(Не)удачное свидание

      Иногда лучше заканчивать счастливым финалом. Марвел, например, необязательно было снимать «Мстители: Война Бесконечности» и добивать фанатов продолжением. Но людей с детства нужно приучать к тому, что жизнь несправедлива. Даже мальчику-который-выжил, несмотря на его суровую судьбу, указал на это профессор Снейп. И он был прав, как и все остальные.       Порой Саске любил драматизировать.       Когда погибли его родители, он иногда отказывался посещать занятия, ссылаясь на горе. Даже спустя год после их смерти. Он не рыдал весь день в подушку, а бесполезно прожигал время на новую ММОРПГ, пока Итачи работал. Саске писал директору, что его частный психолог рекомендует больше отдыха, на что Сарутоби-сан просил учителей не ставить ему пропуски. Если Итачи приходил раньше положенного, Саске ссылался на короткий учебный день. Проканывало. Пока Сарутоби-сан однажды не написал Итачи, что он, цитата: «Несколько обеспокоен психологическим состоянием Саске».       Итачи тогда пришёл к выводу, что ремень может сгодиться не только как элемент аксессуара. Когда Саске не мог сесть на следующий день, любимый братец вместо того, чтобы пожалеть, сказал не драматизировать.       Так вот.       Прямо сейчас Саске как никогда был близок к драматизму. Потому что неминуемое, сука, приближалось. Он прокручивал в голове всё, что произошло за последние несколько часов и единственным его желанием было встретиться с мёртвыми родителям раньше, чем с Итачи.       Ну, как. С Итачи-то он уже встретился.       Вот буквально четыре секунды назад.       Саске отвёз Сакуру обратно и, окрылённый порывами любви, поехал домой. Как проигнорировал шлем ранее, так он и не удосужился надеть его сейчас. Порывы любви, по всей видимости, отшибли Саске мозги, ибо если он ещё как-то шифровался вначале, лавируя по дворам, то теперь ехал по неплохо освещённой дороге. Вдоль ярких рекламных баннеров, неоновых вывесок, ну и курящих на парковке Итачи с Дейдарой.       — Стоп, блять, что? — он недоумённо обернулся и успел запечатлеть такие же охреневшие выражения на их лицах. Благо, невысокая скорость ему позволяла сделать такой трюк и не встретиться со столбом. Саске вцепился в руль, его ладони изрядно вспотели.       Вот здесь-то и настиг драматизм. Мысли разбежались по разным углам. Одни были на грани паники и страха, вторые едва ли сдерживались от шуток из разряда «да я везунчик!».       — Ну не-ет, — Саске влажной рукой прилизал растрепавшиеся волосы назад. Переполняющие его грудь чувства от первого поцелуя быстро ушли на второй план. Бабочки в животе запорхали совсем по другой причине. Стала очень важна дорога и сердце, неумолимо сокращающее расстояние до приступа. — Ну как так-то. Ну что за пиздец?!       Саске хотел было снова обернуться, но случайно крутанул руль, отчего чуть не вылетел на другую полосу. Встречная машина раздражённо просигналила.       — Ебучий случай! — выругался Саске, снижая скорость. Затем ему пришло гениальное решение – сделать вид, будто он вообще не при делах. Взяв себя в руки, насколько это было возможно, он сконцентрировал внимание, не занятое паническими мыслями, на дороге. Стрелка спидометра снова начала подниматься.       Итачи с Дейдарой пьяные. Соответственно, чтобы добраться до дома, им нужно вызвать такси. Дейдара всегда отправлялся бухать за рулём, не заботясь о том, что на следующий день машину придётся забирать с платной стоянки. У него были богатые родители и он вообще не парился по этому поводу.       План состоял в следующем: Саске приедет домой раньше Итачи и притворится идиотом.

Выживание: относительное.

Идея: отстой.

Обходные пути: отсутствуют.

      Но и выбора было как-то немного! Саске предстояло либо сдаться с поличным, либо попробовать спастись.       Он насел на руль, как будто от степени давления на асфальт зависела его жизнь, и дёрнул по газам.       Домой доехал в спешке, присущей человеку под адреналином. Припарковал мотоцикл на том же месте, где он стоял и постарался сделать это как можно аккуратнее. Затем Саске быстро забежал в подъезд, перелетел несколько этажей, решив не ждать лифт и ворвался в квартиру. Отдышался. Вернул шлем и ключи на место, разулся и первым делом разблокировал телефон, но не увидел ничего, кроме кучи сообщений от Наруто. Немного расслабился. Возможно, Итачи ничего не понял, потому что был слишком ужратым?       Саске пытался себя утешить. Он решил, что если пиздеть, то до последнего, и скрылся в своей комнате. Переодевшись в домашнюю одежду на вспотевшее и пыльное тело, Саске пихнул грязные вещи в гардероб и лёг под одеяло. Тёплое, мягкое и пахнущее гелем после стирки «освежающая лаванда». Мысли метались из стороны в сторону, не давая ни расслабиться, ни выдохнуть как следует. Несмотря на это, Саске всё ещё пребывал в наваждении от удачного свидания. Он был счастлив – у него теперь есть девушка! И ради этого он бы повторил подобное ещё раз.       Листать новости в социальных сетях было безопасно в режиме невидимки. Саске прочитал все мемы, что ему успел отправить Наруто, чтобы хоть немного успокоиться. Заметив, что Итачи в сеть заходил последний раз минуту назад, все его попытки угомонить тревожность рассыпались в прах. В конце концов, у него не получилось справиться с эмоциональным потрясением, и он принял волевое решение пойти на кухню за чаем. «Сдаться с поличным». Саске бы не отказался и от пива, украшающего дверцу холодильника, но его и без того подташнивало.       Пока кипятилась вода, он закинул вещи в стирку. Заварив чай, Саске залез с ногами на стул и продолжил убивать время и зрение. Яркий свет экрана вынуждал щуриться. Включить свет на кухне ему было впадлу, да и не хотелось портить атмосферу уюта. Она и без того была близка к тому, чтобы затрещать от накала чувств.       Уведомление от Сакуры с пожеланием доброй ночи и сердечком на конце пришло одновременно с щелчком замка входной двери.       Саске быстро настрочил ответ и погасил экран, погружаясь в тягучее ожидание. Он слышал, как Итачи разулся, повесил куртку вместе с ключами на крючок. Стоило ему появиться в поле зрения и стало неуютно. Он включил свет и Саске, стараясь избежать разочарования на его лице, первое, что увидел – руку на выключателе, привыкшую бесцеремонно скручивать преступников и надевать на их запястья наручники. Внутренности беспокойно затрепетали и Саске, вопреки желанию сбежать, поднял-таки глаза и встретился с нечитаемым взглядом Итачи, внутренне съёжившись в ватрушку.       — Не убился? — Итачи говорил твёрдо, разве что немного сонно.       Саске отрицательно качнул головой. Язык не хотел врать.       Итачи налил себе воды. Так получалось, что, чтобы подойти к столешнице, нужно было обойти барную стойку. Тем самым, приблизиться к Саске. Хоть их и разделял целый обеденный стол, Саске всё равно поёжился, когда Итачи проходил мимо, пропахший никотином.       — Дай телефон, — попросил он, протягивая руку.       Саске инстинктивно запротестовал.       — Мне не сдались твои переписки, я поставлю родительский контроль, — «успокоил» Итачи.       Саске поднялся, нехотя сократил между ними расстояние. Вложил телефон в чужую руку, опёрся спиной о барную стойку и для вида заметил:       — Как-то токсично.       Голос Итачи похолодел.       — Твои секреты мне и даром не сдались, а вот почему ты без разрешения трогаешь мои вещи – об этом мы завтра поговорим, — стало неуютно. Он с минуту покопался в настройках, синхронизировал их телефоны и протянул чужой обратно. — Свали с глаз моих.       Саске забрал его, стараясь выглядеть невозмутимо. Грудь опалило жаром и горечью.       Итачи заметил перемены в настроении брата и недовольно потребовал:       — Не распускай сопли раньше времени.       Саске закатил глаза несмотря на то, что желудок сворачивался от одного взгляда Итачи.       — Попробуй так сделать ещё раз, — предупредил он.       Саске вскипел.       — Да что?! — от того, как Итачи вздёрнул брови, захотелось умереть на месте.       — Тебе ещё хватает наглости возмущаться? — спросил он.       — А тебе обязательно использовать эти идиотские приказные просьбы? — парировал Саске. Умные мысли о том, чтобы прекратить, навещали его, но он умело их игнорировал.       — Да, обязательно. Потому что меня не устраивает твоё выражение лица.       — Прошу прощения, сэр! — Саске театрально поклонился. — Что имею право на эмоции.       Взгляд Итачи потемнел. Цепкие руки перехватили Саске до того, как он успел тактически смыться. Он быстро оказался уткнутым лицом в барную стойку, а одна из его рук – заломана за спину.       Ягодицы осыпал град тяжёлых шлепков. Саске ради приличия и ввиду нарастающего стыда попробовал вырваться, но, естественно, то было тщетно. Итачи держал крепко.       — Право на эмоции?! — он повысил голос и ударил ещё раз: — ты совсем башкой своей не думаешь?! У тебя кроме корпуса вообще есть хоть что-то здесь?! — Итачи грубо постучал костяшкой по его затылку. — Или чисто как украшение используешь?! — Саске пожалел, что на нём домашние шорты, а не джинсы – Итачи не церемонился. — Если до тебя слова не доходят, я по-другому озвучу. Это! Было! Опасно! — он подкреплял каждое слово ощутимым шлепком. Саске сжал ладони, понадеявшись, что не раздавит свой телефон к чёртовой матери. — Эмоции, блять! У тебя мозгов нет даже шлем надеть, мотоцикл ему разреши! Ещё и обернулся несколько раз, видимо, чтоб точно расшибиться! — Саске дёрнулся от особо крепких ударов. Его щёки горели пепелищем.       Итачи вздёрнул его на ноги также быстро, как уткнул носом в полированную древесину.       — У тебя есть минута, чтобы лечь спать, — предварительно проверив время на наручных часах, сказал Итачи.       Саске воспользовался данным ему предложением себе на пользу и смылся до того, как Итачи решил бы продолжить.       Закрывшись в комнате, он уткнулся носом в подушку. Была половина третьего ночи. Перед ним пронеслись воспоминания, казалось, из прошлой жизни. Там были закрытые гробы, траурные лица и похоронные традиции. Глаза наполнились прохладными слезами.       — Прости, — прошептал он, сам не зная, к кому обращаясь. К отцу, который любил читать классическую литературу и ругаться, когда Итачи возвращался домой поздно. А может, матери, которая каждое утро будила Саске в школу, целуя его в лоб и готовила самые вкусные завтраки, ворча, что если он не поторопится вылезти из душа, то точно опоздает в школу. Или к Итачи. Он редко читал и никогда не поднимал по утрам поцелуями. Зато был рядом, когда родители разбились в той абсолютно ненужной аварии, и всегда надевал шлем. Потому что пять лет назад пообещал Саске, что ни за что его не оставит.       Так Саске решил отплатить? Похоронами раньше срока?

~

      Саске проснулся в состоянии, в котором обычно пребывают люди, пережившие наезд бульдозера. Короче говоря, только он успел прикрыть глаза, как его уже встречал новый день. Как назло, за окном ярко светило Солнце в то время, как над головой Саске сгущались тучи. Он решил хоть немного компенсировать негатив и написал Сакуре «доброе утро», прикрепив сердечко. Неважно, что часы показывали вторую половину дня. Неприятное ограничение на два часа экранного времени поскребло душу.       Саске вынырнул из одеяла и прошёл в ванную. Благо, коридор позволял не встречаться с Итачи раньше времени. Тот явно вкусненькое жарил на кухне, потому что по дому распространялся приятный аромат выпечки. Саске старательно тёр мочалкой одну конечность по две минуты, думая о том, что выйдет и его встретит аппетитный завтрак, а не грозовая буря. Он уже всё понял, осознал и не хотел встречаться с последствиями.       Поэтому на кухню Саске заходил вроде бы с надеждой, но заранее готовясь на казнь. Итачи сидел за обеденным столом и читал книгу. Зрелище было настолько редкое, что Саске поначалу забыл, что должен бояться и придумывать отговорки.       — Доброе утро, — спокойно сказал Итачи, не отвлекаясь от страниц. Саске кивнул, не сомневаясь в том, что его жест будет увиден и коротко осмотрелся. Рядом с плитой стояли блинчики, но хвататься за столь желанную добычу он не спешил. Саске в принципе не знал, куда податься. Невозмутимый вид Итачи сбивал с толку и, несмотря на голод, от предстоящего разговора мутило.       Некто свыше развеял душевные муки Саске и Итачи, перелистнув страницу, оставил в книге закладку, прикрыл её и отложил на стол. Саске тут же захотелось смыться куда подальше от пристального изучающего внимания, которым его наградили.       Организм Итачи игнорировал похмелье. Он выглядел свежим и трезвым даже если до этого всю ночь провёл в баре. Неважно, какой алкоголь попадал в его кровь: дешёвый и смердящий можжевельником и спиртом или за несколько хиро привлекающий ароматом мокрой древесины и цитрусов. Саске восхищался навыку брата грамотно пить и особенно ценил «пьяного» Итачи, потому что так можно было позволить материться чуть больше, незаметно подлить в свою кружку чего покрепче, а то и вовсе уломать на безумные обещания, на которые трезвого хрен проломишь. Сегодня же, да простит его Ками, Саске бы очень хотелось, траванись его брат сорокапроцентной дребеденью в том незнакомом баре. Ибо если «пьяный» старший брат был вчера непоколебим, то вот этот вообще пугал до усрачки.       — Сядь, — сказал он. Саске очень сильно хотелось взбрыкнуть, проявить подростковое бунтарство, но от одного только тона, которым это было сказано, проявлять демонстративность перехотелось. Как только он устроился напротив, Итачи засыпал вопросами: — и какой был мотив этой немыслимой поебени? Позабыл значение слова «нет»? Впечатлил свою девчонку? — он делал промежутки, но у Саске будто онемел рот и говорить решительно не было «чем». — Это не риторические вопросы, — строго добавил Итачи.       Саске трагично вздохнул и ответил то, что показалось важнее остального:       — Впечатлил.       Клубничная зубная паста стала душить, потому что во рту пересохло, а приторный вкус ягодки отвлекал от ровного хода мысли, сбивал с толку.       — И это был единственный способ закадрить её? — Итачи вздёрнул брови. Заметив, что Саске на него не смотрит, продолжил слегка иначе: — вот сидишь и думаешь, что я душнила, задолбал читать нотации, ничего не понимаю…       — Не об этом думаю, — перебил Саске с лёгким недовольством в голосе. Вранья в его реплике было мало – он действительно думал о другом. О том, что неистово хочет пить и они нуждаются в новой зубной пасте.       — Естественно. Ты думаешь о том, как бы избежать ответственности, — поправился Итачи. Возможно, тут он был прав. — Не понимаю, какого хрена ты не придумал ничего безопаснее. Мог бы попросить у меня ключи от участка и устроить ночное свидание на полигоне.       Саске вспомнилось, как Сакура воодушевлённо рассказывала о том, как в лагере их учили стрелять. Он и правда не думал над тем, что подобное свидание могло ей понравится. Происходящего могло бы и не случиться, будь он более осмотрителен в выборе подарка. Саске не удержался от лёгкой усмешки, понимая собственный идиотизм.       — Смешно тебе? Если приключений не хватает, то в любой момент можешь ко мне обратиться, я и без мотоцикла могу адреналина подогнать. Мне несложно устроить аттракцион ремня по заднице, — щёки у Саске вспыхнули жаром от «предложения» Итачи. Как-то резко и слова нашлись. Правда, в основном жалобные.       — Не надо.       Поднять взгляд он не решился. Спустя минуту напряжённой тишины Итачи терпеливо заметил:       — Я ещё не услышал ни одного развёрнутого ответа. Что было у тебя в голове, когда ты решил, что угнать мой мотоцикл – хорошая идея?       — Я вёл осторожно.       Саске знал, что такими ответами он раздражает Итачи, но, может вчера и неделей ранее в его голове что-то и было – сейчас там на пустыне резвилось перекати-поле. Собрать слова в предложения было равносильно горе, идущей к Магомеду. Никак не наоборот.       — Да ну? — то, с каким насмешливым тоном Итачи спросил, заставило Саске посмотреть на него. Предчувствие не подвело: во взгляде Итачи не было ни капли веселья. Саске скрестил руки на груди. Опустить глаза теперь стало также невозможно, как секунду назад – поднять их.       — Со мной же всё нормально.       — Мне тебя за это похвалить? — Итачи приподнял брови. Следующие слова заставили желудок ухнуть камнем вниз: — ты не по назначению использовал возможность оправдаться.       Итачи поднялся со стула, жестом указывая сделать тоже самое, и теперь возвышался над сидящим в закрытой позе Саске. Ему очень не хотелось подчиняться.       — Итачи-и, — вместо этого, протянул Саске, глядя снизу вверх.       — Встал. Живо, — грубо прервал Итачи.       Несмотря на искреннее желание остаться на месте, инстинкт самосохранения, отсутствующий до недавних пор, решил вопрос за него. Поднялся он быстро. От одного хмурого взгляда, которым смотрел Итачи, руки сами тянулись взять лопату и начать рыть могилу.       — Разнылся, блять. Я тебе сейчас устрою терапию, — внутри Саске всё застыло, когда Итачи резко потянул его за плечо в свою спальню. Явственно ощутилась смена роли с любящего старшего брата на родительскую модель поведения.       — Почему мы не можем просто поговорить? — негромко спросил Саске, пока тот поторапливал его сзади.       — Поговорить? — Итачи указал на кровать и сдвинул дверцу гардероба, где обычно висел ремень. Саске нервно следил за его действиями, присев на край матраса. Итачи опёрся локтем на шкаф, выговаривая: — давай поговорим. Я тебе трижды сказал «нет», а ты что сделал?       — Необязательно так!       — Как так? — Итачи опустил голос на несколько тонов ниже.       — Мы можем просто поговорить, — повторил Саске, скрестив руки на груди.       — Да. И я всё равно тебя выдеру. Прекращай истерить, мне хватило церемоний. Тебя я хоронить не намерен.       Саске почувствовал, как глаза начинает щипать. Он глухого звона пряжки стало совсем тошно.       — Снимай шорты и ложись. Я тебе давал время на разговоры.       Саске всегда было нелегко подчиняться. Он делал это с плохо скрываемой небрежностью, явной неохотой и бесстрастным выражением лица. Во время ненужных, по его мнению, школьных факультативов, на которые было обязательным явиться, он и вовсе мог показать язык учителю. Закатанные глаза уже не производили ни на кого впечатления. Директор давно махнул рукой на его язвительность, лишь при редком исключении мог бросить пару слов Итачи о дурном поведении Учихи-младшего. Исключительно в компании старшего брата он вёл себя более-менее прилично. То есть, разумеется, в их общении иногда приличия не было от слова совсем, но для взрослых, если позади стоял Итачи, Саске становился воплощением вежливости. Правда, стоило только оставить его с учителями наедине или после нагоняя он возвращался в школу – всё. Состояние паиньки рассеивалось. По этой причине учителя смирились и старались не трогать Саске. Мстительным он не был, но терпеть не мог ощущения покорности.       Итачи, в свою очередь, терпеть не мог, когда его слова пропускали мимо ушей. И был единственным человеком, который мог вывести характер младшего брата, потому что у самого он был гораздо сложнее.       — Живее, — поторопил Итачи. Саске поднялся и изрядно вспотевшими ладонями стянул шорты, как можно аккуратнее положив их на пустую тумбочку рядом с кроватью. Лёг, обнимая подушку.       Итачи поправил его футболку и по-свойски подтянул чужие боксеры к пояснице. Его рука была тёплой, но прикосновения вызывали волны страха и стыда.       — Ты можешь сколько угодно думать, что я – козёл и нихрена не понимаю. Но я-то как раз понимаю, что, пока у тебя нет мозгов, то нет осознания того, на что ты тратишь своё время. Не смей сокращать его такими идиотскими поступками.       После прозвучавшей морали задницу Саске ощутимо прижгло. Если бы слово «ощутимо» стало осязаемым, то ощущалось примерно так. Итачи не придерживал руку.       — С-сука! — выдохнул Саске через несколько ударов, крепко обнимая подушку. Желание поныть как рукой сняло. В прямом смысле.       — Не ёрзай.       — Да как тут! — очередной хлопок заставил его зашипеть и замолкнуть, уткнув лицо в наволочку. Она пахла порошком и чистотой, контраст создавался тот ещё.       Итачи наказывал размеренно, заставлял прочувствовать каждый удар. Он будто на заднице морзянку выбивал, прям в мозг данные запихивал: замах-щелчок-боль и новые нейронные связи. Психологи бы позеленели от зависти.       Саске замычал, когда прилетело ребром по бёдрам.       — Думать начинай – иногда полезно.       — Я ду-Умал! — Саске выпрямил спину.       — Хером ты своим думал, а не мозгами, — сказал Итачи и опустил ремень на то же самое место. Саске взвыл в подушку, надеясь, что эта синтетическая постельная принадлежность испытывает к нему хоть немного жалости, пока он использует её как глушитель.       Неясно, были щёки красные от жара, плавно растекающегося от задницы по всему организму, боли или стыда. Последнее, возможно, не конкретно на заключение Итачи об органе, отвечающем за когнитивные функции Саске, но эмоция выглядывала из конгломерата переживаний.       Зад горел адским пламенем. В какой-то момент ремень прилетел с оттяжкой по бёдрам и Саске несдержанно пнул ногой по матрасу.       Итачи невозмутимо ответил:       — Терпи.       — Не могу-у, уже!       — У тебя нет выбора.       — Выбор есть всегда! Это ты садист! Да с-сука!       — Это мне нужно начать беспокоиться о твоих мазохистских наклонностях, — Итачи на секунду придержал руку и Саске смог нормально вздохнуть. — Потому что ты знаешь, когда совершаешь идиотский поступок и что за ним последует, но всё равно делаешь.       — Это не был «идиотский» поступок, — пробормотал Саске.       — Чего-чего?       — Это был опасный, а не идиотский поступок, — стоило ответить более внятно и Саске тут же пожалел, потому что от последующего удара рука сама по себе потянулась прикрыться. — Да блин!       — Нет, ты точно мазохист, — покачал головой Итачи и перехватил чужое запястье, прижимая его к пояснице. Саске понял, что неправильно выразился, когда Итачи начал хлестать так, что захотелось выть и лезть на стенку. Оказывается, его неплохо жалели. Саске один раз довелось стать свидетелем, как хладнокровно Итачи скручивал огромного мужика, выше его самого на две головы и с бугристой от мышц спиной. Он чётко осознавал, что не вырвется из хватки брата.       Глаза защипало, в горле зачесалось. Саске сжал пальцы в кулаки. Какой чёрт его дёрнул языком молоть?! Сил терпеть оставалось всё меньше, он не успевал нормально вдохнуть между ударами, лишь скулил в подушку. Осознание, что больше не выдержит, пришло, когда по щекам открыто покатились слёзы.       — Нии-сан, я всё понял! — он всхлипнул, стряхивая со лба чёлку.       — Отрадно, — ответил Итачи и сместил удары на бёдра.       Саске попробовал выдернуть руку, прижатую к пояснице, но не сдвинул её ни на сун.       — Доходчиво объясняю, — Итачи на секунду приостановился, чтобы перехватить ремень поудобнее. Саске съёжился от звона пряжки и шмыгнул носом. — Идея спереть мой мотоцикл была идиотской, — Саске завыл от удара с оттяжкой. — Решение ехать без шлема было опасным, — подушка, больно!! — Садиться за руль без прав и крутить головой во время вождения – безответственно, — он припечатал это особо сильно. Саске потянулся назад второй рукой, не сразу осознав, что первую отпустили.       Итачи быстро спрятал ремень в шкаф и теперь утешительно гладил по спине Саске, сидя на корточках у кровати.       — Выдыхай, солдат, — сказал он, массируя плечи и приглаживая чужие волосы. — Ты молодец.       Такой спокойный и тёплый голос расстроили Саске ещё больше. Припозднившееся чувство страха окатило эмоционально перенапряжённую психику. Он действительно рисковал. Картинка гиперболизировалась до похорон: образы друзей и брата, оплакивающих его, задевали до глубины души.       — Прости, — сказал Саске подушке.       — Простил, — мягко ответил Итачи, пропуская тёмные пряди волос между пальцами. — Ты хочешь побыть один?       — Нет.       Итачи лёг рядом. Он положил голову на плечо Саске и успокаивающе водил по его спине.       — Отец тебя наказывал? — спросил Саске, немного отдышавшись. Всё это время он лежал, отвернувшись от Итачи, потому что было неловко показать ему заплаканное лицо и в целом посмотреть в его глаза. Рука на его спине дрогнула, но продолжила неспешно гладить.       — Да.       — Почему ты... — Саске замялся, не зная, как задать вопрос. «Продолжал нарываться?», «Не говорил об этом?».       — Мне не хватало его внимания, — ответил Итачи. Вот так просто. Воспоминания о родителях у Саске расплывались. Отец был достаточно отстранённым, но с ним всегда можно было поговорить. Мать была заботливой, но не спускала с рук шалости. В основном она занималась воспитанием Саске, но характером он больше походил на отца, тоже будто прикрытый скорлупой. А вот Итачи всегда умел окутать теплом и утешить.       — Мне хватает внимания, — Саске посчитал важным уточнить.       — Спасибо. Я рад, что ты страдаешь хернёй, а не страдаешь, — Итачи сунул вторую руку под его грудь и притянул к себе в объятие. Оно нарушало все видимые и невидимые личные границы, прорывалось сквозь прозрачную оболочку, ограждающую Саске от всего мира, но было таким нужным. Прощающим.       Они бы так и валялись неопределённое количество времени, если не телефон Итачи, потревоживший их идиллию.       — Здравствуй, сладенький. Да не убил я его. Подтверди, — последнее адресовалось Саске и тот не преминул ответить мрачным голосом:       — Он меня убил.       Дейдара оказался на громкой связи.       — Итачи! Как ты посмел обидеть моего пирожочка?!       Саске зарделся и даже поднял голову, чтобы посмотреть ехидно на Итачи. Он искренне надеялся, что способен выглядеть ехидно с опухшим от слёз лицом.       Итачи проигнорировал брошенный в его сторону взгляд.       — Слышь ты, Рапунцель, рот закрой, пока я тебя в трубочку не скатал. Как конкурентов вчера, проанализировал? Весело отдохнул, скотина?       — Да-а, — довольно протянул Дейдара. — Коктейли у них отстой, в моём клубе лучше. Но мне понравилось, как они оформили меню. Да и целевая аудитория неплохая. Длинноногая...       — Захлопнись.       — Упс, забыл, что среди нас есть несовершеннолетние.       — О-о, кстати, Дейдара! — Итачи лукаво посмотрел на Саске. — Мальчик-то наш вчера был на свидании!       — Так ты для этого мотик спёр? — удивился Дейдара. — Наш человек, Итачи! — он невозмутимо добавил: — придурок ты, конечно, малолетний, но романтик! Подгоняйте ко мне в клуб сегодня, отмечать будем! Нормальное хоть попьём.       Саске вопросительно посмотрел на Итачи.       — Может быть, — неопределённо ответил он.       — Маякнёшь и я заеду. Пойду как раз гляну, чё по расходке осталось, а то поставщики видимо заблудились.       — Сайонара, — Итачи сбросил трубку, не дожидаясь ответа. — Ты сначала штаны надень, а потом уже о клубах думай, — он приподнял брови. Саске уткнулся в подушку и недовольно проворчал:       — Иди нахрен.       Итачи весело фыркнул и встал с кровати.       — Ты не сказал «нет», — заметил Саске.       — А ведь могу и передумать...       Саске швырнул ему в след многострадальную подушку.       На кухне он появился только через пятнадцать минут, как раз, когда Итачи уже накрыл стол.       — Чай, кофе?       — Чай.       Итачи стал возиться с заварником. Саске опирался на высокую спинку стула, наблюдая за монотонными действиями брата и не спеша садиться. Итачи обернулся с кружкой горячего чая и приподнял бровь.       — Может, поедим в зале? — предложил Саске, стараясь звучать менее страдающе.       — Может быть, — невозмутимо ответил Итачи, но в его взгляде явно прослеживалось озорство.       Саске не придумал как его подколоть и решил промолчать до лучших времён, но презрение на лице на всякий случай отразил.       После «семейных разборок» над домашним уютом преобладала атмосфера неравенства. Остро чувствовалась их разница в возрасте, жизненном опыте и знаниях. Язык за зубами держался не из-за страха, что наказание может продолжиться, а от стыда и уважения. Итачи умел окружать комфортом и заботой, поэтому после порки редко чувствовался стыд за пережитое, вот за принятые решения – да.       Итачи поставил чай на стол и уверенно притянул Саске к груди, обвивая обеими руками. Саске окутал родной аромат ежевики, его плечи расслабились и обнимать в ответ совсем не хотелось.       Саске знал, что никакие поступки и последствия не заставят Итачи усомниться в нём и разлюбить. Знал, что Итачи разберётся с любыми проблемами, даже если эти проблемы – в голове. Знал, что он может всегда прийти к нему и никогда не быть осуждённым.       — Не пугай меня так больше, — Итачи растрепал его волосы, отстранился и ткнул его пальцем в лоб, растягивая губы в улыбке. — Хорошо?       Саске просто кивнул.

~

      — Это точно хорошая идея? — Саске посмотрел сначала на одного, потом на второго.       — Братец, я что, слышу неуверенность? — нарочито удивлённо спросил Дейдара. — Неужто любовные муки способны породить в Учиха сомнения?       Итачи, сидящий на переднем пассажирском рядом с Дейдарой, дал тому подзатыльник.       — Я тебе сейчас напомню, как ты страдал перед свиданием, потому что не получалось заплести хвостик без петушков. Петушком в итоге оказался ты сам, — многозначительно заметил Итачи.       — Не напоминай, uh, — Дейдара брезгливо отмахнулся. — Я был молод, глуп, а она была краси-ивая! Саске! Ну ты даёшь! Вот это прелесть! — Саске быстро увидел, чем восхищается Дейдара и поспешил выйти из машины, услышав напоследок осуждающий голос Итачи:       — Нет, ну ты кретин? Она несовершеннолетняя, не смей так говорить!       ...но Саске это вроде как уже мало волновало. Он собирался пойти на второе свидание в клуб лучшего друга старшего брата. Бесплатно пить дорогой алкоголь в приличном заведении и целовать любовь всего сердца, пока за ними никто не наблюдает.       Жизнь всё-таки хороша.