masked without you

— Аааа! — Тэхён орёт во всю глотку, его голос разносится эхом по просторному залу. — Пожалуйста! Отпусти! Чонгук зажимает ему руку за спину, без всякого напряжения удерживая его в неудобной позе. Его лицо остаётся бесстрастным, как всегда, но на губах играет лёгкая насмешка, едва заметная для постороннего, но совершенно очевидная для Тэхёна. — Что, принцессе больно? — язвит Чонгук, чуть сильнее закручивая руку Тэхёна. Его голос спокоен, но в нём сквозит издёвка. Тэхён изо всех сил пытается вырваться, но хватка Чонгука непоколебима. Каждое движение отзывается болью в плечах, и он едва может стоять на ногах. Его дыхание сбивается, лоб покрывается потом, но он не хочет сдаваться. — Чонгук, я не могу больше! — выдыхает Тэхён, чувствуя, как его тело кричит от усталости. — Пожалуйста, дай передохнуть! Чонгук делает паузу, словно раздумывая, затем внезапно отпускает руку Тэхёна. Тот тут же падает на колени, тяжело дыша и потирая покрасневшее плечо. Но Чонгук не даёт ему времени расслабиться. — Вставай, — командует он, его голос сквозит холодом и безразличием. — Тренировка не закончена. Тэхён, несмотря на дрожь в ногах, поднимается, стиснув зубы. Он знает, что жаловаться бесполезно. Чонгук не примет никаких оправданий. Взгляд его наставника остаётся таким же строгим, и в нём нет ни капли сочувствия. Да и сам себя в этот пиздец втянул. — Суть простая, я уже устал повторять, — продолжает Чонгук, делая шаг назад. — Твоя задача — хотя бы дотронуться до меня. И без всяких истерик. Если снова окажешься на полу — это твоя проблема. Тэхён кивает, его сердце всё ещё бешено колотится. Он сосредотачивается, пытаясь понять, как справиться с задачей. Уже очень долго пытается. Чонгук стоит перед ним, уверенный, словно неприступная стена. Он знает, что подступиться к нему будет нелегко (невозможно), но у него и не то, чтобы есть выбор. Он делает первый шаг вперёд, руки подняты, мышцы напряжены. Тэхён так же знает, что Чонгук быстрее и сильнее, но пытается найти лазейку, чтобы хотя бы коснуться его. Он рвётся вперёд, но Чонгук с лёгкостью уворачивается, его движения плавные и точные. — Слабо, — бросает Чонгук, уклоняясь от очередного рывка Тэхёна. — С такими движениями ты будешь корчиться на полу ещё до того, как успеешь поднять руку. Тэхён сжимает кулаки, ощущая, как раздражение нарастает. Он делает ещё одну попытку, бросаясь вперёд, но Чонгук перехватывает его руку, ловко выкручивая её за спину. — Снова проиграл, — усмехается Чонгук, на этот раз прижимая Тэхёна к себе ближе. — Что, всё, на что ты способен? Тэхён тяжело дышит, его тело ноет от напряжения, но он не собирается сдаваться. Он сгибает ноги в коленях, с силой отталкивается, пытаясь использовать вес собственного тела, чтобы вырваться. Чонгук с лёгкой ухмылкой отпускает его, позволяя упасть на колени. — Неплохо, — говорит он, делая шаг назад, наблюдая, как Тэхён снова поднимается на ноги. — Но всё ещё недостаточно. Давай, попробуй ещё раз. Тэхён вытирает пот со лба, его глаза полны решимости. Пусть его шансы малы, но каждая новая попытка приближает его к цели. Он собирает всю оставшуюся силу и бросается вперёд с новым рывком, на этот раз стараясь обойти Чонгука с другой стороны. Чонгук уворачивается, но Тэхён успевает коснуться его плеча кончиками пальцев, прежде чем снова потерять равновесие и упасть с грохотом на маты. Он тяжело дышит, лежа на полу, но его глаза расширяются. Ему самому с трудом верится. На его лице появляется лучезарная улыбка. Он сделал это. Хотя бы раз, но сделал же! А то ещё хоть минуту бы это продлилось, и он бы завалился в обморок. Почему? Они уже битые три недели этим занимаются. Три, блядь, недели! Чонгук смотрит на него сверху вниз, его глаза на мгновение блеснули, но голос остаётся равнодушным. — Наконец-то, — бросает он. — Но это ничто. Ты ведь это понимаешь, да? Тэхён поднимается на ноги, его тело горит от усталости, но внутри он ликует. Хотя бы разок он смог, и этого факта этот заносчивый ублюдок у него точно не отнимет. Но когда Тэхён видит пустые глаза перед собой, его улыбка медленно сползает с губ. Три недели-то прошли, а отношения их ничем не лучше прежнего. И всё же, Тэхён, ещё пытаясь отдышаться, снова смотрит на Чонгука с надеждой, но выражение лица его наставника всё то же, бесстрастное. Казалось бы, даже этот небольшой успех не смог изменить ничего. Антрацитовые глаза Чонгука остаются холодными, словно этот момент вовсе не имеет значения. Тэхён чувствует, как его ликующее настроение начинает опять угасать. Он стоит перед Чонгуком, пытаясь уловить хотя бы искру признания, но вместо этого видит только стену непроницаемого равнодушия. Сколько раз Тэхён сейчас словил смену настроения? — Три недели, — шепчет Тэхён, больше для себя, чем для Чонгука. Его голос дрожит от усталости и лёгкого разочарования. — Три недели, и всё так же… Чонгук поднимает бровь, его взгляд немного оживляется, но лишь на мгновение. — Что «всё так же»? — спрашивает он, его голос ровный, но в нём чувствуется тень насмешки. — Ты думал, что после одного убогого прикосновения всё изменится? Что ты освоил весь бокс, блядь? Я учился ему с трёх лет, и всё ещё учусь. Повисает пауза. — О, нет, дай угадаю. Ты думал, что вдруг, из ниоткуда, я стану мягче? Он скалится. — Решил поиграть в смазливого главного героя, который планирует спасти и перетянуть такого злодея, как я, на светлую сторону? Тэхён молчит, сжимая кулаки. Приходится признать, что ожидал он слишком многого, но это тяжело. Он смотрит в пол, избегая взгляда Чонгука, чувствуя, как его собственные эмоции накатывают волной. Но, несмотря на это, он не собирается сдаваться. — Я просто… думал, что хоть что-то изменится, — говорит он тихо, его голос едва слышен. Чонгук качает головой, его лицо остаётся бесстрастным. — Ты всё ещё ничего не понимаешь, — говорит он холодно. — Это не вопрос одного удара или одной тренировки. Здесь нет места для эмоций. Либо ты становишься сильнее, либо остаёшься на полу. Остальное не имеет значения. Эти слова звучат жестоко, но Тэхён чувствует в них правду. Чонгук не собирается меняться, потому что этот мир не оставляет места для слабости. Его сердце сжимается от этой мысли, но он поднимает голову, заставляя себя встретить взгляд Чонгука. — Я стану сильнее, — говорит он твёрдо, его глаза полны решимости. — Даже если это займет ещё три недели или три года. Я не собираюсь сдаваться. Чонгук смотрит на него несколько секунд, затем кивает, будто признавая его решимость. — Посмотрим, — бросает он коротко, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Завтра снова в семь утра. И не думай, что сегодня ты чего-то достиг. Это было только начало. И даже не оно. Просто разок повезло. Тэхён остаётся стоять посреди зала, его тело дрожит от усталости, но внутри него разгорается огонь. И маленький вопросик. Какого хуя он всё-таки это всё затеял? Вот честно, уже раз двести, как минимум, успел пожалеть.

***

День, как обычно, тянется. Медленно, тягуче, будто кто-то специально растягивает его, чтобы Тэхён мучился подольше. На часах показывает без десяти шесть, солнце уже низко, его золотистый свет прорывается сквозь большое окно, заливая зал мягким светом. В воздухе висит тяжёлый запах пота, резины и чего-то металлического — смеси, ставшей для Тэхёна привычной. Он сидит на скамейке у стены, прижимая к плечу холодный компресс, и ловит себя на том, что в сотый раз за день задаётся вопросом: Чем его прежняя жизнь не устраивала? В голове проносится целая череда возможных ответов, но ни один не кажется достаточно убедительным. То, что он хочет доказать что-то Чонгуку? Смешно. Этому человеку вообще похуй на всё, кроме бокса. То, что он хочет доказать что-то самому себе? Может быть. Но разве раньше он хоть раз думал, что в нём есть что-то, что стоило бы доказывать? Тэхён устало прикрывает глаза, откидываясь спиной к прохладной стене. Да он же просто, блядь, искал, что пожрать. И переночевать, где. Надо же было ему так проебаться... Теперь выгребать эту кашу. Вот вы когда-то слышали о фотографе, который между делом занимается боксом? Вот и он нет. Голос Чонгука всё ещё звенит в его голове, обжигая, как удар в солнечное сплетение. И от этого становится особенно мерзко. Потому что Чонгук прав. Он всегда прав. Тэхён скрипит зубами, убирая компресс и резко вставая на ноги. Нельзя расслабляться. Завтра утром он снова окажется в этом же чёртовом зале, снова будет пытаться достать Чонгука, снова будет падать, снова будет подниматься. Вопрос только в том, зачем? Ответа всё ещё нет. Но странное ощущение в груди не даёт ему просто взять и уйти.

***

Тэхён выходит из зала, и первым делом его обдаёт вечерний прохладный воздух. После душного помещения это почти блаженство. Он засовывает руки в карманы, медленно идёт по узкому коридору, не спеша возвращаться в свою крохотную подсобку, ставшую временным домом. Как же он заебался. Три недели — и каждую минуту этих трёх недель он ощущал, как его тело буквально орёт от перегрузок. Но хуже всего то, что даже сейчас, когда он за дверью зала, мысли о Чонгуке не дают ему покоя. Три недели, и всё так же... Тэхён вздыхает, замедляя шаг. Он знает, что Чонгук сейчас тоже здесь, где-то неподалёку. Может, в раздевалке. Может, уже ушёл. Но ощущение его присутствия никуда не девается. Будто тень, которая всегда рядом. Тэхён останавливается у двери в раздевалку, прислушивается. Внутри тихо. Он делает шаг вперёд, открывает дверь и заглядывает внутрь. Чонгук здесь. Он стоит у зеркала, спиной к входу, обнажённый по пояс, с полотенцем, перекинутым через плечо. Капли воды скатываются по его коже, поблёскивая в приглушённом свете. Тэхён вцепляется пальцами в дверной косяк, его горло мгновенно пересыхает. Вот чёрт. Снова. Он собирался просто забрать свою бутылку с водой и свалить, но теперь его взгляд прикован к широкой спине Чонгука, к изгибу его плеч, к рельефу мышц, что двигаются при каждом движении. Тэхён судорожно сглатывает. Чонгук замечает его в отражении зеркала. На мгновение его взгляд встречается с глазами Тэхёна, а затем он медленно разворачивается. — Опять ты? — бросает он, голос ленивый, но в нём слышится нечто похожее на скрытую насмешку. Тэхён цепенеет. Чонгук проводит полотенцем по шее, затем спускает его ниже, стирая капли воды с груди. Всё его движение какое-то нарочито неспешное, словно он делает это специально, подмечая, как Тэхён не может отвести взгляд. — Чего уставился? — Чонгук приподнимает бровь, но уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке. — Я… — Тэхён моргает, заставляя себя отвернуться, но его лицо уже горит, а сердце колотится в груди. — Просто за водой зашёл… Чонгук молчит, а затем делает пару медленных шагов вперёд. Тэхён чувствует, как пространство вокруг них сжимается. — Так бери, — голос Чонгука звучит ближе, чем должен. Тэхён хватает бутылку, его пальцы дрожат. Он буквально чувствует, как Чонгук смотрит на него, прожигая насквозь своим изучающим взглядом. Чонгук хмыкает. — Ты странный, — говорит он наконец, отворачиваясь и снова принимаясь вытираться. Тэхён сжимает бутылку так сильно, что пластик трещит в его руках. — Да пошёл ты, — бросает он, разворачивается и выходит, чувствуя, как его пульс грохочет в ушах. Но даже когда он оказывается в коридоре, он всё ещё ощущает это странное, тягучее чувство внутри. Что-то меняется. Он это чувствует. Вопрос только в том, готов ли он к этому?

***

На следующий день, он понимает. Он и не догадывался о том, что вопрос поставлен абсолютно неверно. Какие, сука, изменения? Ему бы спросить себя о другом. Как ему не схватить потенциальный проёб мозгов и не сдохнуть от сердечного приступа? Причины две. Одна, вполне очевидна. Он тренируется боксу. Каждый день он вкалывает до изнеможения, с каждым новым падением поднимаясь снова. Его тело уже почти привыкло к боли, а руки — к постоянным ссадинам. Он столько раз валился на маты, что если однажды Чонгук просто решит использовать его как груши для битья, это уже не будет казаться чем-то новым. Этого хватает, не так ли? Вторая причина, по его нескромному мнению, не менее ясна. Он тренируется боксу у Чон Чонгука. У самого, блядь, горячего, охуенного, Чон-завали-уже-ебало-и-хватит-испепелять-меня-этим взглядом-Чонгука. Это просто какая-то пытка. Серьёзно. С самого утра он находится в состоянии перманентного напряжения. Стоит ему оказаться рядом с Чонгуком — его тело тут же выдаёт какую-то непонятную, нелогичную, предательскую реакцию. Дыхание сбивается, ладони потеют, а сердце колотится так, будто у него начинается паническая атака. А самое херовое — Чонгук замечает. Этот ублюдок замечает всё. Он не говорит ничего вслух, но Тэхён видит, как Чонгук смотрит на него. Слишком пристально. Слишком внимательно. Будто он — не просто ученик, который должен научиться бить по груше, а что-то… большее. Будто Чонгук играет с ним. И это — самое худшее. Потому что у Тэхёна нет сил не играть в ответ.

***

Опять же, на следующий день всё происходит снова. Тэхён приходит в зал в 6:58, гордясь тем, что не опоздал, но Чонгук уже там, как обычно. Он стоит у мешка, без бинтов, лениво разминяя запястья. Он выглядит слишком расслабленным, слишком уверенным — как человек, которому не нужно напрягаться, чтобы быть лучшим. Тэхён ненавидит это. Ну, то есть… Не ненавидит. Но что-то внутри него однозначно сжимается от этого ощущения. — Ты опоздал, — бросает Чонгук, не глядя на него. Тэхён моргает. — Секунду назад было 6:59, — выдаёт он, хмурясь. Чонгук поворачивает голову, смотрит на него, и уголки его губ чуть дёргаются вверх. — Теперь 7:00. Значит, опоздал. Тэхён сжимает челюсть, но ничего не говорит. Потому что этот ублюдок делает это специально. Он играет с ним. Опять. Но если Чонгук думает, что он просто сожрёт это и промолчит, то… Ладно. Он сожрёт это и промолчит. Но не вечно. Тэхён встаёт в стойку, готовый к тренировке, но его дыхание уже сбилось. Чонгук смотрит на него. Чонгук всегда смотрит на него. И Тэхён не знает, кто из них двоих в итоге проиграет. Но чувствует, что ставки становятся выше. Чонгук стоит перед ним, лениво перебирая пальцами бинты, но его взгляд не отрывается от Тэхёна. В этом взгляде нет обычного раздражения или холодного безразличия, с которым он обычно смотрит на всех. Нет, здесь что-то другое. Что-то, что заставляет Тэхёна чувствовать. Он не может это объяснить. Но это присутствует. Постоянно. Чонгук ухмыляется — едва заметно, почти мимолётно, но этого хватает, чтобы внутри Тэхёна что-то сжалось. Он играет. Чонгук делает это совершенно осознанно. Он давит на него не только словами и физической силой, но и этим блядским взглядом — оценивающим, дерзким, испытывающим. И самое паршивое? Тэхён всё-таки играет в ответ. — Ну, так что? — пассивно бросает Чонгук, медленно разматывая бинт, не отрывая глаз от Тэхёна. — Будешь стоять и пялиться, или всё-таки начнём? Тэхён знает, что это провокация. Он чувствует, что Чонгук проверяет его, ждёт, когда он сорвётся. Но проблема в том, что он действительно пялился. Чонгук сегодня выглядит особенно… опасным. Не так, как во время боёв, где он методично разбирает противника на части. Не так, как во время обычных тренировок, где он бездушно наблюдает за ударами Тэхёна, время от времени бросая язвительные комментарии. Сегодня в его движениях что-то есть. Что-то лёгкое, расслабленное, но вместе с тем наполненное напряжением. Он двигается медленно. Слишком медленно. Его руки работают с бинтами, но взгляд как раз таки не двигается с места. Сука. — Прости, — усмехается Тэхён, заставляя себя говорить ровно. — Просто жду, когда ты перестанешь тянуть резину. Он скрещивает руки на груди, стараясь не выдать, что внутри у него всё скручивается в узел. Чонгук ухмыляется шире. — Ах, вот как? Тэхён пожимает плечами, заставляя себя выглядеть непринуждённо. Но его тело выдаёт его с головой. Чонгук видит это. Он замечает, как напрягаются плечи Тэхёна. Замечает, как чуть сильнее сжимаются пальцы. Замечает, как его дыхание становится глубже, чем должно. И Чонгук наслаждается этим. Он откладывает бинты в сторону и делает шаг ближе. Чуть медленнее, чем нужно. Чуть ближе, чем требуется. Тэхён не отступает, но всё его естество кричит, что пора валить к чёртовой матери. — Хорошо, — голос Чонгука звучит тише, чем обычно, но в нём проскальзывает что-то… да, опасное. — Тогда начнём. Он резко двигается, атакуя. И Тэхёну приходится отбиваться. Очередна тренировка, и она в очередной раз превращается в нечто большее, чем просто физическое испытание. Это уже не бокс. Это нечто другое. Это охота. Чонгук не даёт Тэхёну ни секунды на отдых. Он заставляет его двигаться, бежать, уворачиваться, атаковать — но не так, как раньше. Не потому что так надо. А потому что так интересно. Каждый удар, каждый уклон — это не просто часть тренировки. Это ход в игре. Игра, где Чонгук давит на границы дозволенного, а Тэхён, проклятый мазохист, только глубже в неё погружается. Они кружат по залу, их тела движутся в чётком, почти танцевальном ритме. Чонгук нападает — Тэхён уворачивается. Тэхён пытается ударить — Чонгук ловит его руку. Они снова оказываются близко. Слишком близко. Тэхён чувствует жар Чонгука даже через ткань одежды. Он слышит его дыхание. Он видит, как во взгляде Чонгука что-то меняется. Или ему просто хочется в это верить? На какой-то миг всё замирает. Чонгук смотрит на него так, как не смотрел раньше. И Тэхён не знает, что делать. Потому что он тоже так смотрит. Игра, кажется, подходит к своей кульминации. Вопрос только в том, кто сделает следующий ход?