Смотри моими глазами

      Кейтлин не может не замечать, что Вай в ее доме скорее напоминает раненого зверя в клетке, нежели равноправного члена семьи. Все чаще она замечает ее, когда та слоняется по длинным коридорам особняка без цели, не находя себе здесь места. Все чаще компанией Вай становится бокал спиртного из погребов ее дома, а не она сама.       Вай может прогнать всех монстров Кейтлин, затаившихся под ее кроватью, но выгнать их из своей души кажется для нее непосильной задачей.

***

      Алкоголь неприятно жжет горло, даже после второго или третьего стакана обжигающее послевкусие не пропадает. Она никогда не вела счёт выпитому – ни тогда, в ямах, ни сейчас. Дурная привычка. Огонь, потрескивающий в камине, ненадолго отвлекает ее от мыслей, но они все равно каждый раз описывают круг, возвращая ее к началу. Она должна была защитить, но не защитила. Никого из них.       Взгляд ненароком падает на часы, и Вай зависает на несколько секунд под мерное тиканье. Почти полночь. Кейтлин уже давно спит, и никто не должен прийти ее искать в полумраке гостиной, пока она снова, раз за разом, будет вести заведомо проигрышную войну против своих монстров. Вай не может закрыть глаза и не видеть перед глазами каждый раз одну и ту же картину: ее отец, снова, в третий раз умирающий у нее на руках; ее сестра, жертвующая собой; Кейтлин, пожертвовшая слишком многим ради победы.       Если бы она была там, она смогла защитить хотя бы ее? Возможно ли было спасти их всех? Или может было бы лучше, если бы ее никогда не существовало?       Джинкс не раз говорила, что все, кто приближаются к ней, рано или поздно умирают. Может быть, она такая же? Дурная кровь. Слова Кейтлин не перестают звучать в ее голове, несмотря на то, что они были сказаны в порыве гнева, и она на самом деле никогда так не считала. Слова Джинкс, что она заслуживает лучшей жизни и счастья, достойна быть с Кейтлин, перекликаются вместе с ними, заставляя мысли снова путаться и вызывая невыносимую головную боль.       Вай не может заглушить все это, как бы ни пыталась. Она закрывает уши руками, подтягивая колени к груди, и не замечает, как начинает плакать.       – Вай?       Она не слышит, как Кейтлин подходит ближе, и замечает ее присутствие только тогда, когда она осторожно касается ее плеча. От этого самого обычного жеста слезы почему-то начинают течь ещё сильнее. Кейтлин, видя рядом с ней пустой стакан, хочется снова завести разговор на счёт нездорового влечения Вай к алкоголю, сказать, что это не решение проблемы, но когда она видит слезы, слова застревают комом в горле.       – Вай? Что случилось? – Кейтлин медленно подходит ближе, но ее силуэт в глазах Вай размывается от слез. Она слишком резко перехватывает ее руку, которая тянется к ее лицу, вероятно, чтобы утешить или вытереть слезы.       – Не сейчас, Кексик. – Вай хочется встать и уйти, но она не находит в себе сил подняться. – Не говори ничего... Просто обними меня сейчас, ладно?       Кейтлин подавляет в себе навязчивое желание сделать ровно наоборот, попытаться разговорить Вай, потому что знает, что разговор всегда будет лучше, чем простое замалчивание проблемы, и садится рядом, обнимая. Может быть, слова сейчас и вправду излишни.

***

      Теперь Кейтлин всегда просыпается, когда слышит любые малейшие намеки на приступ паники у Вай. Она не может не просыпаться. Это стало выработанной привычкой – сквозь лёгкую дрёму чувствовать беспокойные движения и шорох простыней рядом, слышать учащенное глубокое дыхание Вай перед тем, как она с громким криком проснется от непрекращающегося кошмара. Иногда Кейтлин кажется, что этот кошмар не прекращается для Вай даже наяву. Кейтлин ждёт, когда Вай восстановит дыхание, и пододвигается ближе, прижимается щекой к плечу и успокаивающе проводит по спине, смахивая остатки кошмара.       – Прости, я снова тебя разбудила. – Кейтлин лишь мотает головой, давая понять, что все в порядке.       Обычно случалось так, что Вай удавалось не разбудить Кейтлин, но, кажется, после недавнего случая в гостиной ее сон стал более чутким. Когда Вай полностью успокаивается, ее снова одолевает желание повторить свой обычный ритуал: тихо выйти из спальни и бродить какое-то время по особняку, пока ноги сами собой не приведут ее в погреб с алкоголем. Но присутствие Кейтлин рядом сейчас не даёт этого сделать, ведь Вай знает, что ей не нравится, как она пытается справиться со своим стрессом. Вай самой давно перестало нравиться неприятное жжение в горле после каждого глотка спиртного.       – Может, ты хочешь чего-то выпить? – Кейтлин знает, что в ближайшие пару часов Вай вряд ли уснет обратно, но она не хочет, чтобы Вай справлялась со своими проблемами в одиночку, к тому же не самыми правильными способами. – Я могла бы сделать тебе чай.       – Кексик, ты же знаешь, что я не люблю эту странную жижу, которую вы называете чаем, – у Вай все же находятся силы пошутить и она легонько тыкает Кейтлин в плечо. – Оно на вкус как самое ужасное, что я когда-либо пила в своей жизни. А я перепробовала много чего.       Кейтлин закатывает глаза на такое детальное сравнение и не может сдержать смешка. Она не оставляла попыток приучить Вай к этому изысканному напитку, но каждый раз терпела неудачу. Ни один из знакомых Кейтлин сортов чая не пришелся Вай по вкусу, поэтому на этот раз она решила подойти к задаче более ответственно.       – Я знаю, но на этот раз тебе точно понравится, я обещаю.       Кейтлин самой в детстве не нравился чай, без которого в ее семье не мог пройти ни один прием пищи или даже простой разговор, она пристрастилась к нему уже в более взрослом возрасте, а до этого ее матери приходилось точно также искать хоть что-нибудь, что может понравиться Кейтлин. Одним из таких внезапных открытий для нее стал фруктовый чай, который в то время очень сильно полюбился Кейтлин.       – Ладно, Кексик, но только на этот раз.

***

      Когда Вай принимает из рук Кейтлин чашку, она недоверчиво принюхивается, тщетно пытаясь определить, что на этот раз Кейтлин добавила в чай. Каждый раз это было что-то новое и каждый раз это не приходилось Вай по вкусу, будь это долька лимона или мята.       – Ты же не пытаешься отравить меня, Кексик? – Вай дует на чашку, чувствуя, как тепло от нее приятно разливается по ладоням.       Кейтлин лишь вопросительно приподнимает бровь в немом укоре и устраивается поближе к Вай, кладя голову ей на колени. В последний раз недоверчиво посмотрев на чашку в своих руках, Вай все же делает небольшой глоток. На удивление, напиток действительно не был похож на все то, чем раньше пыталась напоить ее Кейтлин. Хотя на вкус он был в диковинку для Вай, привыкшей к совершенно другому, но тепло, разливающееся по телу после каждого глотка, было успокаивающим. Почти похожим на тепло тела Кейтлин, уютно устроившейся у нее на коленях.       – Ладно, на этот раз это хотя бы можно пить. – Кейтлин приподнимает голову с колен Вай, почти не веря, что ей понравилось в этом импровизированном напитке хоть что-то. – Только вкус странный. Он одновременно и кислый, и сладкий. Что это вообще такое?       – Секрет. – Кейтлин самодовольно улыбается, понимая, что, кажется, попала в цель после бесчисленных промахов. За последнее время их было слишком много.       Вай недовольно бурчит что-то себе под нос, пытаясь разговорить Кейтлин, но получает лишь щелчок по носу и расплывчатое «как-нибудь потом». Позже, пытаясь заснуть в крепких объятиях Кейтлин, ей начинает казаться, что так и должно быть. Она рядом, и она жива, и, продвинувшись чуть ближе, Вай может слышать ее ровное сердцебиение. В последнее время это часто становится ее нитью, ведущей обратно в реальность: осознание того, что, несмотря на то, в каком ужасном состоянии Вай нашла Кейтлин после битвы, и несмотря на все, что им пришлось пережить, она все ещё здесь, рядом. Живая. И такая теплая.       Хоть кто-то должен был остаться рядом. Хоть кто-то должен был остаться в живых. И Вай верит, что этим «кем-то» оказалась именно Кейтлин не просто по стечению обстоятельств.

***

      – Если бы ты могла, ты бы вернулась назад в тот вечер и спасла свою маму?       Кейтлин невольно напрягается от внезапного вопроса и откладывает книгу в сторону, обращая внимание на Вай. После стольких дней покоя было так странно слышать что-либо, напоминающее о давних или совсем недавних событиях. Гораздо проще оказалось позволить себе существовать в каком-то вакууме, не пропускающем внутрь ничего, кроме хорошего. Кейтлин кажется, что в этом вопросе что-то читается между строк, как будто Вай скорее хотела спросить другое, но постаралась выразить свою мысль как можно мягче.       «В тот вечер ты бы нажала на курок и убила мою сестру у меня на глазах, если бы я тебя не остановила?»       – Нет, я так не думаю, – отвечает Кейтлин и поджимает губы, пытаясь расслабиться. Ей совсем не хочется углубляться в этот разговор, но она чувствует, что Вай сейчас это нужно. Как будто сейчас она находится где-то на финишной прямой, и слово Кейтлин должно стать решающим. – Все это причинило много боли, но благодаря этому мы сейчас здесь. Разве не так?       Вай молча крутит кружку в руках, наблюдая за плескающейся в ней жидкостью. С той ночи этот странный чай все же полюбился ей и постепенно вытеснял алкоголь, становясь его неплохой заменой. Каждый глоток не переставал напоминать, что этот чай Кейтлин делала специально для нее, и это странным образом успокаивало. Каждое мимолетное касание или брошенный взгляд в сторону Кейтлин не переставали напоминать Вай, что она сделала правильный выбор. Выбор, который она наконец сделала сама и к которому ее никто не принуждал. Возможно, выбор в пользу Кейтлин был единственным правильным в ее жизни.       – Да, думаю, ты права. Без всего этого мы бы не были сейчас здесь. Наверное, это было... Необходимо.       Вай встаёт с кресла и потягивается, разминая затёкшие ноги. Этот огромный особняк все ещё не кажется ей родным или хотя бы привычным после того, в каких условиях она жила бо́льшую часть своей жизни, но присутствие Кейтлин рядом сглаживает эти неровные углы. Вай кажется, что она никогда не сможет полюбить эти высокие потолки и излишнюю, по ее мнению, роскошь в каждом элементе интерьера, но она искренне верит в то, что сможет полюбить Кейтлин ещё сильнее. Возможно, этот роскошный особняк никогда и не станет ей настоящим домом, но Кейтлин стала им уже давно.       – Прости за такой резкий вопрос. – Вай подходит ближе к Кейтлин, бросая взгляд на обложку книги, которую она отложила в сторону. – Что ты читала?       – Роман.       Кейтлин видит удивление на лице Вай, как будто та считала, что в ее руки в последнее время не попадало ничего, кроме военных стратегий или чего-то подобного. В какой-то степени это было правдой: Кейтлин не питала особой любви к такой посредственной литературе и всегда считала, что ее время должно быть потрачено с пользой. Однако после всего пережитого, когда у нее наконец появилась возможность вздохнуть спокойно, Кейтлин начала думать, что могла бы позволить себе ненадолго отступиться от привычного.       – Мне хотелось немного отвлечься от всего этого, – Кейтлин будто пытается оправдаться, но видит, как губы Вай приподнимаются в лёгкой улыбке, вызывая у нее недоумение. – Что?       – Кейтлин Кирамман и романы? О боже, если я кому-нибудь расскажу об этом, мне никто не поверит, – смех Вай наполняет комнату, и внезапно в груди Кейтлин становится так тепло. Она давно не слышала, чтобы Вай действительно искренне смеялась.       – Тогда, кажется, в отместку мне придется рассказать, что кто-то слишком пристрастился к «противным напиткам, что пьют Пилти», – Кейтлин не может удержаться от шутливой нападки в ответ, указывая пальцем на почти пустую кружку в руках Вай.       – Это направда! – Вай краснеет, и пытается это скрыть, изобразив в штуку гримасу отвращения. – Оно все такое же странное на вкус, как и впервые. – Тогда почему это уже твоя вторая пустая кружка за этот вечер?

***

      Вай трепещет каждый раз, когда Кейтлин прикасается к ней будто к какой-то драгоценности: мягко, с нарочитой осторожностью и всегда нежно. Ей до сих пор странно принимать такое отношение к себе, даже от Кейтлин, после того, как все, что она получала от других людей, от близких ей людей – это боль, а не ласку. И все же, когда Кейтлин проводит пальцами по животу, очерчивая линию пресса, она незаметно для самой себя задерживает дыхание. Кейтлин чувствует напряжение Вай и поднимает взгляд, стараясь найти в лице Вай хоть какой-то намек на дискомфорт.       – Все в порядке?       – Да-да, Кексик, кажется, мы остановились на том, что ты сказала, что знаешь гораздо лучший способ расслабиться, чем каждый раз гонять тебя за этим чёртовым чаем, – отшучивается Вай, пытаясь вернуть себе уверенность привычным для себя образом, обратить ситуацию в пользу себя шутками или дерзостью. – И я все ещё в предвкушении.       – Я серьезно, Вай. – Кейтлин отстраняется и поднимается выше, нависая над ней, чтобы оставить лёгкий поцелуй на щеке. – Расскажи мне, пожалуйста? Если тебе некомфортно, то...       – Нет, Кексик, я просто... – Вай прикусывает губу, пытаясь собраться с мыслями. – Это так непривычно. Ну, знаешь, принимать от кого-либо ласку. И не в том смысле, что мне не нравится, просто раньше у меня такого никогда не было, понимаешь? Никто так ко мне раньше не относился. Никто, кроме тебя.       Кейтлин кивает головой, действительно понимая, что имеет в виду Вай. Эта ситуация полностью противоположна тем, в которых она привыкла находиться, но она надеется со временем вытеснить все это другими хорошими моментами. Кейтлин не сможет полностью понять это чувство, но ориентироваться на ощущения и язык тела Вай со временем у нее стало получаться достаточно хорошо.       – Но ведь приятно?       – Спрашиваешь ещё. – Вай тянется вперёд, обхватывая ладонью щеку Кейтлин, и притягивает к себе.       Кейтлин настороженно всматривается в лицо Вай, пытаясь найти любые намеки на недавнее напряжение, но, видя, что все в порядке, наклоняется ниже, целуя. Кейтлин всегда тянуло к губам Вай, как магнитом, и она не хотела этому сопротивляться.       – Уверена? – Кейтлин отстраняется лишь на секунду, чтобы спросить, решив для достоверности убедиться ещё раз.       – Более чем.       Разрешение будто замыкает какую-то цепь в мозгу Кейтлин, и ее действия становятся смелее, она нарочито медленно обводит языком шрам на верхней губе Вай, вырывая из нее сдавленный вдох. Когда рука Вай зарывается в ее волосы, побуждая действовать дальше, Кейтлин не медлит, спускаясь ниже по линии подбородка, задерживается у шеи, не желая упускать ни единого миллиметра мягкой кожи.       Вай снова напрягается, но уже в нетерпении, когда руки Кейтлин снова залазят под ее футболку, мягко обводят шрам на левом боку кончиками пальцев и подтягивают одежду выше. Вай понимает без слов, помогая стянуть с себя ненужную сейчас ткань, и стонет от ощущения прохладных пальцев на своей груди. Это не так безудержно и яростно, как в тюремной камере, сейчас им незачем спешить и думать, что завтрашний день может не наступить, и Вай позволяет себе проявить слабость и забыться, сбросить панцирь, который она носила многие годы, пытаясь защитить себя и близких. Сейчас, когда язык твердо очерчивает ореолу соска, когда Кейтлин втягивает его в рот и прикусывает, ей вообще не хочется ни о чем думать.       Вай не сразу замечает, как начинает тянуть за волосы сильнее, желая сократить и без того маленькое расстояние между их телами, почувствовать язык Кейтлин везде. Она ослабляет хватку лишь когда слышит сдавленное шипение снизу и извиняюще гладит Кейтлин по голове. Вай опускает взгляд ниже и не может сдержать стона, когда видит Кейтлин такой. Боже, только ей дозволено видеть такую Кейтлин: с растрёпанными волосами, с горящим и жаждущим взглядом, в полном беспорядке. Сейчас ей больше всего хочется притянуть ее обратно наверх, чтобы поцеловать, но Кейтлин упрямо продолжает вести дорожку поцелуев вниз по животу и цепляется пальцами за резинку ее домашних шорт.       Вай клянётся, что забывает как дышать на добрые пять или десять секунд, когда Кейтлин проводит языком вдоль и проникает внутрь, заставляя ее снова мертвой хваткой вцепится в волосы. Вай одергивает себя почти сразу же, не желая причинить боль, на что получает в ответ от Кейтлин легкий укус в бедро и недовольный взгляд.       – Вайолет. – Полное имя, слетевшее с ее губ, как будто бьёт по Вай разрядом тока, а то, как Кейтлин медленно облизывает губы после, кажется, добивает на месте. – Я не сломаюсь, можешь не сдерживаться.       Хватка в волосах становится жёстче, когда Вай притягивает ее обратно, и Кейтлин цепляется пальцами за бедра, вызывая новую волну неконтролируемой дрожи. Вай чувствует, как в уголках глаз скапливается влага, когда напряжение в теле грозится перейти на уровень выше. Она цепляется свободной рукой за простыни, когда губы Кейтлин неожиданно смыкаются на клиторе, вызывая излишне громкий стон. Вай снова дрожит, прежде чем чувствует, как ее тело окончательно расслабляется, позволяя резкой и ослепляющей вспышке удовольствия взорваться перед глазами.       Даже спустя пару минут Вай не может вернуть себе способность связно говорить, пока Кейтлин успокаивающе проводит ладонью по бедру и оставляет почти невесомые поцелуи на животе. Вай лениво гладит ее по волосам, прежде чем предпринять ленивую попытку подать знак подняться выше, чтобы она могла притянуть Кейтлин в свои объятия.       – Возможно, ты была права насчет лучшего способа снятия стресса. – Вай прижимается щекой к спине Кейтлин, скрепляя руки на ее талии.       – Возможно?       – Да, потому что сейчас мне чертовски сильно хочется пить. – Вай улыбается, когда Кейтлин начинает ворчать о том, что последнее, что она хочет сейчас – это покидать теплые объятия и плестись на кухню. – И я думаю, что двойная порция средства от стресса точно позволит мне проспать до следующего вечера.