Back to you

В холодном свете утра всё выглядит иначе. Темнота сгустилась в длинные тени, подчёркивающие острые углы. Сквозь окно город выглядит как фантастический сон. Ирэн оборачивается и смотрит на свою возлюбленную, женщину, которую она приютила прошлой ночью. В ней нет ничего холодного или угловатого — она излучает тепло и мягкость, начиная с миниатюрных ног и заканчивая волосами медового цвета. Можно сказать, что эта женщина — полная противоположность Ирэн. В особенности, когда Мэри спит, как сейчас, она выглядит как воплощение спокойствия. Это идеальный фасад, который она создала, чтобы спрятать свою истинную сущность. Ирэн Адлер скрывает свои чувства за чёрствостью и высокомерием. Мэри Ватсон не нужно скрывать, ведь никто и не подозревает, насколько опасной она может быть. Тот факт, что она сейчас здесь, доказывает это. Они принадлежат друг другу — Мэри и Ирэн. Как и мужчины, которые их любят, они кажутся такими разными, но их непреодолимо тянет друг к другу, и они не могут создать никаких прочных связей, кроме этой, несмотря ни на что. Тот факт, что они обе находятся в бегах, в конечном итоге и стал причиной их воссоединения. — Мне пришлось оставить свою жизнь, чтобы защитить семью, — объяснила Мэри, вернувшись из Лондона. Она сказала это так, словно это был обычный и привычный поступок, который мог совершить каждый. — Прошлое настигло меня. Я ожидала этого, принимала меры предосторожности. И в итоге инсценировала свою смерть. Ирэн только кивнула, делая вид, что в этом нет ничего такого. — Как ты это сделала? — спросила Ирэн по дороге из аэропорта в отель. Для других людей это выглядело как обычный разговор между давними друзьями, которые ненадолго расстались. — Спасая жизнь Шерлока. В меня стреляли. Пуленепробиваемый жилет, фальшивая кровь. Я заплатила парамедикам, чтобы они молчали. — Ты заплатила? — Я же только что это сказала. Раньше ты умела слушать. Неужели Америка так сильно изменила тебя? — Ты их убила? Мэри бросила многозначительный взгляд и ничего не сказала. Как только за ними закрылась дверь гостиничного номера, Ирэн обняла Мэри и бессильно расплакалась у неё на плече. Она чувствовала боль Мэри, объединенную с её собственной, как нож в сердце. Ирэн знала, каково это — заставить людей, которых она любила и ценила, поверить в её смерть. Каково это — быть вынужденной расстаться с частью себя, которую уже никогда не вернуть. — Я так рада, что ты выжила, — прошептала она. Мэри утешила её, так и не проронив ни одной слезинки. Не прошло и дня, как они снова обрели привычный ритм жизни и справлялись с болью так, как им было удобно: Ирэн — как доминантка, а Мэри — как жаждущая наказания женщина. За пределами спальни Мэри говорит, что с ней всё в порядке, всё хорошо, и что не стоит беспокоиться. Но она выглядит усталой, и морщинки на её лице становятся всё глубже день ото дня. — Я знаю, что ты не спишь, — произносит Ирэн самым мягким голосом на случай, если она ошибается и Мэри на самом деле уже спит. Ей нужен отдых, но, разумеется, Ирэн права, и Мэри открывает глаза. — Откуда ты знаешь? — спрашивает она и смеётся, как будто действительно удивлена. — Мне удалось обмануть людей, заставив их думать, что я умерла. Ирэн не уверена, что хочет смеяться над подобным юмором, поэтому лишь ухмыляется. — Я догадалась, — осторожно говорит она. — Ты сейчас плохо спишь. Мэри весело улыбается. Однако улыбка не трогает её глаз. Сколько бы лжи ни скрывала Мэри, её глаза всегда говорят правду. Она там, в шокирующей глубине безнадёжности, как в бездонном колодце, в который Ирэн могла погрузиться, если бы смотрела на неё слишком долго. Мэри видела всё, всё ужасное, что есть в мире. — Никогда не думала, что скажу это кому-то, но я действительно хотела бы сделать тебя счастливой. — Очень мило с твоей стороны, — отвечает Мэри, всё ещё улыбаясь. — Я была счастлива какое-то время и думала, что мне это больше не нужно. Но только не с тобой. Возвращайся в постель. Мне становится холодно. — Холодно, потому что ты не под одеялом и голая, — усмехается Ирэн. — Хорошая дедукция, умница. Согрей меня.