just relax

      Атмосфера явно удручала. Репетиционный зал, заполненный гнетущей тишиной и новыми попытками Еджуна зачитать свою партию, уже давно опустел, позволяя двум парням продолжать тренировку в столь поздний час, но, казалось, это не давало никаких плодов. Чан уже начинает жалеть, что взялся за часть, в которой не был уверен, ведь рэп — не его стихия, но опускать руки поздно, поэтому помещение планирует быть занятым ещё пару часов, пока Еджун не обматерит все возможные поверхности, не выпустит пар, не позволит Минуку, любезно вызвавшемуся помогать товарищу по команде, пойти самому передохнуть и, наконец, не сможет в первый раз безошибочно прочитать свою часть. Но время все тикает, на часах пробивает уже второй час нового дня, а долгожданный момент все не желает приближаться.        — Это бессмысленно, — выпаливает младший, из рук которого уже машинально выпадает полностью исписанный листок с текстом, обессилено скатывается по стене на пол, закидывая голову кверху, чтобы зажмурить глаза от яркого света.       Минуку ничего не остаётся, кроме как повторить действие младшего, расположившись в паре сантиметров от него, начинает затуманенным взглядом, которому поспособствовали сутки без сна, неосознанно засматриваться на чужое лицо, полное разочарования то ли в себе, то ли в том, что взялся за то, в чем не был уверен, лицо. Но Чон не может осуждать Еджуна, как и не смог отказать ему в помощи, когда пару часов назад младший подошёл к нему с просьбой помочь быстренько поставить произношение, что затянулось на долгие часы, и, вероятнее всего, будет продолжаться еще столько же, но Минук все ещё сидит и терпеливо ждёт, не желая оставлять отчаявшегося младшего наедине с бушующими мыслями и нерешённой проблемой.        — Тебе стоит отдохнуть, — первое, что выдаёт старший после недолгого молчания, замечая, как выражение лица Чана в момент меняется более серьезным.        — Отдохнуть? Серьезно? — вскакивает со своего уже успевшего нагреться места, с некой злобой в глазах рассматривая непоколебимое выражение Минука. — За два часа малейший прогресс, а ты предлагаешь отдохнуть? — Еджун в ярости — чего и следовало ожидать от человека, который постоянно пытается пересечь черту своих возможностей. Старший видит в нем желание достичь цели, как и то, что тот из кожи лезет, чтобы оправдать свои ожидания, и Чон не хочет этому мешать, лишь наоборот пытается всячески помочь другу, иначе бы здесь не сидел уже который час.        — Ты хорошо поработал, — Минук не собирается противиться чужому тону, ведь прекрасно понимает все переживания младшего, лишь хлопает рукой по нагретому месту рядом с собой, намекая вернуться на место. — Просто передохни, завтра продолжишь, — на что Еджун натягивает недовольное выражение, но принимает прежнее положение на полу, касаясь спиной стены.        — Пока не закончу с партией, можешь меня в комнате не ждать.        — Ты не успокоишься, да?       Даже терпению Минука когда-то приходит конец, и это должно было случиться нескоро, если бы не поздний час и измотанное состояние младшего. Он мог бы просто покинуть помещение, даже ничего не объяснить и видеть десятый сон, но беспокойство за друга берет вверх, и Чону ничего не остаётся, кроме как пойти на крайние меры, чтобы заставить Еджуна закончить на сегодняшний день с репетицией.        Минук не церемонится: резко хватает Чана за предплечье с грубым «идем», пытаясь не вслушиваться в недовольные возгласы младшего. Он устал, и сам Еджун не меньше, но второй показательно это отвергает, поэтому старший с предельной скоростью буквально пролетает два корпуса до своего общежития, все ещё сжимая в своей ладони чужое предплечье до алых следов, из-за чего Чан на мгновенье вздрогнул от неприятных ощущений.        Ещё пары секунд хватает, чтоб преодолеть расстояние до нужной комнаты. Дверь отворяется, когда Чон с немалой силой взваливает полусонное тело в помещение, освещаемое лишь приглушенным свечением луны, виднеющейся за облаками.        — Что ты творишь, — недовольно выпаливает Еджун, рассматривая в полумраке след от чужих пальцев на своей коже. Старший замечает очертания нахмуренного выражения чужого лица, из-за чего самому становится немного неловко.  Свет в ванной комнате наконец освещает обоих, когда Минук резко толкает Чана внутрь, заходя следом и закрывая за собой дверь, чтобы не мешать в столь поздний час остальным соседям по комнате. Чон рассматривает покраснение на чужой руке и виновато опускает взгляд, но тут же возвращает себе непринужденный вид.        — В душ и спать, я не собираюсь ещё полночи смотреть на твоё измученное состояние, — отрезает Минук, параллельно умывая лицо от скопившихся за весь день засохших каплей пота, пока душ не занят уже буквально засыпающим на ходу Еджуном. — Ты устал.        — Я не устал, — очнулся младший, противореча своим же словам, ведь в ту же секунду веки вновь норовят соприкоснуться. — Если бы ты просто пошёл спать, я бы отточил до идеала свою партию, — язык уже начинает заплетаться, но Еджун твёрдо стоит на ногах, начинает освобождать верхнюю часть тела от одежды, чтобы принять душ, даже не дожидаясь выхода Минука из помещения.        — Это не было вопросом, — низким тоном говорит Чон, рассматривая в зеркале над раковиной силуэт полураздетого младшего и, к своему же удивлению, не желает отрывать взгляд. Черт. — Ты устал, — вторит старший, отводя взгляд от чужого тела, но тут же перед глазами тот же самый силуэт, и Минук не может отогнать наглые мысли, поток которых не собирается кончаться.        — Да, я устал, — все же сдаётся Еджун, отбрасывая измокшую футболку куда-то в сторону, а старший не может не признать сие действо завораживающим, слова Чана бьют по ушам, а в голове появляются не детского характера картинки, и Минук готов поклясться, что осуществил бы одну из них, чтобы дать младшему возможность расслабиться после столь напряженного дня, но не может предугадать реакцию его.        — Включи душ. — резко со стороны Минука, который все ещё стоял спиной к Чану, рассматривая в зеркале над раковиной то ли своё отражение, то ли чертовски привлекательное тело младшего.        — Что? — на лице Еджуна нотка непонимания, смешанная то ли с сонным выражением, то ли просто с уставшим.        — Я не позволю, чтобы нас услышали, — старший наконец перестал сверлить пытливым взглядом тело Чана через отражение в зеркале, виновато опустив взгляд. Спешно подойдя к двери, Чон прокрутил пару раз дверной замок, на всякий случай дергая ручку, чтобы та не поддавалась нажатию, спиной чувствует чужой проницательный взгляд, который не может найти ответы на свои вопросы, но на объяснения у Минука времени нет. — Просто включи этот чертов душ.       И Еджун, на удивление, слушается, когда в голове начинают витать не самые приличные картины, но тут же отметает их в сторону, пока не чувствует чьё-то тепло в районе своей груди, а после холодок мурашек по спине от резкого прикосновения с ледяным кафелем возле душевой кабинки. Минук виновато смотрит на выражение лица Чана, принявшее резко чересчур хмурый вид, слегка проводя кончиками пальцев по голому торсу в качестве извинений, от чего младшего чуть передергивает. Еджун не может ни согласиться с тем, что старший в таком виде очень даже привлекателен, но никогда не скажет об этом вслух, лишь продолжит смиренно терпеть разливающийся по телу холод, пока старший не объяснит в чем дело.        — Без вопросов, просто расслабься, — будто читая чужие мысли, слышится голос Минука над самым ухом, звучит приглушенно за счёт бьющихся об пол капель воды, от чего младшего слегка передергивает, что не остаётся без внимания Чона, на что старший слегка ухмыляется сам себе.        Время давно перевалило за полночь, так что церемониться у Минука просто напросто нет времени. В последний раз касаясь голого торса Чана, старший заглядывает в чужие бездонные глаза, как бы выискивая намёк на отказ, но кроме немого шока и непонимания не находит ничего — зелёный свет. Изящные пальцы рук в момент оказываются на чужой резинке спортивных штанов, тут же чувствуется ответная реакция чужого организма, вызывая довольный оскал на лице Минука, пока Еджун нервно наблюдает за тем, как его же ткань поддаётся ловким рукам старшего и вовсе оказывается спущенной практически до пола, показывая во всей красе стоячий орган младшего, что не может не льстить Чону, но младший лишь заливается краской, пытаясь скрыть своё достоинство от чужого проницаемого взгляда, что получается достаточно плохо, когда рука старшего обхватывает чужую за запястье, отводя в сторону.        — Минук, что ты.. — не успевает договорить Еджун, тут же чувствуя на своём члене прохладное прикосновение, от чего все тело передергивает, а воздух задерживается в организме, не желая выходить наружу. Чон отчетливо видит и чувствует реакцию младшего на свои манипуляции и воспринимает это как сигнал к действию, на пробу проводя рукой по органу, слыша первый глубокий вдох. — Блять, хён.        Минук слышит это чёртово обращение к себе от столь открытого перед ним во всех смыслах младшего, закатившего глаза от прикосновений и не дающего ни малейшего знака на прекращение, и понимает, что хочет большей отдачи. Чон начинает ускорять темп рукой, вылавливая краем уха из-за ничем не перекрываемым звуком разбивающихся капель воды об кафель первый полу стон, от чего тело Минука тут же покрывает мурашками, и он не может опровергнуть тот факт, что хотел бы ещё хоть раз увидеть Еджуна в таком виде, но при других обстоятельствах.        — Я скоро, — прерывисто на последнем вздохе, чему не может позабавиться старший, — сука.        — Что-то сказать хочешь? — издевательская улыбка на лице Минука, но Чан предательски поддаётся на чужую уловку, и, по правде говоря, Еджун готов признать, что кончил бы от одного такого взгляда старшего в свою сторону. И Минук этому факту не противится.        — Просто продолжай.       Чон не вправе отказать. Он прекрасно чувствует приближение разрядки и не может сдержать довольной ухмылки от проделанной работы за считанные секунды. Последние пара движений рукой, и белёсая жидкость пачкает пальцы старшего и внутреннюю часть бедра Еджуна. Томное частое дыхание постепенно приходит в норму, пока взгляд пытается вновь сфокусироваться на субъекте перед собой. Минук слегка похлопывает младшего по плечу, тепло улыбаясь, получая такое же выражение в ответ.        — В душ и отдыхай, понял, — как в наставление сказал старший, наконец направившись в сторону раковины, чтобы смыть с рук следы их извращённого деяния. — Ты хорошо поработал сегодня.        Еджун думал, что же ответить старшему до тех пор, пока замок в душевую не был прокручен два раза и не послышался стук двери, а помещение не опустело. Парень нехотя ступает в кабинку, вода в которой льётся уже не первую минуту, и прокручивает у себя в голове все, что только что произошло. Он не чувствует какого-то отвращения и нежелания смотреть старшему после содеянного в глаза или сожаления о том, что не остановил друга, скорее где-то в груди расплывается чувство благодарности. Возможно, столь нестандартный способ расслабиться и был нужен ему, чтобы отвлечься от непрекращающейся практики. Ведь если бы Минук не затащил его в эту чёртову душевую, то сразу после того, как старший уснул, Чан вернулся бы в зал. И Еджун смеет думать о том, чтобы снова увидеть горящие глаза старшего и почувствовать тепло его прикосновений на своём теле.