What a pity

      Я даже успел пару раз пробежать мимо МакЛарри, скучавшего в кресле в коридоре третьего этажа и делавшего вид, что он меня не замечает.       Но когда я тащил свою сумку из гостевой, охранник не поленился придержать мне дверь в спальню Лиса и хмыкнул вслед, её прикрывая. У меня даже мелькнула недобрая мысль:       «А если я его лягну посильнее, ответка прилетит или нет?»       Я долго думал, разглядывая большую кровать. Но мысли были совершенно не о том, о чём бы стоило задуматься. Я долго примеривался, с какой стороны мне устроиться поудобнее, чтобы заняться, наконец, подарками. В результате оказался прямо посередине, лёжа на животе и настраивая гаджеты: помимо нового ноута в одном из пакетов нашёлся и новый телефон…       Увлёкся так, что очнулся, только когда Оллсоп в официальном костюме затормошил меня за пятку:       — Питер, гости подъезжают к Пуле.       Я обернулся и посмотрел на альфу — подтянутого, широкоплечего, одетого с иголочки…       Идеального.       — Я сейчас, — оттого что я слишком долго пялился на Лиса, застеснялся почему-то не он, а я.       На моё смущение и поспешно отведённый взгляд Оллсоп тяжело вздохнул.       И только, стоя под душем, а потом примеряя прямо в ванной светлые вельветовые брюки и мягкий пуловер цвета айвори, которые выудил из фирменного пакета, я попытался проанализировать поведение альфы.       Ведь он буквально ломал себя во всём, что касалось меня!       Сильный, жёсткий, уверенный в себе, авторитетный альфа сдерживался с видимым усилием…       Дед Джоша оказался очень высоким. Альфа, сумевший сохранить величие и стать. Он даже в тот момент, когда по морщинам на щеках побежали слёзы, лишь сильнее расправил плечи, показывая, что раз уж жизнь не смогла его сломить в горе, то от радости обретения внука он точно станет крепче и твёрже.       Растерянный Джош, приодетый в голубой блейзер и чёрные брюки, столбом стоял рядом с Оллсопом и даже не пытался шагнуть вперёд или поприветствовать старика и сопровождающих его соплеменников.       — Добро пожаловать в наш дом, — Оллсоп притянул меня к себе за талию и этим обратил внимание присутствующих на мою особу.       Зажат и скован я был не меньше, чем Джош. Рядом с Оллсопом в деловом костюме я выглядел бело-пушистым омежкой в светлых одеждах — что и демонстрировали мне высокие зеркала в гостиной.              В этих отражениях выглядели мы странной парой…       Особенно если за странность брать разницу в возрасте и мой неподходящий характеру образ домашнего плюшевого питомца…       Потом МакЛарри передал Голди Фоксу запечатанный конверт с результатами повторной генетической экспертизы, полученный в Мэдлоке от доктора Робба. Пожилой индеец, однако, не торопился его вскрывать.       — Твой папа был французом, сынок… Светлым душой бледнолицым блондином. Мне не нужно смотреть в бумагу с формулами и пересчётами. Ты очень похож на своего папа́, — Голди всё-таки притянул к себе внука и, не сдержав, наконец, эмоций, крепко сжал того в объятьях. — Канада, Франция, Америка… Я всегда верил, что однажды встречу тебя на своей тропе, Эжно…       Пора было как-то разрядить атмосферу, и Оллсоп пригласил всех ужинать.       Я никогда бы не подумал, что два таких совершенно разных человека, как Джош и Голди, смогут настолько быстро найти общий язык.       Они, забыв про еду, о чём-то негромко переговаривались, склонившись друг к другу головами.       А Оллсоп, чтобы не смущать остальных гостей — «свиту» господина Фокса, — переключил всё своё внимание на меня.       — Такие совпадения бывают одно на миллион. Согласись?       — Почему Джоша не могли найти?       — Ах, ты об этом, — Лис умудрился сдержать улыбку. — Тут всё просто. Похитители оставили мальчика с омегой Аткинсоном до момента выплаты за него выкупа. А потом что-то пошло не так… Папа Бобби и Ачиля, то есть Бо и Шмаля, как вы их называете, уже совершенно не понимал, сколько у него детей, потому что всё время был под кайфом… Говоря о невероятном совпадении, я имел в виду нашу с тобой встречу.       — Не одну, так-то…       — Не одну. И оба предыдущих раза я был не в форме, — Оллсоп булькнул смехом и поспешил сделать глоток из высокого стакана, чтобы соблюсти приличия.       Мне казалось, что не я один ждал окончания затянувшегося и практически перешедшего в ужин обеда, когда Голди и Джош, будто опомнившись, встали из-за стола.       Комнаты гостям отвели на «нашем» третьем этаже, до которого мы добирались ещё добрых полчаса, постоянно останавливаясь и разговаривая со старым индейцем…       Зато стоило захлопнуться за нашими с Лисом спинами двери в его спальне, как он без разговоров притянул меня к себе и буквально ворвался в мой рот с глубоким поцелуем.       Ничего такого со мной никогда не происходило, и чужой язык, скользящий по моему и требующий ответа, буквально выдернул пол из-под ног…       Я ещё пытался какое-то время искать носочками опору, но сдался — голова кружилась от новых и необычных ощущений.       Лисандр не давал мне даже отдышаться, затягивая в поцелуи снова и снова.       — Гости… — я не дух перевёл, я попытался достучаться до альфы.       Он застонал и прижал мою голову к своей груди.       — Идея ночевать в одной спальне перестала быть хорошей даже на подходе, — Лис улыбался мне в макушку, а я слушал, как колотится его сердце.       Сам себе я казался тряпочным Петрушкой, которого достали из сундука, чтобы поиграть!       — Ты должен сказать мне «нет», Питер. И тогда есть вероятность…       Я поднял голову и посмотрел на него непонимающе. И Лис снова зарычал:       — Нет! Бесполезно.       И я опять поплыл под натиском его поцелуев…       Естественно, он был опытен настолько, насколько я — беспомощен.       Вот только то, что начинало происходить в нашем с ним «наедине», мне нравилось ничуть не меньше, чем ему.       Я вдыхал мятный аромат альфы, пробивающийся сквозь ноты дорогого парфюма, и наслаждался моментом. Никогда не думал, что мне так понравится целоваться!       А Лис всё прихватывал мягкими губами мои, и в голове у меня мутилось. Под веками плясали белые круги, и я жадно втягивал носом усиливающийся с каждой секундой запах альфы.       — Я не уверен, что это… Сейчас. Вдруг кто-нибудь войдёт? — я отдышался в очередной раз, когда Лис стягивал с меня свитер.       — В доме нет самоубийц! — руки альфы легли на мою голую спину — под лёгкой тканью свитера на мне ничего не было…       В угол полетел пиджак Лиса. По полу покатились запонки… И я, вовлечённый в новый поцелуй, ещё и сам помогал альфе снимать с себя брюки.       Он не был осторожным. Вплоть до того момента, когда, перевернув меня на живот и поставив на четвереньки, зажал мне рот руками и прокусил нежную кожу у самого основания шеи.       Зря он боялся. Я даже не вскрикнул…       — Прости, котёнок. Но когда до первого раза — это самый безболезненный вариант.       Он что-то там ещё шептал мне на ухо, а я, окончательно пришедший в себя от очень сильной боли, теперь хотел только одного — вырваться!       Не знаю, что чувствовал в моменте распалённый моей близостью к нему и поставивший мне метку Лис, но его тяжёлое дыхание и то, как он прижимал меня спиной к своей груди, удерживая за живот, вызывало во мне злость и панику.       — Пусти же! — я в последней попытке вырваться, кажется, лягнул его.       Зато добился результата. Он ослабил хватку, задышал глубже и прохрипел:       — Питер! Пит…       Какое там! Я рванул в ванную комнату!       Задвижки на двери не было, да я и не боялся Оллсопа. Мне хотелось только одного — избавиться от палящей боли!       — Позволь мне? — Лис, конечно, пришёл за мной.       И, отобрав у меня смоченное в холодной воде полотенце, которое я намочил, собираясь воспользоваться им для приглушения боли, он провёл языком по кровоточащей, пульсирующей метке.       — Прости меня, Питер. Это было необходимо… В доме гости… Посторонние альфы постоянно. Каждый должен знать твой статус здесь!       От касаний его языка боль растекалась.       Становилось легче…       — Дилан сказал, что для невинного омеги это самый безболезненный вариант.       Мне вдруг стало смешно.       — Ты советовался с доктором Роббом по поводу…       — Негодный ты мальчишка! — Лис хмыкнул мне в макушку. — Метку я ставил первый раз в жизни. И совет врача мне был необходим. Остальное я умею сам… Хочешь довериться мне?       — Я вынужден, потому что я-то как раз ничего и не умею.       Он утянул меня в душевую кабину и долго настраивал режим и температуру, давая мне время привыкнуть к его обнажённому телу и своему вновь пробуждающемуся желанию.       Нежности, подаренной мне Лисандром этой ночью, хватило бы, чтобы помнить о ней всю жизнь. Но ни он, ни я, разумеется, не собирались на этом останавливаться, продолжая дарить удовольствие друг другу снова и снова…       Единственное, что заставляло стесняться, — моя кричащая обо всём случившемся метка!       Я бы предпочёл вообще не выходить из нашей с Лисом теперь общей спальни. И на то были обе эти причины: практически неконтролируемое уже мной желание близости со своим истинным альфой и смущение от того, что все узнают о моём новом статусе.       Я вздохнул. Наверное, слишком драматично, потому что плечо Оллсопа, к которому прижималась моя щека, мгновенно напряглось.       — Что тебя беспокоит, Пит? Метка? Или я… Мы перестарались?       Мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться. Лис буквально считывал мою мимику, не видя выражения моего лица.       — Думаю, что я хотел бы в душ. Один! — я почти выкрикнул своё пожелание, потому что мой альфа с готовностью начал было приподнимать голову с подушки.       — Тогда запри дверь за собой покрепче!       Мурчащий голос и обволакивающий запах мяты сводил меня с ума…       — Там нет запоров, — я пробормотал это негромко. Но смех Лисандра, разбежавшийся мурашками по моей обнажённой спине, ясно дал понять, что тот меня услышал:       — Разве это не звучит как приглашение?       — Которым, надеюсь, вы… Ты! Не воспользуешься!       Я захлопнул за собой дверь и прижался к ней спиной, чтобы кожей почувствовать эту, пусть и не запирающуюся преграду.       Я стоял и улыбался.       Сам не знаю чему…       Тому, что случился мой первый раз? Смущающий и сладкий.       Или тому, что я был буквально на грани от желания повторить… Почувствовать осторожные толчки альфы внутри своего тела?       И даже не физическое наслаждение, которым Лис щедро со мной поделился, мне было нужно. И не то, что, несмотря на мою неопытность, я смог кончить под ним…              Моё сердце заходилось от того, что я чей-то!       Не сам по себе, Питти Стивенсон, омежка из трущоб, а омега, у которого есть альфа. Истинный!              Лис, может, и не догадывался, но я-то знал точно: он мой навсегда!       Я стукнулся затылком о дверь и, задрав лицо к потолку, позволил эмоциям взять верх, не думая о том, что моё бренное тело всё-таки не справилось со всеми изменениями, произошедшими с ним за эти сутки.       Сначала я почувствовал, как внутри по горлу потекло тёплое. Запомнил ещё то, что поехал затылком по двери, и успел разглядеть свои ладони, на которые закапали крупные красные капли…              А потом раздался глухой стук, который и выключил моё сознание окончательно.