masked without you

Ночь ломается, как хрупкое стекло. Холодный воздух цепляется за кожу, словно когтистые пальцы. Фонари мерцают тусклым светом, но тьма всё равно давит. Тэхён чувствует, что что-то не так. Чувствует всем телом. Слишком тихо. Слишком пусто. Слишком много теней, которых не было раньше. Или он их просто не замечал. Он поворачивает за угол, и мир рушится. Скрип. Кто-то хватает его. Рывок. Воздух вылетает из лёгких. Грубые пальцы впиваются в ткань его куртки. Толчок. Спина ударяется о холодную кирпичную стену. Затылок резко отдаёт болью. Перед глазами на секунду всё плывёт. Но он видит. Трое. Высокие. Массивные. Крупные. Тени разрезают неоновый свет, превращая их лица в маски. Но Тэхён чувствует, что они улыбаются. — Попался. Голос тихий, почти ленивый. Но в нём скользит что-то острое. Как лезвие, приставленное к горлу. Тэхён замирает. — Ты кто? Он пытается держаться ровно. Пытается не показать страх. Но пальцы его предают. Сжимают ремень камеры так, будто она может его защитить. Как в последний раз. — А ты разве не знаешь? Второй делает шаг ближе. Его ботинки глухо стучат по асфальту. — Мы друзья Чонгука. Ложь. Тэхён это слышит. Но его тошнит от этих слов. Они знают. О них. О нём. О Чонгуке. Тэхён чувствует, как холодный пот стекает по спине. Но он держится. — И что вам надо? — Деньги. Голос всё такой же ленивый. Как будто они разговаривают не с человеком. Как будто он просто объект. Как будто они уже решили его судьбу. Блядь. — И при чём тут я? Сука. Смех. Грубый, хриплый. Как перетянутый канат. — Ты серьёзно? Один из них наклоняется ближе. Тэхён видит его глаза. Тёмные. Пустые. — Ты — его слабое место. Тэхён не дышит. — Бред. — Ох, парень. Голос становится чуть мягче. Как у того, кто загоняет собаку в угол перед тем, как перерезать ей глотку. — Если бы ты был никем, ты бы не стоял сейчас здесь. Тэхён чувствует, как что-то внутри опускается в холодную бездну. Он влип. Кокнретно. Они используют его. Безжалостно. — Ты ведь хочешь помочь Чонгуку, верно? Голос наигранно дружелюбный. — Хочешь, чтобы он жил? Тэхён молчит. Но этого достаточно. Они знают ответ. — Тогда слушай внимательно. Они не убьют его. Нет. Это слишком просто. Слишком быстро. Слишком легко. — Ты выйдешь на ринг. Один. — Ты подерёшься. Два. — Или он умрёт. Три. Мир разлетается на куски.

***

Тренажёрный зал погружён в полумрак. Редкий свет тусклых ламп разрезает густую тьму, отбрасывая рваные тени на стены. Запах металла, пота и чего-то едва уловимого, тёплого, заполняет пространство. Тэхён стоит у входа, тяжело дыша, его пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Он не знает, что хуже — страх, от которого внутри всё стягивается ледяной хваткой, или тяжёлый, испепеляющий взгляд Чонгука. Чонгук не двигается. Он стоит у ринга, опершись кулаками о канаты, напряжённый, как натянутая струна. Каждая мышца на его теле напряжена, жилы проступают на предплечьях, как натянутые канаты. Его грудь вздымается резко, дыхание глубокое, будто он только что вышел из боя. Или вот-вот в него вступит. Но его глаза… В них пылает что-то дикое. Что-то разрушающее. Что-то, чего Тэхён никогда не видел раньше. — Ты что, ебанулся? — Чонгук говорит медленно, голос низкий, глухой, дрожащий от ярости. Тэхён сглатывает, но не отступает. Он чувствует, как каждый нерв в его теле пульсирует под кожей, как инстинкт говорит ему: Беги. Но он не двигается. Он не уйдёт. — Я должен это сделать. — Его голос звучит тише, чем он хотел, но достаточно уверенно. Чонгук смеётся. Но этот смех полон злости, горечи, боли. Он разрывает тишину, как хищный рык. — Ты, блядь, серьёзно? Ты понятия не имеешь, на что соглашаешься! — Он делает шаг вперёд, а воздух между ними накаляется. — Ты думаешь, что сможешь что-то доказать? Ты думаешь, что я позволю тебе? Тэхён сжимает кулаки. — Это мой выбор. Чонгук останавливается, его челюсти напрягаются, а руки дрожат от сдерживаемого гнева. — Нет. Это не твой выбор. — Он говорит почти спокойно, но это ложь. Он кипит. Кипит изнутри. — Ты не понимаешь, с кем связался. Ты думаешь, что они дадут тебе шанс? Ты думаешь, что выйдешь на ринг, и это будет просто драка? Он приближается, его шаги тяжёлые, словно удары. — Это не драка, Тэхён. Чонгук хватается за канаты, как будто пытается удержать себя от чего-то. Его грудь вздымается резко, пальцы белеют от напряжения. — Тебя убьют там. Тэхён чувствует, как по телу проходит судорога. Но он не сдастся. — Я справлюсь. — Блядь, ты не понимаешь! Голос Чонгука срывается. Он делает шаг, потом ещё один, и вот он уже совсем рядом. Тэхён чувствует его тепло, чувствует, как пульсирует под кожей его ярость. — Ты не готов. Ты даже близко не готов. — Чонгук говорит сквозь зубы. Его глаза горят, и в этом пламени — что-то безумное, отчаянное. — Ты думаешь, что сможешь стоять на ринге с этими ублюдками? Ты думаешь, что они дадут тебе шанс? Они сломают тебя. Они размажут тебя по полу. Они сделают так, что ты не встанешь. Никогда. Тэхён дрожит, но держится. Он резко хватает ладонь Чонгука. — Это мой бой, Чонгук. — Нет. Тишина. — Нет, блядь. Уходи. — его голос чуть дрогнул, но он более или менее спокойный. — Нет. Нет, я не уйду. Даже не проси. — Тэхён сильнее сжимает чужую ладонь, судорожно выдыхая. — Тэхён, в последний раз, уходи. — напряжение накаляется. — Нет! — Тэхён задыхается. — Блядь, да что не понятного в "Свали нахуй"?! — и маска спадает. Чонгук тоже хватает его за запястье. Его пальцы сильные, горячие, он сжимает так, что вены проступают под кожей. — Я не позволю тебе. Тэхён замирает. Его сердце бешено колотится. Он чувствует, как всё внутри сжимается, как мир рушится в этом взгляде, в этих словах, в этом хватке. — Почему? — Голос Тэхёна дрожит. — Почему тебе не всё равно? Чонгук вдыхает резко, глубоко. Его грудь вздымается, глаза блестят чем-то, чего Тэхён не может разобрать. — Потому что ты мне нужен, сука. Тэхён задыхается. Чонгук говорит это так резко, так грубо, как будто хочет вырвать эти слова из своего тела, как будто они отравляют его. — Ты не понимаешь? Я уже не смогу без тебя, блядская ты принцесса. Я уже привязан к тебе, понимаешь? Ты заебал меня. Ты в моих мыслях. В моей грёбаной голове. Ты везде, сука. Ты въелся в меня, как яд. Тэхён не дышит. Он смотрит в эти глаза, тёмные, отчаянные, переполненные чем-то, что невозможно выразить словами. И Чонгук срывается. Рывок. Горячие пальцы хватают его за затылок. Резкий толчок вперёд, и губы сталкиваются, как столкновение двух миров. Поцелуй. Не нежный. Не осторожный. Чонгук целует его, как будто хочет оставить след на его теле. Как будто это его последний шанс. Как будто хочет разорвать его, но при этом впитать в себя. Губы Чонгука жёсткие, горячие, требовательные. Он вдавливает Тэхёна в стену, сжимает его волосы, наклоняет голову глубже, и Тэхён теряет контроль. Руки Чонгука сильные, одна из них обхватывает его шею, другая сжимает талию, прижимая ближе. И Тэхён… Тэхён отвечает. Рывком. Дёргано. Судорожно. Они жадно вцепляются друг в друга, словно глоток воздуха после долгого погружения. Дыхание смешивается, пальцы дрожат, горячие тела давят друг на друга. Чонгук рычит в поцелуй, впиваясь глубже, крепче, сильнее. Он кусает, он давит, он тянет. Как будто хочет оставить отметины. Как будто это его единственная возможность. Как будто если он отпустит — Тэхён исчезнет. Но воздух заканчивается. И вот Чонгук резко отстраняется. Его глаза пылают. Его грудь вздымается. Его руки всё ещё дрожат. — Не выходи на этот ринг. Голос низкий, срывающийся, просящий. Но Тэхён знает ответ. Он не изменится. Он пойдёт. И Чонгук это понимает. В его глазах вспыхивает боль. Но он больше не говорит ни слова.