Новогодний карантин

— Он сейчас в твоей квартире? — шепот Кихёна был настолько змеиным, что где-то в террариуме нервно закурила кобра. — Ого, когда это ты успел окончить Хогвартс и выучить парселтанг? — Юнги попытался отшутиться, терзая несчастный рукав свитера.       Кихён фыркнул с таким космическим уровнем раздражения, что им можно было бы заправлять звездолёты для полёта на Марс. — Если я заговорю в голос, он, — омега указал взглядом на кухонную дверь, — узнает о нашем тайном собрании клуба анонимных паникёров. Мы же его обсуждаем! — Если тебе не видно, то дверь на кухню закрыта, выдохни, — Юнги закатил глаза так сильно, что, казалось, увидел собственный мозг, судорожно пытающийся придумать как избавиться от уже поднадоевшей опеки друга. — Да и что тут обсуждать? Нет никакой паники! Я спокоен! — О Боже! — вскрик друга прозвучал несколько громче. — У тебя проходит болезнь! Возвращается колючий бубнящий Юнги! А ну посмотри на меня!       Юнги метнул в сторону планшета такой суровый взгляд, что не только Кихён сжался, но и бедное устройство, вероятно, задумалось о переходе в режим полёта. — Ну, так и есть. Бедный альфа… Всем достаются милые омежки, которые краснеют и хлопают ресницами как диснеевские принцессы, а ему — мой друг, чертополох на ножках с характером дикобраза! Как же ему не повезло! — Да почему не повезло-то?! — воскликнул Юнги громко, тут же зажав рот ладонью и косясь на дверь, как нашкодивший кот на веник. — Да потому что ты неопределившийся и отрицающий чувства человек! — Кихён взмахнул руками. — Тебя даже вирус любви не берет, ты умудряешься сопротивляться, и отказываться от своих же слов! — Да когда такое было? — Юнги надулся и нахмурив брови с претензией на драматизм. — Когда? — Лицо Кихёна покраснело от возмущения. — Вчера вечером ты заливался соловьем: «я никогда в жизни не видел никого красивее», а сегодня полчаса пытался убедить меня, что ты этого не говорил! — Да. Не говорил! — А кто тогда? Твой милый брат близнец? Ты сегодня написал мне в три часа ночи поэму, достойную Шекспира, о том, как сильно хочешь коснуться его волос? Кстати, «мягкие, как облака на рассвете» — это прям мощь! Прям Пушкин нашего времени! — Заткнись! — в голосе омеги паника смешалась со смущением превращаясь в коктейль «Красные щёки».       В это время Тэхён, прислонившийся к стене, как профессиональный шпион на задании, улыбнулся, накручивая на палец серпантин. А его сердце от услышанного выписывало такие акробатические номера, что цирк «Дю Солей» бы поаплодировал. — Ты мне все уши прожужжал! — продолжал Кихён с энтузиазмом. — Кто-то говорил: «Этот альфа — божественный… с улыбкой, способной растопить ледники и заставить глобальное потепление выглядеть как легкое похолодание»? А это: «его голос как тёплый мёд»? — Кихён! — Юнги, казалось, готов был слиться с обоями в попытке стать невидимым. — Прекрати некорректно цитировать меня! Я… я не так это сказал! — А как? Господин Мин «я-бы-отдался-в-его-руки» Юнги!       Альфа у двери был сейчас настолько довольной и с такой широкой улыбкой, что Чеширский кот немедленно подал бы заявление об увольнении. «Божественный», значит? «Способный растопить ледники»? О, это становилось всё интереснее. Сюда бы Богома, он бы аплодировал стоя таким интересным сравнениям. — Я не так говорил! — А где я ошибся? — не унимался Кихён. — Ты, друг мой, всё ещё дверью отгораживаешься от альфы, когда давно уже должен в его объятьях таять, получая жаркие поцелуи. Вместо этого прячешься на кухне и шепчешься со мной, как заговорщик из дешевого детектива! — По-твоему я, пользуясь тем, что мы друг друга заразили любовью, и тем, что он рядом, должен отпустить контроль? — Юнги обхватил себя руками. — Я всегда был один, мне, знаешь ли, не известны эти ваши социальные игры! Я в них разбираюсь так же хорошо, как кошка в квантовой физике!       В голосе Юнги прозвучала звенящая обида, и Кихён шумно выдохнул, понимая, что перегнул палку, а альфа за дверью был готов ворваться, чтобы спрятать от этого «друга» омегу. — Сколько у вас осталось? Три дня? — Юнги кивнул и трогательно шмыгнул носом. — Позволь себе чувствовать, Юнги-я. Отпусти тормоза. Хорошо? Это сейчас никому не нужные ограничения. — Смягчился он. — И не звони мне. Я сам позвоню в следующем году. — Омега наклонился ближе к камере и снова прошипел. — Но… клянусь, если ты к тому времени не будешь купаться в счастье по имени Ким Тэхён, я лично приеду и устрою тебе мастер-класс по романтике!       Юнги молча кивнул и сбросил звонок. Кофемашина пикнула, словно R2-D2 на минималках, сообщая о готовности латте. Омега поставил перед собой кружки и закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, которые, кажется, устроили марафон по его сознанию. Из груди вырвался тихий стон. Вот умеет же Кихён вывернуть душу наизнанку и разложить все чувства по полочкам! Хотя какие полочки, тут уже целый стеллаж «неожиданные чувства к незнакомому альфе» образовался, и с каждым днём его месячного карантина эти полки только множились.       Омега отхлебнул горячий латте, обжегся и едва не выругался. Вот и что ему теперь делать? Три дня. Всего три дня, и вирус отступит, они вернутся к прежней жизни, где Тэхён — просто незнакомый альфа. А все эти «звёзды в глазах» и «солнечные улыбки» останутся в памяти, как особенно яркий сон.       «Позволь себе чувствовать», — голос друга эхом отдавался в голове. Юнги невесело усмехнулся. Легко сказать! Он привык держать всё под контролем, а сейчас… Сейчас достаточно одного взгляда Тэхёна, чтобы сердце пустилось вскачь, а мысли превратились в желе. И ведь это даже не вирус, уже не запихнешь… Юнги был уверен, что тот обострил то, что уже давно таилось где-то глубоко внутри.       Омега машинально потянулся за второй кружкой и замер. Тэхён ждёт свой кофе. Тэхён, который, возможно, стоит сейчас за дверью и…       О нет!       Нет-нет-нет! Юнги похолодел, вспоминая, как громко они с Кихёном обсуждали его чувства. Дверь. Обычная деревянная дверь — не самая надёжная защита от чутких ушей альфы.       «Господи, если ты есть, сделай так, чтобы Тэхён не услышал ни слова», — Юнги зажмурился, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Или хотя бы научиться стирать чужую память. Или превращаться в кота — коты не краснеют и не влюбляются в альф с таким потрясающим телом.       В этот момент он почувствовал, как тёплые ладони легли на его плечи, и сердце, кажется, решило установить новый рекорд по прыжкам в высоту. — Позволишь? — альфа перехватил горячую кружку из его рук, укутывая Юнги своим голосом таким мягким, словно плед в зимний вечер.       Юнги отдал кружку, и его тут же развернули и заключили в самые тёплые объятия. Омега уткнулся носом в грудь альфы, вдыхая его запах — кофе, и что-то неуловимо родного, отчего закружилась голова и подкосились колени. — Ты подслушивал? — пробормотал Юнги куда-то в ворот рубашки Тэхёна, мысленно составляя список стран, куда можно убежать от стыда. — Не специально, — альфа погладил его по спине, и от этого простого жеста по телу разлилось тепло. — Но должен признать, что очень рад это услышать. Особенно про мою улыбку и ледники. Не знал, что у меня такие способности. — О боже, — простонал Юнги, пытаясь спрятаться глубже в объятия, словно надеясь стать частью одежды альфы. — Забудь это немедленно! Пожалуйста… — Ни за что, — рассмеялся Тэхён, и его смех отдавался вибрацией в груди, заставляя сердце Юнги танцевать какой-то особенно сложный танец. — Это самый лучший комплимент, который я когда-либо получал. Хотя про звёзды в глазах тоже очень поэтично. Ты случайно не пишешь стихи? — Я сейчас умру от смущения, — пробормотал Юнги, чувствуя, как горят уши. Так сильно, что их жар, наверняка, можно использовать для обогрева небольшого помещения. — Не умирай, — Тэхён отстранился немного и взял его лицо в ладони, заставляя посмотреть в глаза, в которых плескалась такая нежность, что у Юнги перехватило дыхание. — Знаешь, я этой ночью тоже много думал о тебе. Представлял, как ты хмуришься, когда сосредоточен, словно решаешь судьбы мира, как закусываешь губу, когда нервничаешь, как твои глаза становятся похожими на полумесяцы, когда ты улыбаешься. Вот как сейчас… Ты даже не представляешь, как это очаровательно. — Прекрати, — прошептал Юнги, но не отстранился, завороженный теплом карих глаз, в которых, кажется, действительно отражались все звёзды ночи. — Не могу, — Тэхён провёл большим пальцем по его скуле, и от этого невесомого прикосновения кожа загорелась. — Я думал о том, как хочу увидеть все твои улыбки, услышать твой сонный голос утром, узнать, какой кофе ты любишь больше всего… Хочу знать все твои маленькие привычки и секреты. — Американо со льдом, — выдохнул Юнги, не в силах оторвать взгляд от глаз альфы, в которых читалось обещание всех сокровищ мира. — Запомню, — улыбнулся Тэхён той самой улыбкой, способной растопить ледники, и от неё сердце Юнги снова пропустило удар, а может, и два. — А ещё я думал о том, как сильно хочу сделать это…       Он наклонился медленно, словно боясь спугнуть момент, давая омеге время отстраниться, но Юнги только крепче вцепился в его рубашку, как в спасательный круг. Их губы встретились в самом нежном, самом трепетном поцелуе, от которого у обоих закружилась голова. Тэхён целовал его так, словно Юнги был самым драгоценным созданием во вселенной, будто боялся разбить, как хрустальную вазу. А Юнги отвечал, вкладывая в поцелуй все те чувства, которые не мог выразить словами, все свои «ты как солнце» и «твоя улыбка растопит ледники».       Когда они оторвались друг от друга, Тэхён прислонился своим лбом ко лбу Юнги. — Знаешь, — прошептал он, — кажется, я понял, почему мне все-таки нравится этот вирус. — Почему? — Юнги смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, и в этот момент взгляд напротив был прекраснее всего, что он когда либо видел. — Потому что он заставил меня увидеть то, что всегда было предназначено мне, — Тэхён снова легко коснулся его губ своими. — Я так благодарен ему за то, что он привёл меня к тебе. — Даже если я чертополох на ножках? — улыбнулся Юнги. — Особенно если ты чертополох, — рассмеялся Тэхён. — Самый прекрасный чертополох в мире.       Латте давно остыл, но им было всё равно. Они стояли, обнявшись посреди кухни, и весь мир сузился до тепла их объятий и нежности поцелуев. За окном снова падал снег, на окне мерцали гирлянды, а в воздухе витал аромат корицы и кофе.

♡♡♡

      Юнги стоял в ванной перед зеркалом, нервно поправляя свитер цвета весеннего неба. Его руки слегка дрожали, когда он вспоминал события последнего часа. Тэхён… Этот невозможно прекрасный альфа, который настойчиво постучал в его дверь после ночи переписки, теперь находился в его гостиной, распаковывая коробки с ёлочными игрушками. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я помог? — голос Тэхёна заставил Юнги вздрогнуть. — Нет, нет… Всё в порядке. Я сейчас приду! — отозвался омега, делая глубокий вдох.       Их первый поцелуй всё ещё горел на губах, заставляя сердце биться чаще. — Так, Юнги, ты уже слишком долго здесь, — строго сказал он своему отражению. — Пора…       Почему-то больше не хотелось сопротивляться. Хотелось отдаться этим чувствам полностью… нырнуть в них с головой словно в прорубь… Кто бы мог подумать, что это год закончится так… Что это всё приведёт к тому, что финансовый директор «Альфа Индастриз» окажется в его квартире, будет пить с ним кофе, целовать его… а сейчас ждать в комнате готовый наряжать ёлку? — Чёртова любовная инфекция, — почти стоном сорвалось с его губ.       Глубоко вздохнув Юнги вышел в гостиную, где его встретила умилительная картина: альфа сидел на полу, скрестив ноги, и с детским восторгом рассматривал коллекцию винтажных шаров, которые мама Юнги собирала годами. — Это потрясающе, — выдохнул альфа, поднимая хрустальную снежинку, которая играла всеми цветами радуги в свете ламп. — Откуда у тебя такое богатство? — Это подарки от мамы. Она их покупала на блошиных рынках в путешествиях, — Юнги присел рядом, стараясь игнорировать, как его колено случайно коснулось бедра Тэхёна. — Каждый год присылает что-то новое. Вот и получилась коллекция. — Это интересно… Значит, у каждой игрушки своя история? — Тэхён повернулся к нему, и Юнги на мгновение потерялся в его глазах, тёплых и любопытных. — Да. Мама к каждому пишет настоящий сопроводительный роман. Наверное, надеялась, что эта ее страсть рано или поздно увлечет и меня, — омега взял в руки красный шар с золотой росписью. — Семейные традиции это здорово, — как-то печально произнёс Тэхён. — Наверное. Я давно от них отвык. — хмыкнул Юнги. — Когда живешь один… Я ведь даже забыл, что они у меня есть, заказал новые… — он выше поднял шар по золотой росписи которого тут же пробежала искра от огоньков оконной гирлянды. — Если бы не эта болезнь…       Тэхён достал из коробки еще один шар, темно синий с изящным серебряным гербом на обшарпанном боку. — Интересно откуда он… — Этот? — Юнги улыбнулся. — Она нашла его в маленьком антикварном магазинчике в Париже. Владелец сказал ей, что он принадлежал французской аристократической семье в начале прошлого века. — Невероятно, — прошептал Тэхён, и его пальцы случайно коснулись руки Юнги, когда он потянул шар омеге. Электрический разряд пробежал между ними, заставляя обоих замереть на мгновение. — Думаю, нам стоит начать с гирлянд, — Юнги первым нарушил момент, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Конечно, — Тэхён улыбнулся, и от этой улыбки в комнате словно стало светлее. — Командуй, я весь в твоём распоряжении.       Следующие полчаса прошли в уютной суете. Они развешивали гирлянды, постоянно путаясь в проводах и смеясь над собственной неуклюжестью. Тэхён, несмотря на свой статус финансового директора, оказался удивительно игривым и непосредственным. — Знаешь, — сказал он, наматывая очередную нить огоньков вокруг ёлки, — я не помню, когда в последний раз наряжал ёлку. Обычно этим занимаются приглашённые Богомом декораторы. — Серьёзно? — Юнги приподнял бровь, протягивая ему очередную гирлянду. — Так вот почему ты постоянно запутываешься в проводах? — Эй! — Тэхён притворно возмутился, но его глаза смеялись. — Я просто создаю художественный беспорядок. — Конечно-конечно, — Юнги фыркнул, но его дыхание сбилось, когда Тэхён внезапно оказался слишком близко протягивая руку за следующим шаром.       Их пальцы случайно соприкоснулись, и оба замерли на мгновение. Воспоминание о первом поцелуе снова вспыхнуло яркой гирляндой в голове у каждого. Тэхен тогда просто не смог устоять, но сейчас робко одернул руку, чем вызвал у омеги улыбку. — Кхм… Передай мне, пожалуйста, вон ту звезду. Я надену её на верхушку, — попросил Юнги, указывая на серебряную игрушку.       Тэхен потянулся за украшением. — Какая красивая… Смотри, как она преломляет свет, — восхищенно произнес альфа, поднося игрушку к гирлянде. Разноцветные отблески заиграли на его лице, и Юнги невольно залюбовался. Тэхен был красив, но сейчас, в мягком сиянии этих огней, он казался просто неземным. — Мама говорила, что она исполняет желания… — Правда? Может попробуем? — Ты что — ребёнок? — фыркнул Юнги, становясь на цыпочки. Тэхен тут же оказался позади него, страхуя и едва заметно придерживая за талию. От этого невинного прикосновения по спине Юнги пробежали мурашки. — Может, стоит принести стремянку? — выдохнул альфа ему в шею. — Намекаешь на мой рост? — Юнги шутливо нахмурился, стараясь не реагировать на волны мурашек. — Я бы никогда, — Тэхен поднял руки в притворной капитуляции, его глаза искрились смехом. — Просто предлагаю практичное решение. — Ну конечно… спасаешь принцессу? — Оу… Я теперь рыцарь?       Они прыснули от смеха, продолжая украшать ёлку, то и дело соприкасаясь руками, когда тянулись за новыми игрушками. Каждое такое прикосновение отзывалось приятным теплом где-то под рёбрами альфы. А Юнги старался не думать о том, как сильно ему хочется, просто прижаться к Тэхёну, уткнуться носом в его шею и вдохнуть его головокружительный аромат.       Когда последняя игрушка заняла своё место, они отступили на несколько шагов, любуясь результатом. Тэхен незаметно для себя положил руку на плечо Юнги, и тот инстинктивно прильнул ближе. — Выключи свет, — прошептал Юнги, и Тэхен послушно щёлкнул выключателем. Комната погрузилась в полумрак, озаряемый только мерцанием разноцветных гирлянд.       Они не сговариваясь устроились бок о бок на полу перед ёлкой, где лежал мягкий ковёр, которого, омега мог в этом поклясться, до болезни в его доме не было. Тишина была уютной, не требующей слов. Юнги украдкой разглядывал профиль Тэхена, отмечая, как разноцветные огни играют на его точёных чертах. -… было бы забавно… — вдруг произнёс Юнги, улыбаясь своим мыслям. — О чем ты? — Тэхен повернул голову, и их лица оказались так близко, что Юнги на мгновение забыл, что хотел сказать. — Я подумал… а что если бы мы были в одинаковых пижамах. Как в этих глупых рождественских фильмах.       Тэхен удивлённо приподнял бровь, а потом рассмеялся — глубоким, бархатным смехом. — Я никогда не был фанатом семейных образов, но… — он сделал паузу, задумчиво разглядывая Юнги, — с тобой я бы попробовал. — Что, прямо сейчас начнёшь искать парные пижамы? — подразнил Юнги. — А почему нет? — Тэхён уже доставал телефон. — За три дня до Нового года, конечно, будет сложно… — Сложно? Это невозможно! — перебил его Юнги. — Но не тогда, когда у тебя есть секретное оружие, — невозмутимо продолжил Тэхён. — Мой дворецкий, Богом. Этот человек может достать луну с неба, если я попрошу. Так что выбирай любые пижамы, и через пару часов они будут здесь. — Ты шутишь… — Юнги недоверчиво покачал головой, но уже придвигался ближе, чтобы заглянуть в экран телефона. — Смотри, вот эти с оленями… — Слишком банально, — отмахнулся Юнги. — О, а эти с пингвинами? — Которые играют в снежки? Идеально, — Тэхён уже строчил сообщение. — Знали бы мои подчиненные, что их директор собирается встречать новый год в пижаме с пингвинами… — Поверь, если бы кто-то увидел одного из лучших трейдеров Сеула в такой пижамке, это вызвало бы настоящий взлёт акций, — подхватил хохоча Юнги. — Или их грандиозное падение, — пошутил над ним Тэхён. — Эй! — Юнги шутливо толкнул его в плечо.       Тэхён поймал его руку, провоцируя омегу оттолкнуться. Юнги, поддавшись игривому настроению, попытался отклониться назад, но не рассчитал силу и потерял равновесие. Тэхён среагировал инстинктивно, подавшись вперед, чтобы поддержать его. В следующее мгновение он оказался нависающим над омегой, упираясь ладонями в ковёр по обе стороны от его головы. Их лица оказались так близко, что они могли чувствовать дыхание друг друга. — Только не вздумай щекотать меня, — произнёс Юнги, пытаясь придать голосу строгость. Предательская улыбка уже касалась уголков его губ, а глаза выдавали смесь предвкушения и притворного страха.       Ждать долго не пришлось. Длинные изящные пальцы альфы, словно в танце, скользнули по боку омеги, вызывая волну мурашек и каскад неконтролируемого смеха. Юнги выгнулся, пытаясь уклониться от настойчивой щекотки. — Тэхён, прекрати, — задыхался он от смеха, извиваясь под альфой. — Я серьёзно… ах… перестань!       Но его мольбы только раззадорили Тэхёна. Его пальцы продолжали своё дразнящее путешествие по ребрам омеги, заставляя того захлебываться от смеха и беспомощно хвататься за плечи альфы в попытке остановить эту сладкую пытку.       Когда смех постепенно стих. Юнги посмотрел вверх, в эти невозможные глаза, которые сейчас казались темнее обычного. Взгляд альфы слишком много говорил за него.       Юнги почувствовал, как сердце замерло в ожидании. Чтобы скрыть смущение, он попробовал отвернуться, но Тэхен поймал его. — Подожди, — прошептал он, — у тебя блестки на щеке.       Его пальцы нежно коснулись лица Юнги, стирая несуществующие блестки. Время словно остановилось, растворилось в мягком свете гирлянд и теплом взгляде карих глаз альфы. — Красиво, — выдохнул Юнги. — Очень, — отозвался эхом Тэхён, глядя в его глаза.       Юнги почувствовал, как краска снова приливает к щекам. — Тэхён… — М? — ладонь альфы легла на талию омеги. — Ты действительно хочешь провести новогоднюю ночь со мной? — тихо спросил Юнги. — В пижамах с пингвинами? — Я бы и эту ночь провёл с тобой… — Тэхен произнёс эти слова так тихо, словно боялся спугнуть момент. — И каждую последующую… Если ты позволишь… — Из-за вируса? — Из-за тебя.       Взгляд Тэхена скользнул по лицу Юнги, задержавшись на губах омеги. Тот почувствовал, как рука Тэхёна нежно скользнула на затылок, и подался навстречу.       Этот поцелуй был совсем не похож на их первый — осторожный и нежный. Сейчас Тэхен целовал властно и уверенно, словно метил территорию, и Юнги таял под этим напором. Его руки сами потянулись к шее альфы, притягивая ближе, пальцы зарылись в мягкие пряди волос.       Юнги растворился в поцелуе, забыв обо всём на свете. Были только руки Тэхена, крепко прижимающие его к себе, его губы, исследующие каждый миллиметр кожи, его запах, окутывающий, словно теплое одеяло.       Тэхен нависал над ним, опираясь на локти, и в свете гирлянд его глаза казались почти золотыми. — Ты такой красивый, — прошептал альфа, проводя большим пальцем по нижней губе Юнги. — Я с ума схожу, так хочу… — Так сделай то, что ты хочешь, — выдохнул омега, притягивая его ближе.       Тэхен издал тихий рык, подчиняясь омеге, от этого по телу Юнги пробежала дрожь. Их следующий поцелуй вышел ещё более жарким и требовательным. Юнги таял под его прикосновениями, тихо постанывая, когда губы альфы спустились к шее, прихватывая чувствительную кожу. Он выгибался навстречу, безмолвно прося о большем, и Тэхен с готовностью отвечал, даря Юнги всего себя, позволяя страсти захватить их обоих.       Этой ночью в музыке из мягких и глубоких стонов, в свете мерцающей ёлки, среди коробок с игрушками и спутанных гирлянд, два человека, решившие дать друг другу шанс, открывали новую главу своей жизни, забыв обо всём, включая чёртов вирус...       И возможно, та самая серебряная звезда на верхушке ёлки действительно обладала магической силой, потому что в эту ночь все желания казались достижимыми, а чудеса — возможными.

♡♡♡

      Они лежали на мягком ковре, укрытые тёплым пледом, который Тэхен предусмотрительно стянул с дивана. Разноцветные огни ёлки создавали уютное освещение, а тихое дыхание друг друга действовало успокаивающе. — Знаешь, — сонно пробормотал Юнги, уже почти засыпая, — я рад, что ты написал мне вчера. — А я рад, что ты ответил, — прошептал Тэхен, целуя его в макушку.       Постепенно их дыхание выровнялось, становясь всё более глубоким и размеренным. Тэхен крепче прижал к себе засыпающего омегу, чувствуя, как его собственные веки тяжелеют. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в сон, было мерцание гирлянд на ёлке, отражающееся в умиротворенном лице Юнги.       За окном продолжал падать снег, укрывая город белым покрывалом и создавая идеальную декорацию для нового дня. А они спали, прижавшись друг к другу, не подозревая, что это только начало их истории.