Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

Сивилла силком усадила Джинни в кресло, пичкая ее странными комментариями и каким-то очень горьким чаем с привкусом старой половой тряпки. Уизли вжалась в стул, поглядывая на друзей, которые, вопреки ее зрительным мольбам не стремились ей помочь. — Итак, милая моя, рассказывай. Что ты видела? Как? Как все выглядело? — тараторила Трелони, находясь так близко к лицу девушки, что она всеми силами губила желание оттолкнуть профессора подальше. Уизли сдавленно пересказала, что с ней происходило за последние месяцы. Также она рассказала об их путешествии с Гермионой, стараясь не разглашать материалы дела. — То есть это началось как раз тогда, когда возникли проблемы по вашему… расследованию? — уточнила Трелони, садясь напротив Джинни на маленькую табуретку. — Да. — ответила за Джинни Гермиона. — Сведения во снах нам очень помогли, однако все еще остается много вопросов, и нам бы хотелось выяснить, как с этим можно дальше работать. Грейнджер присела на скамью, зыркнув на Нотта в углу кабинета, который крутил в руках стеклянный шар. — Так-так… Интересно. Очень интересно. — Сивилла заглянула в глаза сжавшейся в комок Джинни. — Все говорит о том, что это пророчество. Но ты, как и всегда, не даешь ему прорваться, девочка моя. Поэтому оно находит другие пути. Пророчество. Как же Джинни ненавидела это слово. Уизли понуро уставилась в пол, разглядывая мракоборческие ботинки. Трелони бросила на девушку грустный взгляд и положила теплую руку ей на плечо, ободряюще его сжав: — Не надо стесняться и пугаться этого, Джинни. У вас удивительный дар — заглядывать за ткань бытия. Сейчас это может вам очень помочь. — Я знаю-знаю. — Уизли смахнула руку профессора и скрестила руки на груди. — Но Мерлин, вы же сами знаете, как это пугает и… сводит с ума. Трелони поджала губы и виновато посмотрела на свои скрюченные руки. Джинни пробила волна стыда, она вовсе не хотела называть профессора сумасшедшей. Хотя все, и в том числе сама Трелони, об этом знали. — Я тоже сопротивлялась в свое время. Может именно поэтому мой рассудок решил сыграть со мной злую шутку. — тихо простонала Сивилла. — Прошу вас, мисс Уизли, позвольте себе увидеть больше. Вы же хотите помочь себе и другим. Джинни тяжело дышала. На глаза уже начали наворачиваться слезы отчаяния, а сердце колотилось в груди, как загнанный зверь в клетке. Неужели это ее судьба? Сойти с ума. — А если я… Решусь на пророчество… Это закончится? — спросила она дрожащим голосом. Трелони сочувствующе покачала головой: — Нет, милая. Но если вы будете уметь управлять этим, вам станет намного легче. За всю жизнь ни один из известных прорицателей не произнес больше трех пророчеств. А в остальное время — вы же привыкли к странным снам, верно? Ваша матушка, наверняка, тоже научилась справляться. Уизли кивнула и вытерла слезинку, скатывающуюся из уголка глаза. Гарри подошел к девушке и присел у ее ног. Он взял ее руки в свои, согревая теплом, и взглянул на Джинни успокаивающим взглядом. Сивилла отошла, дав ребятам минуту уединения. — Джин, все будет хорошо. — прошептал Поттер, потянувшись к ее лицу. Он осторожно утер слезы, которые так и лезли, вопреки ее воле. — Что бы ни случилось, я буду рядом. Мы будем рядом. Профессор говорит, что станет легче. Да и Молли чувствует себя хорошо, верно? Джинни кивнула. Она знала, что у мамы дар прорицаний не так силен. Из нее никогда не рвались пророчества, но зато она умела по картам расписать весь следующий день в мельчайших подробностях. — Если ты хочешь… — Гарри сжал ее пальцы. — Мы можем уйти. Уизли помотала головой. Сириус ясно дал понять, что она единственная их надежда на то, чтобы обыграть Алхимика. Она не хотела подводить остальных. — Нет, я справлюсь. — она набралась мужества и выпрямила спину. — Профессор, мы можем начинать. Поттер напоследок сжал ее руки еще раз и отошел в сторону, присоединяясь к Гермионе. Грейнджер ободряюще улыбнулась подруге и кивнула, давая понять, что они рядом. — Хорошо, милая. Выпей еще чаю. — Трелони вновь сунула Джинни чашку. — Мистер Нотт, не могли бы вы выйти и проследить, чтобы сюда никто не входил? От неожиданности Тео чуть не выронил хрустальный шар. Он быстро вернул его на место, кивнул, отдавая честь, и выпорхнул за дверь, будто только этого и ждал. — Отлично. Так. — Сивилла встала напротив Джинни, взяв ее лицо в свои сухие дрожащие руки. — Закрой глаза и вспомни еще раз все то, что видела. Представь, будто действительно вновь проходишь весь путь, но наяву. Не бойся, если у тебя появится чувство, что тебя затягивает куда-то. Это астральное течение. Отдайся ему и просто расслабься. Уизли зажмурилась и последовала словам профессора. Сначала она не почувствовала ничего, но уже через несколько мгновений она будто вновь стояла на берегу моря, вглядываясь в острые скалы. Ветер ласкал ее волосы. Ей было холодно. Все тело дрожало от соприкосновения мокрой ткани формы к коже. Но она не стояла, а сидела, сжимая в руках обездвиженное тело Гермионы. Образ быстро скрылся, смазавшись в один сплошной холст пережитых событий. Картинка сменилась. Она стояла у стола, усыпанного пергаментами и всяким хламом в маленьком плохо освещенном кабинете, похожим на тот, где обычно работала Гермиона. — Джинни. — окликнул ее знакомый голос. Она обернулась, и улыбка заиграла на ее губах. Поттер подошел к ней, что-то говоря, но она не слышала слов. Затем он обнял ее, но отчего-то ей это не понравилось. В груди родилось чувство сковывающего страха, и она постаралась вырваться, но не смогла. Лицо Гарри исказилось странной гримасой. Зеленые глаза сверкнули отражением меча, который оказался у нее в руке. Красная жидкость заструилась по клинку, вошедшему в плоть. Теплая, она согревала дрожащие пальцы. — Нет! — захныкала Джинни в реальности, но Сивилла только крепче сжала ее лицо в тисках. — НЕТ! — Милая, терпи. Не сопротивляйся! — настаивала Трелони. — Руки. Возьмите ее руки, не давайте вырваться! Гарри и Гермиона подбежали к Джинни, хватая девушку за руки, которые всячески пытались оттолкнуть их. Грейнджер ударил укол сожаления. Не стоило ее так мучить. Зачем вообще они притащили ее сюда, Мерлин? Уизли барахталась на стуле, но не осознавала этого, блуждая по миру грез, куда затянул ее астральный путь. Она так устала бояться. Устала сопротивляться. В голове пульсировала ноющая боль, которая нарастала с каждой секундой. Ее руки обмякли, а тело осело на стуле. Она издала последний всхлип, а затем изогнулась дугой. Она шла по темным коридорам, усеянным столами и рядами стеклянных стеллажей. На столах кипели различные зелья, издавая терпкий запах, а в стеллажах покоились головы и части тел разнообразных мумифицированных животных, покоящихся на подстилках из растений. Их гримасы исказились от агонии. Она услышала звук падения. Перед ней попыталась встать Гермиона. Лицо подруги исказилось от ужаса. По лицу от брови стекала кровь, заливая глаза. Мантия на руках была рассечена страшными порезами. Под глазом расплывался синяк. Она быстро поднялась и схватила несколько колб со стола, смешивая их на бегу, и швырнула себе за спину. Послышался громкий хлопок и звонкий, пронизывающий насквозь смех. — Тебе не убежать далеко, маленькая глупая ведьма. Джинни схватилась за Гарри, хватая ртом воздух и пытаясь проморгаться. Слезы струились из глаз, прожигая борозды на бледных щеках. Профессор, Гермиона и Гарри уставились на нее ошарашенными, обеспокоенными взглядами. Поттер метнулся за водой, но нашел только поганый чай и быстро влил его в рот хрипящей девушке. Уизли сделала несколько глотков и прокашлялась, постукивая по груди. Только сейчас она заметила, что порвала рукав водолазки Гермионы, и отдернула руку. — У нее получилось? Все в порядке? Джин, ты меня слышишь? — потряс Гарри Джинни. — Пока нет, но она нырнула еще дальше… — протянула Сивилла. — Что ты видела, милая девочка? Уизли постепенно пришла в себя и с болью посмотрела на подругу: — Я видела Гермиону. Она была ранена. Кто-то за ней гнался. Грейнджер замерла на месте от серьезности слов подруги и сквозящего в ее голосе испуга.

***

Они провели еще два часа в кабинете Трелони, которая пичкала Джинни чаем и книгами, а также разнообразными сведениями. Судя по розовым щекам — девушка быстро пришла в себя, однако немало напугала всех вокруг. Джинни уверяла всех, что отлично себя чувствует. Голова не болит и есть ощущение некоторой расслабленности в теле, но было принято решение продолжить попытки добиться пророчества завтра. Гарри и Джинни отправились в Хогсмид, чтобы немного расслабиться. Гермионе же не хотелось отвлекаться от дела, поэтому она взяла с ребят обещание не трепаться о том, что Уизли увидела в предсказании, и отправилась к профессору Макгонагалл. Поттер настоял на том, чтобы Гермиона взяла с собой хоть кого-то из них, и после долгих попыток отказаться, она все же согласилась, чтобы ее сопровождали. Хотя и ежу было ясно, что если с ней что-то и случится, то это будет не в Хогвартсе. Здесь не было таких жутких кабинетов. Быстро выпорхнув за дверь, Грейнджер ухватила Нотта за шкирку, прежде чем Драко успел хоть что-то возразить. Хотя по запаху, стоящему в коридоре и отстраненному выражению Малфоя, ему точно не было дела до происходящего вокруг и в том числе до нее. И все же ее мучили вопросы. Она ужасно хотела узнать, о чем беседовал Драко с Макгонагалл. Возможно, она узнает у профессора сама. Потому что спрашивать у слизеринского поганца она точно не собиралась. — Милые все еще бранятся? — осведомился Тео заговорщическим голосом, следуя по пятам за угрюмой Гермионой. — Так холодно между вами, я чуть не простудился. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, Тео. — буркнула Грейнджер. — Будь добр, просто помолчи. — Как же я могу молчать, когда мои любимые друзья ссорятся. — пропел Нотт. — Это приносит мне ужасную боль. — Вот и скажи своему любимому другу, что он причиняет тебе страдания. Думаю, он сжалится и тут же попросит прощения. — Гермиона завернула за угол, пытаясь оторваться хоть на какое-то обозримое расстояние, однако длинноногий и хорошо подготовленный мракоборец не собирался отставать. — Так уж и быть, я великодушно побуду вашим купидоном и помогу разрешить этот затяжной конфликт. — пропустил ее слова мимо ушей Тео. — Что он тебе сказал? Не мог же он вновь взяться за старое! Грейнджер вздохнула, продолжая наращивать темп: — Нет, но все же он умеет задевать за живое! — ответила она. — Так и в какую чушь ты поверила из его слов? — спросил Нотт, не прилагавший усилий, чтобы догнать Гермиону. — Что ты ему не нужна? Что ты просто развлечение или же, что все это просто забавная игра, пока он не выйдет в люди? Грейнджер замерла на месте и гневно обернулась к нахальному слизеринцу: — И то, и другое, и третье. И был он весьма убедителен в своих изречениях. Тео присвистнул и послал обворожительную улыбочку: — А мне вот что-то подсказывает, что ты и твои шарики и ролики все это себе надумали. С этими словами он постучал себя по виску. — Да? И что тебя натолкнуло на эту мысль? — прошипела Грейнджер, продолжая свой путь. — А то, моя дорогая, что… — Тео воровато оглянулся и взял Гермиону под руку. До этого он говорил громко и только сейчас перешел на шепот. — Не вырывайся. Не вырывайся, говорю. Он за нами пошел. Вот что меня натолкнуло. Гермиона распахнула глаза и попыталась обернутся, но Нотт не позволил ей этого сделать, затолкав в ближайший открытый кабинет. К счастью, тот пустовал и Тео закрыл за собой дверь. Грейнджер и Нотт юркнули под преподавательский стол как раз в тот момент, когда дверь громко распахнулась. Гермиона осторожно выглянула из укрытия. Годрик, это и правда был Малфой. Он огляделся по сторонам и быстро начал проверят парты и шкафы с очень грозным видом. Тео быстро нанес дезиллюминационное заклинание и Селенцио на них с Гермионой. Они прошмыгнули мимо Драко как раз в тот момент, когда он отвернулся и пошел в сторону преподавательского стола. Держась за руки, они выбежали из кабинета и устремились прочь по коридорам, отрываясь от преследователя. Когда они взбежали на следующий этаж, раздался звонок с урока и в коридоры хлынул поток студентов. Тео и Гермиона переглянулись, сбрасывая с себя заклинание, и громко рассмеялись, чем привлекли к себе внимание многочисленных школьников вокруг. Они нашли укромный уголок и присели на кушетку, стараясь отдышаться. — Мерлин, как ты его заметил? — усмехнулась Гермиона. — Моя работа — замечать всяких маргинальных личностей. Как ты знаешь Малфой самый яркий пример данного слоя общества. — гордо отметил Нотт. — Итак, о чем мы? А, да. О ссоре. Тео развернулся к Грейнджер, пристально посмотрев в глаза. Ее кудри смешно растрепались, а щеки наполнились игривым румянцем, на которых засветились ямочки. — Не могу поверить, что мне действительно приходится вмешиваться в дела двух взрослых людей, но есть у меня ощущение, что если пустить все на самотек, я останусь без заслуженных крестников! — пожурил Гермиону Тео, откидываясь на кушетке. — Издалека начинать не буду, но все же отмечу, что наш общий знакомый, кротким нравом никогда не отличался. Впрочем, несмотря на скверный характер мы почему-то его любим и причину этого я понял давным-давно. У подонка сердце размерами больше, чем вся наша планета, если найти к нему подход. Гермиона нахмурилась. Она пригладила плиссированную юбку быстрым движением и принялась нервно теребить дырку от хватки Джинни на рукаве. — И что прикажешь делать? Спустить с рук все обидные слова? У меня тоже есть гордость, Тео. Я никому больше не позволю вести себя так со мной, особенно Малфою. — твердо отчеканила Гермиона. — И этим ты, безусловно, заслуживаешь мое уважения, гриффиндорская принцесса. — отметил Тео, проводив взглядом пышную фигуру когтевранской семикурсницы. — Я не говорю прощать. Я прошу поговорить с ним, потому что сам он решится на это только через год, уйдя в свои отрицаловские дебри. А я вижу, как ему тяжело. Он каждый вечер ремонтирует свой Мэнор, в промежутках, видимо, размешивая сопли в краске для стен. — Что? — брови Гермионы преодолели границы разумного. — Он, делает ремонт в поместье? Сам? — Именно. — Тео приблизился к Гермионе, заметив, что их болтовня привлекает слишком много излишнего внимания. — Ты не поверишь, я сам в критическом состоянии полного ах… ошеломления. Думал, он спалит этот чертов дом дотла, но, видимо, все рано или поздно находят себе хобби. Грейнджер уставилась невидящим взглядом в пол. Мэнор — дом, в котором произошло одно из самых страшных событий в ее жизни. Вероятность, что она по доброй воле пересекла его границы вновь, была почти нулевой. Она с ужасом ждала дня, когда Драко съедет с Гриммо и им придется… Впрочем, она старалась не думать об этом. — И мне кажется, что Дракоша играет в мастера на все руки не просто так. — продолжил Тео. — А из-за тебя. — Нет… Ты ошибаешься, Тео. У него есть множество других причин. — протараторила Гермиона. — Нет-нет-нет. Вот опять. Придумаешь невесть чего себе. — замотал головой Нотт. — Только бы не думать о том, что на самом деле слова Малфоя как всегда блеф, его отстраненный вид — чушь, а на самом деле он чувствует себя, как говнище на днище и медленно, но верно приходит к мысли, что без тебя его жизнь ад. Гермиона застыла на месте и еще более отчаянно начала теребить разорванный рукав в такт колотящемуся сердцу. — Пусть даже так. Если он не осмелиться мне сказать, что… — Грейнджер прикусила губу. — Что любит меня, то в этом нет смысла. Тео грустно вздохнул и уронил голову на руку: — Что правда, то правда. Но пойми, для него это слова, которые всегда звучали перед экзекуцией. Я уверен на все сто, что засранец просто не может без тебя жить. К слову, я в этом был уверен еще с первого курса. Грейнджер покачала головой, усмехнувшись этой бредовой мысли. Она отмахнулась от Тео: — Ну вот сейчас ты точно несешь ахинею. Он меня ненавидел со страшной силой, и причину ты знаешь. Даже две. — От любви до ненависти, как говорится. Он не мог быть с тобой по убеждениям и выбрал другой путь. Эмоции сильная штука и им нужен выход. — Нотт улыбнулся своим умозаключениям выпрямившись. — Малфой курса до четвертого только и болтал, что о вас троих. А о тебе в любой удобный момент. У нас уши вяли. Гермиона старалась переварить все то, что внезапно вылил на нее Нотт. Даже от Забини она не слышала подобных откровений, хоть разговоров о Драко у них было предостаточно. Еще более удивительным показалось, что она сплетничала с его друзьями-слизеринцами как ни в чем не бывало. В стенах школы это вообще казалось вопиющим кощунством. — Прошу, ради меня, попробуй поговорить с ним. — взмолился Тео. — А с чего ты вообще взял, что мне это нужно? — Грейнджер все же напрочь изорвала рукав и выудила палочку, чтобы привести его в порядок. — Ты никогда не умела скрывать своих чувств. — заметил Тео. — Это в тебе ему и нравится больше всего. Ты живая. А это цепляет. Грейнджер и Нотт замолчали, наблюдая за перепалкой пуффендуйца и конгтевранки. Когда они прекратили друг на друга истошно орать, девушка отвесила парню звонкую оплеуху и хмуро ушла восвояси. И все же Тео был прав. Каждая секунда, которую Гермиона не могла коснуться Драко или просто с ним поболтать была болезненнее Круциатуса. Ей отчаянно хотелось, чтобы событий последних дней вовсе не случалось. Чтобы никто из них не говорил обидных слов. Чтобы все было как раньше. Но, видимо, у всего есть своя цена. В том числе и у любви.

***

День быстро сменился вечером, хоть и тянулся дольше обычного. Без детей Блэк чувствовал себя малость опустошенным, хоть они уехали всего на пару дней. Кажется, он только об этом и мечтал, но после двух часов тишины скука возымела свое. Он покрутился на своем кресле, откинув бумаги и улики, которые принесла Гермиона. Глаза его устремились в потолок, как он обычно делал, когда погружался в размышления. В дверь порывисто постучали. Блэк бегло взглянул на часы. Половина одиннадцатого, кто мог заявиться сюда так поздно? Он встал из-за стола и махнул рукой. Дверь открылась, пропуская незваного гостя. С первых секунд Сириуса сковало чувство тревоги. Волосы на затылке неловко зашевелились. Чуйка никогда не подводила Бродягу. Правда, сейчас не смог сказать, что же было не так. На пороге появилась Юна в своем обычном офисном костюме. На ней болталась синяя полумантия невыразимца, а волосы были туго стянуты на затылке в высокий хвост. — И что ты на меня уставился так пристально, Сириус? Неужели я не могу задержаться подольше на работе? — поддела женщина Блэка и прошлась по кабинету. Мужчина тряхнул головой, прогоняя наваждение, и сдавленно улыбнулся, подходя к мисс Пак. — Знаю я, что ты ночуешь здесь чуть ли не чаще, чем я. Кофе или может виски? — предложил Сириус, опираясь о стол пятой точкой. Юна заговорщически улыбнулась и подошла ближе к нему. Она провела рукой по его напряженной груди, обводя тонкими пальцами пуговицы бордовой жилетки. В чувствительный нос Блэка ударил странный резкий землистый запах. — Детей нет дома. Не скучаешь по ним? — протянула Юна, наклоняясь к шее Сириуса. Блэк промолчал. Все его тело напряглось, хоть нотка вожделения и проскользила от паха к горлу, перекрывая воздух. — Наверное, они только рады отвлечься от дела, не так ли? Как вообще они попали в такую передрягу под водой? Мужчина уже не мог терпеть этот запах. Он схватил запястья Юны и вгляделся в ее бездонные черные глаза. — Кто ты? — спросил он, опасно шипя. Мисс Пак дернулась, но не смогла вырваться из хватки и только обворожительно улыбнулась: — Не думала, что деменция настигнет тебя так рано, Сириус. Или это все следствие времяпрепровождения в Азкабане? Сириус рыкнул и схватил женщину за горло, разворачивая к столу. Она вцепилась в его руку, безвольно хватая ртом воздух. — Не надо притворяться. — отчеканил Блэк, сжимая руку все сильнее. — Кто ты? Кто тебя послал? Поломав комедию, мисс Пак расслабилась и как ни в чем не бывало встала, несмотря на то, что Блэк своей хваткой давно должен был передавить ей гортань. Она склонила голову набок и улыбнулась жуткой корявой улыбкой: — Чтобы добраться до меня, Блэк, тебе придется ступать по дороге из трупов. Сколько еще погибнет по твоей милости? Иногда мне так жаль тебя, но ничего. Скоро вас ждет долгожданная подсказка. С этими словами Юна начала таять. Словно мороженое или расплавленный вязкий пластилин. Ее тело сделалось багрово-красным. Чуть светлее крови. А сама женщина превратилась лишь в небольшую горку глины под ногами у ошарашенного мракоборца. Сириус чертыхнулся себе под нос и подошел к двери кабинета, распахивая ее. — Забини ко мне! Быстро! — прокричал он, разбудив при этом нескольких ночных патрульных. Уже через полчаса сонный Забини стоял на корточках у небольшой горки глины и рассеянно вздыхал, поглядывая на хмурого Блэка, наворачивающего круги у него за спиной. — Ну что? — уже десятый раз спросил Сириус, пока Блейз заканчивал сотворение аналитического заклинания. Мулат всплеснул руками и встал, отряхивая пальцы: — Что ж, это все еще глина. Как и пять проверок назад. Мистер Блэк, может все же расскажете, что произошло? Мужчина пожамкал губами, неистово почесывая бороду, и рухнул на стул, вытянув длинные ноги. Ответа от него, как и полагалось, не последовало. — Знаете, если вы не собираетесь давать мне необходимые сведения, тогда, вероятно, мое заключение будет отличаться от реальности. — раздраженно буркнул Забини, усаживаясь на свободный стул. — Например, вы вдруг полюбили гончарное мастерство, после стольких лет знакомства с Поттерами*. Сириус покачал головой и скривился: — Очень остроумно, Забини. Мулат, разумеется, уже давно, пришел к предположению, что все это могло значить, но уж очень он хотел, чтобы из уст мракоборца сорвалось то, что оправдало прерывание его заслуженного отдыха в компании. В компании. — Знаете, Блэк, вы меня уж извините, но, по-моему, вы препятствуете следствию. И почему вы не позвали кого-то другого, кто дежурит? Или Юну, на худой конец. Между вами есть какая-то особенная химия. — ворчал мулат, наклонившийся к горстке глины и копошившейся в ней палочкой. Блэк поджал губы, а затем устало провел рукой по лбу: — Ладно. Черт с тобой. Эх, странная история выйдет. Сириус поведал о том, что с ним произошло Забини, сознательно упуская некоторые детали. — Ого… — протянул Блейз, который по-новому взглянул на горстку под ногами. — Это довольно… Неожиданно. Сколько, говорите, это все длилось? — Минут пять. Может, меньше. — протянул Блэк. — Но все равно дольше, чем… Ну чем эти штуки могут продержаться. Из тех, что я знаю. — Да, големы субстанция хрупкая и недолговечная. Именно поэтому никто не использует их больше. Наигрались. — ответил Забини, задумчиво глядя в песок. — Она пыталась выяснить детали погружения Гермионы и Джинни? — Да. — Блэк стукнул по столу. — Блять, да за что мне все это? Теперь он еще и долговечных големов делать умеет? Кто он такой, черт возьми?! — Успокойтесь, мистер Блэк. Пусть он и великий гений, но я не думаю, что у нас полминистерства глиняные болванчики. Даже если он усовершенствовал формулу — големы не протянут долго. Дольше одного дня точно нет. — попытался успокоить мракоборца Забини, хоть ему самому становилось не по себе от мысли, что, возможно, рядом с ними бродят зомби-двойники из глины. Сириус насупился и покрутился в кресле, убаюкивая напряжение и панику: — В любом случае то, что произошло сейчас в этой комнате — тайна, понял? Ребятам тоже расскажем чуть позже, пусть пока не переживают. — Да, сэр. — кивнул Блейз. — Только вот, что меня мучает. Он сказал, что скоро будет подсказка. Думаете, он опять возьмется за убийства? — Хотел бы ответить иначе, но да. Не думаю, что с помощью Юны он действительно хотел выведать информацию. Это запугивание. Ему стало скучно, и вот он снова вылез на охоту, а мы как раз во всеоружии. Залезли к нему в игровую. Дышим в спину, так сказать. — проскандировал Сириус, накидывая плащ. — Свяжись с мисс Пак и ненавязчиво уточни все ли в порядке. Ей тоже ни слова. Никому ни слова, ясно? — Да-да. — отмахнулся мулат. — Не слышу. — с нажимом протянул Блэк. Забини всплеснул руками и обернулся, как бы ища поддержки. — Ну что мне еще ответить. Клянусь честью своей матушки? Так точно, сэр? — на последних словах он отдал честь, хоть и сделал это нарочито неправильно. Сириус закатил глаза, затягивая на шее шарф. В этот момент в кабинет без стука вошел Микки, сразу же заперев за собой дверь. Его волосы были длиннее, чем обычно, и искрились рыжиной. Очки, все такие же нелепые и толстые, покосились на носу, а в зубах торчала зажженная сигарета. — Че за срочность, Блэк? Я только со сральника встать успел, Мерлиновы яйца! — Старина увидел Блейза и радушно улыбнулся, чуть не выронив сигарету. — Здорово, Забини! Руку жать не буду — не мыл. Че за кипиш? Бродяга проворчал себе под нос что-то матерное и неразборчивое, зыркнул на мулата и все же продолжил: — Помнишь Островского твоего, Микки? Когда там у него казнь? — Хм, дай подумать. Ну, вроде как месяцок другой протянет пока. А что такое? — Микки почесал репу и поправил очки. — Мне кажется, что все-таки то, что он болтал, правда. Ну помнишь, про то, что очнулся на следующий день. Ничего не помнит. Сыворотка еще сбоила, но все показания были против. — объяснил он скорее для Блейза, чем для Микки. Но Старине, судя по всему, тоже стоило освежить память. — Ага. Чушь это все. Я с судом согласен. Все выжившие Пожиратели на него пальцем тыкали. Причем тоже под сывороткой. Оборотку тоже отмели. Пожиратели сами его проверяли. — протараторил Старина. — Так вот, у меня есть некоторые соображения. Расскажу по дороге в Азкабан. — с этими словами он еще раз предостерегающе зыркнул на Блейза. — Свяжись с ней, ладно? А потом дуй домой спать. — Так точно. — грустно и вымученно протянул Забини, когда дверь за Бродягой захлопнулась.