводных камней и течений. Это никогда не легко. Блейз никогда не переставал любить Дафну и боль от ее утраты, казалось, все так же сильна, как и в первые дни. Он научился с ней жить. Отшучиваться и превращать агонию в свое оружие. Он никогда не жалел, что это с ним случилось. Пускай все обратилось в трагедию, но это лишь значило, что снова обретя любовь, она будет сильнее и ярче. За огромными потерями всегда следуют самые ценные приобретения. Главное — вовремя понять, что это они и есть. Мулат добрался до точки трансгрессии и, сделав глубокий вдох, хлопком переместился на ухоженную лужайку. Агрессивный ветер и печали остались в Лондоне. Забини поправил букет цветов с очень странным названием, которое ему пришлось объяснять флористу чуть ли не на пальцах, и свежие выпуски журналов, о которых никогда бы не узнал. Он робко подошел к двери чудного покосившегося домика и постучал, натягивая на лицо обольстительное выражение и чарующую улыбку. — Привет. — улыбнулась она, выглядывая в щелочку, будто удивленная его визитом. — Привет… — Блейз шутливо огляделся вокруг себя. — Ждешь кого-то еще? — Нет, конечно. — послышалось женское хихиканье из-за двери. — Но ты привел с собой очень много мозгошмыгов.

***

Нотт Холл возвышался на краю обрывистого утеса. Это был большой замок с башнями разного уровня и форм, будто кто-то пытался практиковаться в разных архитектурных стилях. Арочные окна и аркбутаны напоминали готику, хотя внешняя аскеза скорее свойственна романскому стилю. Тео поднялся по изворотливой каменной лестнице, минуя восстанавливающиеся сады. Шум волн заглушал его беспокойные мысли, а ревущая буря трепала кудрявые волосы. — Мистер Нотт. — окликнул мужской голос дворецкого со спины. — С возвращением. Как прошел ваш день? Дворецким был пожилой мужчина — сквиб. Мистера Нормана, Тео нанял сразу же, как к нему вернулись средства. Содержать замок и дела в порядке было довольно трудно в одиночку. — Как обычно. Немного криминала, немного лени. — сдавленно улыбнулся Нотт. — У вас что-то срочное? Мужчина замялся и легонько кивнул. — Мисс Гринграсс настояла на том, чтобы приготовить ужин самостоятельно, и отпустила девушек с кухни пораньше. — Звучит отлично, разве нет? — насторожился Тео. Дворецкий поджал губы и подошел поближе. — Дело в том, что судя по звукам с кухни и запахам, яства получились довольно… изысканные. Я приготовил вам пару зелий от отравления и оставил в кабинете. Нотт ухмыльнулся и посмотрел на затянутое тучами небо. Даже если все это фальшь, и ее способ отвлечься от смерти любимого, Тео все равно был невероятно счастлив. Он любил ее, сколько себя помнил. С самой первой встречи, еще в три года. Сначала из-за длинных светлых волос, потом полюбил голос, затем глаза… и так влюбился без остатка. Да, смотреть на то, как любовь всей твоей жизни терзается по тупорогому дураку, было болезненно. Однако, если она была с ним счастлива… Делать вид, что Астория ему была как сестра, было разрушительно, это съедало по кусочку день ото дня. Пока не осталось ничего кроме притворства. Быть искренним сейчас стало в новинку. Нотт учился проявлять свою заботу, не скрывать желаний. Хоть ему приходилось все же себя сдерживать во многих моментах. И все же… Самым счастливым днем в его жизни станет момент, когда он почувствует, что Астория любит его в ответ. В противном случае ему вновь придется ее отпустить. — Не хотите присоединиться к нам за ужином, мистер Норман? — поддел Тео. — Лучше увольте, мистер Нотт. Меня дома ждут жена и дети. Нотт усмехнулся и продолжил путь. Он остановился у массивных дверей, высотой около пяти метров, и набрал в грудь побольше воздуха. Двери распахнулись, встречая хозяина, и он прошел в главную залу. Свечи в канделябрах победно плясали, отбрасывая тусклые блики на старый камень. Ковровая дорожка блистала чистотой, как и мраморный пол. На стенах больше не было портретов — их заменили пейзажами, а многие античные светильники заменили на стильный магловский аналог. Старую рухлядь снесли в подвалы, слуги усердно трудились, пытаясь разобрать инструкцию к новоприобретенной мебели. Даже с помощью магии, магловские головоломки давались бедным рабочим с трудом. Нотт-Холл был полон жизни, как никогда до этого. Теперь это было действительно уютное и любимое место. Тео добрел до кухни, идя на аромат копоти и чего-то кислого. Он встал у двери, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за Асторией. В ее руках была поваренная книга, волосы сбились в колтуны, а все лицо было измазано в муке и каком-то зеленом соусе. Парень усмехнулся, даже не стараясь спрятать улыбку и трепета сердца. На зельеварении у нее тоже плохо выходило. Гринграсс обернулась на шорох и выставила вперед деревянную лопатку, которая тут же приобрела очертания палочки. Тео притворно поднял руки над головой. — Сдаюсь-сдаюсь. Никогда еще не встречал таких опасных поварят. Астория хмыкнула и залилась краской, пряча испачканное лицо. — Я тут… пыталась готовить. Но у меня, как обычно, ничего не выходит. Может, лучше сходим куда-нибудь? — Ну ты чего. Я уверен, что получилось вкусно. — Тео подошел к кипящему в кастрюле вареву, пытаясь разобрать, чем это должно было быть. Астория просияла от гордости и подцепила ложкой зеленовато-серой жидкости, подув на нее и предлагая Нотту на пробу. Тот осторожно принял ее и, игнорируя мерзейший смрад, проглотил содержимое. Было не плохо… а просто отвратительно. На вкус в кастрюле было месиво из внутренностей троллей и сгнившей рыбы с щепоткой корицы. — Ну как? — с надеждой спросила девушка. — Я нашла в книге пометку, что это твой любимый суп. Тео покосился на Гринграсс и крепко обнял, утирая слезы и пытаясь унять начавшуюся тошноту. — Милая, это просто ужасно. Я закажу столик, а ты выбери свое лучшее платье. Астория тяжело вздохнула, ткнула Нотта кулаком в бок, но все равно усмехнулась, сильнее прижавшись к Тео. — Не стоило добавлять так много соли, да? — Да. Думаю, дело в этом.