Быть или не быть

      Изначально меня не должно было быть. Но Эру об этом не знал, да и спросить о своих мыслях, скорее всего, забыл. Как обычно — сначала делает, потом думает. Я появился не на свет, а во тьму. Света тогда в проекте даже не существовало. У меня много братьев и сестер. В чем различие по гендеру? Трудно сказать. Девочки хитрее — и, пожалуй, это все. Он решил — я появился и стал существовать.        Первый вопрос, который я себе задал: «Что теперь мне делать?». Делать было нечего. Я знал, что отвечаю за порядок, но не справлялся со своими обязанностями. Мысли Эру и их порождения меня не слушались. Они попросту меня не замечали. Я не был авторитетом и обосновать свой статус не умел. Не было у меня ментальной булавы, чтобы выстроить всех по ранжиру и заставить рассчитаться на первый-второй. И поэтому вокруг царил хаос. Но Эру это помогало мыслить и творить. Валар объединились и сотворили свет и Арду — последнее по ошибке. От музыки остался твердый материал, его некуда было девать, вот Эру и вылепил Арду. Она казалась мне ужасной, ненужной и странной. Арда — кусок плотной материи с собственным разумом в виде жизни. Царствующее на ней время ставит всему сущему рамки и смерть. Мне было ужасно непонятно это осознавать. Для нашего великого разума, Эру, к которому мы все подсоединены незримой пуповиной, понятие смерти и ничто означает хитрый квест, к которому он нам все ответы перекрыл. Эру — что с него возьмешь? И поняв, что натворил что-то неприятное, он отправил нас все там исправлять. Не было у Эру бунтарей, которых нужно усмирять, несанкционированных вторжений в его личное пространство, да и закона еще не существовало как такового, поэтому меня временно перевели из органов правопорядка в кузнецы. С Ауле мне понравилось. Тело мне досталось крепкое, плечистое, махал молотом я знатно. Приятно было ковать оградки вокруг особняков валинорцев. Потом я научился ковать драгоценности. Ювелирам требуется больше творческой энергии. Я процветал. Меня любили. Но появился первый бунтарь — и меня призвали на службу. Мелькор хулиганил, я же, как представитель закона и порядка, должен был его вразумить. Я — майа, он — вала. Как прикажете мне с ним справляться? При первой же беседе с ним я попал под влияние. Ни один мой аргумент в пользу правоты Эру не вынес его критики. Мы оба понимали, что Арда опасна, враждебна и непредсказуема. Ее порождения нуждались в контроле и наставлениях, иначе ее ждало увядание и смерть. Мелькор убедил меня, что сама по себе Арда была задумана Эру как провокация, великий соблазн, приманка. Блаженный дух, попадая на ее твердь, ощутив ограничивающие его рамки бытия, либо вынужден смиренно принимать волю Эру, либо пойти против правил и стать его врагом. Мелькор выбрал второе, я встал на его сторону и стал предателем навсегда и для всех. Валар компромисса не принимают — разве что с людьми или эльфами, но не с равными себе и не с отступниками-майа вроде меня. Ставки сделаны. Я на стороне тьмы, смерти, вечной боли. И не важно, что я люблю свет… Эру и остальным лучше знать, для чего был нужен порядок в моем лице и как им распорядиться. Я — изгой. С этого момента обречен. Быть оказалось суетно. Плоть моя уязвима: если бы я не умел ее латать, изучив ремесло некромантии, то скорее всего, бродил бы вечным духом по просторам Арды — никем не замеченным и бесславным. Левитация противоречит законам притяжения земной тверди, зрение ограничено светом и искажено принимающим органом. Я вижу гораздо больше, чем то, что мне позволяет видеть глаз данной мне оболочки в этом физическом мире. Но как же нелепо и непродуманно было заточить нас в клетки несовершенных тел! Как я и ожидал, среди народов Средиземья начались междуусобицы. Перераспределение ресурсов всегда порождает вражду. Эти издержки вызваны осознанием конца и желанием его избежать любой ценой. Мелькор попытался их вразумить, но они возомнили себя сильнее его. Люди и эльфы пошли на нас, собрав войска. Нам пришлось использовать армии живых мертвецов, назвав сей народ уруками. Тут пригодились мои знания и дух свободы Мелькора, ожививший их уродливые тела. За это эльфы прозвали меня Поганцем, то есть Сауроном, а его — Морготом. Я не знал, что есть зло, да и сейчас, скорее всего, не пойму, пока не скажут, но меня объявили его олицетворением, на тот момент — приспешником. И началось выживание. Моргота пленили несколько раз. Я оставался командовать армией, но и до меня добрались. И тогда я укрылся с верными уруками на севере Средиземья. Но один из лучших командиров нанес предательский удар мне в спину, преподнеся мне урок не доверять даже себе. Когда мою физическую оболочку терзали предавшие меня создания, обязанные мне жизнью, я испытывал леденящую сознание пустоту. Свет померк, так и не приняв мой дух в свою обитель. И я остался вечным пленником Арды. Она приняла меня в свои недра, вскормила и дала шанс на новое воплощение. На пути мне попался человек. Я принял его жертву ради моей новой жизни, воплотился. Человеком, как оказалось, быть интереснее, чем майа. Человек смотрел моими глазами на красоту природы Средиземья, пропуская все через сердце и испытывая эмоции.       Эру! У людей все всегда выливается в крайности. Им все нужно успеть, пережить и осознать. Но я уже все знал, поэтому хотел только чувствовать. Одно из самых приятных чувств — любить себе подобного, заботиться о любимом. Мне невольно понравилось играть с эльфом в любовь. Моя человеческая искренность и пылкость покорили такое холодное и недоверчивое создание, как эльф? Аристократка полюбила во мне человека.       Я одновременно восхищался и ненавидел в себе Халбранда. И, как и собирался, убил его сразу же после разоблачения моей лжи. И вот я один, в руках у меня — кольца, управляющие Средиземьем, уруки в моем подчинении… Я доказал валар, что они обязаны считаться со мной. Но почему-то мне не хватает Халбранда. Это ощущение не дает мне трезво мыслить, планировать свои дальнейшие действия. Я хочу, чтобы она любила не его, а меня! Почему я не могу ее заставить?! Почему я не могу ее любить так же, как она — смертного? Потому что человеком мне не быть, как бы я ни хотел… Я — всего лишь тень Моргота и мысль Эру, его изъян, призванный применять силу в знак убеждения. Любовь и холодный рассудок тирана несовместимы. Наверное… Я не знаю… У Эру надо спросить. Все в его руках. Лишь он — знаток канона, я — лишь его ревностный исполнитель.       Если я осознаю, что являюсь не просто инструментом Эру, а частью его плана, направленного на развитие и познание самого себя, мое отношение к нему претерпит радикальные изменения. Исчезнет горечь предательства и чувство брошенности. Я, наконец, смогу увидеть замысел, частью которого являюсь, и мою истинную роль в нем.               Остается надеяться, что когда-нибудь Эру раскроет свои карты и я, наконец, пойму свое истинное предназначение.