masked without you

Прошла неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов, но он всё ещё там. В голове. Тэхён не возвращается в зал. Не хочет, не может, не будет. Плевать на мороз, пробирающийся под кожу. Плевать на твердый бетон тёмного подвала, на котором приходится спать. Плевать на вонь от мусорного бака неподалёку. Он не отвечает на звонки тренера. Не читает сообщения, которые раз за разом высвечиваются на экране. Он их даже не открывает. Бросает старый, еле как функционирующий телефон в сторону, как только видит очередное «Ты ещё жив?» от тренера. Просто не хочет. Не хочет слышать о ринге. О боях. О Чонгуке. Но, блядь. Он всё ещё в голове. Заполз туда и не уходит, как бы Тэхён его не прогонял, не выводил, не умолял уйти. Губы ноют, будто всё ещё чувствуют этот поцелуй. Кулаки сжимаются, как в тот момент, когда он врезал ему, и адреналин закипел в крови. Он так ждал этого удара, так предвкушал, но теперь понимает, что вместе с этим удовлетворением, приходит горечь. Обжигающая до невозможности. Именно этот момент должен был быть единственным, что он помнит. Но нет. Он помнит этот ебаный поцелуй. Мать вашу, да он не должен был ударить его неделю назад. Он должен был сделать это намного раньше. Но ведь он и не только ударил. И именно это сводит его с ума. Каждый раз, когда он закрывает глаза, он снова на ринге. Чонгук давит. Толкает. Бьёт. А потом… Целует. Жёстко. Грубо. До хруста. До той степени, что уши заложило, и Тэхён не воспринимал ничего вокруг, кроме рук на талии, и чужих губ на своих. Как будто Чонгук хотел сломать его этим. Как будто сам при этом ломался. И Тэхён… Тэхён отвечал. На долю секунды. Но он отвечал. Ему становится не по себе. Настолько, что его тошнит от самого себя. Ком в горле тяжелеет. Тэхён вскакивает с кровати. Бьёт кулаком по столу так сильно, что со стола падает бутылка воды, раскатываясь по полу. Ему нужно выйти. Подышать. Очистить голову. Забыть. Да что угодно, и как угодно. Хотя бы на одну ночь.

***

Полночь. Мертвенно-жёлтый свет круглосуточного магазина размывает ночную темноту, отбрасывая тени от фонарей на асфальт. Тэхён в спешке заходит, его руки дрожат от холода и покрылись гусиной кожей. Он проходит вдоль полок, почти на автомате хватая бутылку воды и энергетик. Он не спит вторую ночь. Чувствует, насколько глаза сухие, красные, с лопнувшими сосудами, как кожа на скулах натянута. Он наверняка похож на мертвеца. Плевать. Он просто выйдет отсюда и пойдёт дальше. Но тут его шаги замирают. За стеклянными дверями, прямо у входа, он его видит. Чонгук. Сидит, привалившись к бетонной стене, ноги вытянуты вперёд, руки безвольно лежат на коленях. Всё такой же. И одновременно совершенно другой. На скулах тёмные синяки. Под глазом размазанный кровоподтёк. Губа снова разбита. Костяшки в ссадинах, в запёкшейся крови. Сердце Тэхёна глухо ударяется о рёбра. Почему? Почему от этого вида ему хочется подойти ближе? Тэхён сам не замечает, как оказывается у входа. Чонгук поднимает голову. Глаза медленно, лениво находят его. И уголок губ тут же приподнимается в ухмылке. — Ты, что, реально так соскучился? Щелчок. Первый. Всё напряжение в теле Тэхёна вспыхивает, как бензин от искры. Он сжимает пальцы на бутылке воды так сильно, что та чуть не лопается. — Соскучился? А ты, что, реально совсем охуел?! Голос резкий, срывается на злость. Чонгук разворачивается к нему всем телом, опираясь на стену. Выражение насмешливое, бесстрастное. — Не знаю. Он делает паузу. Затягивает момент. Наслаждается этим. — Ты же стоишь тут уже минуту, просто пялишься на меня. Блядь. Тэхён ощущает, как в груди поднимается злость. Но ещё больше он ненавидит то, что Чонгук прав. — Я просто охуел с твоей рожи, — он делает шаг ближе, глаза сверкают, — Ты себя вообще в зеркало видел? Чонгук опускает голову, разглядывая свои руки. Пальцы медленно разгибаются, затем снова сжимаются в кулаки. — Хм. Видел. Он растягивает пальцы, показывая ссадины. — Тебя это заботит? — добавляет он. Тэхён замолкает. Охуеть. Как же он его ненавидит. — Нет, блядь. Чонгук пожимает плечами. — Тогда какого хуя ты всё ещё стоишь тут? Щелчок номер два. Тэхён всерьёз подумывает, не врезать ли ему прямо сейчас. Прямо здесь. В этом грёбаном магазине, среди неонового света и автомата с кофе. Но ноги не двигаются. Почему? Чонгук внимательно разглядывает его, будто читает мысли. Будто знает что-то, чего не знает сам Тэхён. И затем, с ухмылкой: — Пошли в зал. Пиздец. Тэхён перехватывает дыхание. — Схуяли? Чонгук выглядит так, будто ему смешно. — А на что ты рассчитывал? Голос низкий, хриплый, с долей усмешки. — Что мы воссоединимся романтично, на фоне ебаных неоновых огней? Тэхён чувствует, как что-то внутри скручивается в тугой узел. Как будто он попался в какую-то ловушку, которую сам же и расставил. Чонгук медленно поднимается на ноги, чуть покачнувшись. Шаг. И ещё один. Теперь между ними снова нет дистанции. Тэхён вдыхает и тут же жалеет об этом. Металл. Пот. Капли чего-то более тёплого. — Чего ты вообще хочешь, Тэхён? Он замирает. Чонгук не даёт ему времени ответить. — Пошли в зал. Голос тяжёлый. Не приказ. Не насмешка. В нём что-то другое. Чонгук смотрит на него так, словно знает ответ заранее. И это заебывает. Тэхён сжимает зубы. — Пошёл ты нахуй. Он разворачивается. Но через десять шагов… Он уже знает, что пойдёт за ним. Сука, он уже второй раз прощает Чонгуку его выкидоны. Второй раз, блядь. Как так выходит? Как выходит, что он снова стоит перед ним, снова слушает его дерзкий, ленивый голос, снова ловит на себе этот взгляд, который прожигает насквозь? Как так выходит, что, несмотря на всё, он не может просто развернуться и уйти, как сделал в прошлый раз? Как так выходит, что просто всё его существо кричит о том, что эта холодная маска — ложь? Что под ней что-то настоящее? Что сердце жаждет разорвать её в клочья? Но сейчас он не поддастся. Сейчас он не сделает этого. Чонгук смотрит на него так же, как в тот день. Когда его взгляд был опасным. Но теперь в нём ещё больше раздражения. Раздражения, потому что Тэхён не соглашается. Потому что на этот раз он не делает шаг за ним. — Пошли в зал, Тэхён, — повторяет Чонгук. Голос звучит чётко, низко, чуть сипло. Как будто он не только бил кулаками, но и кричал где-то. Тэхёна задевает этот тон. Он чувствует, как сердце снова срывается в бешеный ритм, как внутри всё заворачивается в тугой ком. Чонгук уходит первым. Разворачивается так легко, будто всё это ничего не значит. Будто он знает, что Тэхён пойдёт за ним. Как само собой разумеющееся. Как неизбежность. Тэхён смотрит ему в спину. И внутри него всё кричит. Каждый инстинкт, каждая клетка толкает его вперёд. Говорит: Иди за ним. Догони. Скажи что-то. Но он не двигается. Чёрт возьми. Почему он должен быть тем, кто идёт за ним? Почему это всегда он? Почему Чонгук считает, что он просто возьмёт и пойдёт за ним, как в прошлый раз? Как будто он уже проиграл этот бой. Как будто Чонгук уверен, что Тэхён сломается первым. Но нет. Не в этот раз. — Чего ты ждёшь? — переспрашивает Чонгук, заметив, что за ним не идут, — Ты идёшь, или- — Нет. Чонгук моргает. Как будто не сразу понимает. Как будто не ожидал. — Чего? Его голос становится резче. Тэхён держит взгляд. — Я сказал, нет. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Воздух напряжён. Секунда. Две. Три. Тишина разрезает пространство, как натянутая струна. Чонгук окончательно останавливается. Не поворачивается. Но Тэхён видит, как напрягаются его плечи. Как мышцы становятся каменными. Как будто он ждал, что Тэхён заговорит. Как будто ему это было нужно. И Тэхёна разрывает от ярости. — Ты что, реально думаешь, что я снова пойду за тобой? Чонгук разворачивается. В глазах сталь. Но что-то мелькает под этой сталью. Нечто сжигающее, колющее, необузданное. Но он держится. И затем Чонгук усмехается. Но эта усмешка другая. Без привычного самодовольства. Без лёгкости. В ней сквозит злость. — А не пойдёшь? Голос ровный. Тэхён сжимает зубы. — Нет, блядь, не пойду. Чонгук не двигается. Его лицо пустое. Только вот челюсть чуть напряжена. — Ну и ладно. Он делает шаг назад. Но Тэхён не может просто так отпустить это. — Сука, Чонгук, что ты несёшь? Чонгук поднимает бровь. — Я несу? Тэхён чувствует, как его трясёт. — Ты ведёшь себя, как ебаный робот! Как будто тебе вообще на всё насрать! Щелчок. Третий. Челюсть Чонгука напрягается сильнее. Тонкие жилки появляются на его скулах. Вены выступают на шее. Но он всё ещё не выходит из себя. Ещё держится. Но его губы скручиваются в очередную усмешку. — Ты, блядь, вообще понимаешь, что я с тобой вожусь? Голос резкий, холодный, но сквозь него пробивается что-то дикое. Тэхён не отвечает. Чонгук делает шаг вперёд. Ещё один. Останавливается так близко, что Тэхён снова чувствует его дыхание на своей коже. — Я трачу на тебя своё время, а ты ведёшь себя, как последняя сука. Ты это ценишь? Я вообще-то мог оставить тебя там, где ты был. Слова бьют, как удары. Но Тэхён не отступает. — Я тебя об этом не просил. — О, значит, теперь тебе не нужно? Чонгук наклоняет голову чуть вбок, чёрные глаза сверкают, как лезвия. — Ты уверен? — Абсолютно. — Бля, да не смеши. Чонгук снова ухмыляется. Но теперь эта ухмылка едкая, злая. — Куда ты пойдёшь, Тэхён? Он смотрит в глаза, давит. — Куда, нахуй, ты денешься? Тэхён на мгновение не может дышать. Но потом сжимает кулаки, заставляя себя удержаться на месте. — Куда угодно. Чонгук кивает, медленно, как будто обдумывает. — Ну да. Куда угодно. Он делает ещё шаг, наклоняется чуть ближе, и Тэхён чувствует, как от него идёт жар. — Только не обратно к папочке, да? Тэхён замирает. Щелчок. Четвёртый. Вот и всё. Последняя трещина. Последний ебаный предел. Тэхён не может дышать. Он чувствует, как внутри всё закипает. Как жар растекается по телу. Как сердце бьётся с такой силой, что в ушах звенит. Что-то внутри него крушится. Чонгук видит это. Но не останавливается. — Ты же знаешь, что тебе там не рады. Он говорит это легко, без нажима, но Тэхён слышит яд между строк. — Ты знаешь, что тебя там никогда не ждали. Губы Тэхёна дрожат. Кулаки сжимаются до боли. Глаза жгёт. Он не позволит себе это. Не перед ним. Не перед Чонгуком. — Заткнись. — О, попал в точку, да? Чонгук не давит, но уже выигрывает. Тэхён чувствует, как земля уходит из-под ног, как грудь сдавливает что-то невыносимо тяжёлое. — Ты серьёзно? Его голос тихий. Опасно тихий. — Ты реально считаешь, что я должен тебе за это что-то? Чонгук моргает. Но в глазах что-то мелькает. Что-то, похожее на… Неуверенность. Но это длится мгновение. А потом он снова холодный. Пустой. — Я ничего не считаю. Ложь. Голос не такой ровный, как раньше. И это Тэхёну нравится. Значит, он задел его. — Знаешь что? Тэхён шагает назад. — Занимайся своей жизнью, а я займусь своей. Он разворачивается. И на этот раз Чонгук тоже не пытается его остановить, не удерживает. Не двигается. Не говорит ничего. Не хватает за запястье, не бросает очередную язвительную фразу. Просто смотрит. И молчит. Но Тэхён чувствует этот взгляд на своей спине. Как клеймо. Как будто он снова ошибся. Как будто всё это ещё не конец. И Тэхёну от этого становится только хуже. Он идёт обратно к чёртовому подвалу. Чтобы лечь на грязный пол и пялиться в потолок часы напролёт. Уснуть не получится, он уверен. Он просто будет прокручивать всё в голове, раз за разом, пока мысли не спутаются воедино. В один большой клубок сомнений и... страха. Но почему же тогда сердце так гремит в груди, словно его рвёт на части?