~ Эффект бабочки ~

На экзамене поначалу оказалось достаточно скучно. Я поправил на груди номерок с цифрой 45 и зевнул, не удержавшись, в кулак. Мы с Хисокой торчим тут уже сутки — даже больше, наверное. Одни из первых считай, пришли. Но, фактически сам экзамен еще не начался, так что я просто могу бродить в толпе и рассматривать вновь прибывших. Хисока от скуки опять карточный домик строит — медитативное занятие, но у меня ничерта не получается. Подозреваю, этот шулер карточки на ауру скрепляет. Позер, но забавный конечно. «Как на счет сока?» — знакомый вопрос звучит чуть со стороны, явно обращаясь не ко мне. Ммм… опять Томпа. Пристает к кому-то… Ух, ты! Одногодка! Ауры нет, но выглядит круто — явно тренированный, судя по движениям и запаху. Не похож на моих сверстников с Китового острова совершенно, не знаю даже как объяснить. Просто ощущается по-другому. Мальчишка подносит банку ко рту и наши взгляды встречаются. Тут же морщусь, высовываю край языка, показывая всем своим видом, что гадость сметная и опускаю большой палец вниз. Тот недоверчиво нюхает банку, допивает до конца, а потом тоже чуть кривится. Буэ, ну, правда же — дрянь та еще. Мальчишка пожимает плечами, возвращает толстячку пустую жестянку, а затем, заложив руки за голову, идет в мою сторону. «Привет» — он не улыбается, однако кожей буквально могу почувствовать чужой интерес. — «Тоже на экзамен?» «Мы тут все на экзамен» — я чуть улыбаюсь в ответ, стягивая капюшон, так, что косичка падает на плечо. «О. Ты девочка?» — удивление в чужом голосе звучит забавно, но мотаю тут же возмущенно головой в ответ. «Неа. Сам ты девочка. У меня просто волосы жесткие — вот и приходится отращивать, чтобы дыбом не торчали» — мальчишка моргает недоуменно, а потом все же чуть улыбается позабавлено. «Тогда звиняй. А то я удивился. Кстати сок у этого хрена, правда, та еще фигня — не люблю привкус слабительного» «Аааа… так вот почему запах был такой, словно там все умерло давно» «Хм… ты настолько хорошо чувствуешь?» — светлые брови приподнимаются удивленно. «Ага. Что угодно. Могу при желании даже след взять» «Да ну, не верю, докажи!» — он приближается почти вплотную. Глаза любопытные, как у кота, но с холодной искрой знакомой мне по своим Паукам. Такому одинаково — что улыбнется широко, как Шалнарк, что нож под ребро всадит. Вместо ответа, сам делаю шаг вперед и провожу почти носом по чужой коже, собирая воедино нотки запаха. Мальчишка глядит удивленно, кажется, даже краснеет — интересно с чего бы? «Ты наемный убийца» — констатирую… но не отхожу. А то еще решит, будто испугался. Чужие зрачки мгновенно превращаются в узкие щелочки. Правда, кот! — «Ух, ты. Еще и не человек» — невольно вырывается вслух, пока я перехватываю чужую руку, занесенную для удара. Едва уследил за движением. Подготовка у него — блеск… однако не против Нен-пользователя. Тем более мы всю дорогу с Хисокой выколачивали из друг друга пыль, поэтому моя чувствительность сейчас на пике. Забавно — тот самый несчастный чмок он теперь требует в качестве сигнала, что я сдаюсь. А до этого мне себя целовать только Мачи и Паку разрешали. «Эй-эй, я же на тебя первым не нападал» — впору обидеться и, отвернувшись, уйти. Что и собираюсь проделать, но он хватает меня за запястье. Медленное движение — видимо его учили точно так же, как меня, поэтому позволяю подобный жест в свою сторону. «Погоди! Ты… не по мою душу?» — удивленно хлопает глазами. «С чего ты взял?» — могу только голову на бок склонить. — «Неужели такая важная шишка?» — он, кажется, даже смутился этого вопроса. Отвел глаза. Между прочим, мальчишка все еще держит меня за руку. Хорошо тут Фэйтана нет, вот уж, кто не преминул бы съязвить, мол — «жених и невеста». Но пальцы у него теплые, жесткие. Совсем, как у моих Пауков. Так что я промолчу, пусть держит. Приятно невольно. «Я из Золдиков» — он проговаривает это, а потом смотрит испытующе. «О» — только могу казать. Перехватываю чужую кисть, стискиваю ее так, что нащупываю модификацию вживленного импланта. — «И, правда, Золдик» — отпускаю осторожно — не резко. Однако теперь уже он перехватывает мою руку, скользит вдоль ладони, оценивая и ощупывая, узнавая возможности связок, крепость костей. А еще складывается ощущение, будто он никогда никого за руку просто так толком не держал. «Ты, из какого клана наемников?» — чужой голос звучит с неподдельным интересом, мальчишка явно уже почувствовал, что угрозы я ему не несу. Хотел бы убить — уже бы это сделал, учитывая, что моя подготовка на голову выше его, благодаря ауре… о которой он наверняка даже не знает. «Я не из клана…» — замолкаю на миг, не зная как сформулировать. Забавно, обычно с посторонними такого не обсуждаю, однако он не цивил, а наемный убийца, он мой одногодка… от этого невольно хочется поболтать. Плюс, мне чудовищно не хватает тактильного контакта. С остальными членами Труппы, когда мы рядом, невольно соприкасаемся постоянно. Стычки, перебранки, легкие потасовки. Спарринги. Кто-то ерошит мне волосы, под чей-то бок можно просто забраться и пригреться. И спим мы рядом, так чтобы ощущать тепло друг друга, знать, что если протянешь руку — вот он твой близкий. Одиночество тяжко переносится — так говорит часто Паку, советуя мне инкогнито завести пару друзей, дабы, когда Рёдан расходится по своим делам, не так дергаться. Я пытался, честно, однако мои сверстники они такие… наивные. Домашние. Глупые. Все это по отдельности и вместе одновременно. С ними не интересно. Молчу уж про то, что, все же не люблю убивать просто так. Тем более тех, кто кажется мне еще перспективным в этой жизни. А дети — такие и есть. К тому же, внутри все странно сжимается каждый раз — пусть хоть у кого-то будет детство, о каком для меня мечтали Мито-сан с мамой. Без убийств, преступлений, без мафии и погонь. Это моя дань уважения им, хотя сам бы я уже ни на что не променял своих близких и тот образ жизни, что мы ведем. Финкс плюется, конечно, говорит — пора перерастать наивность, но Куроро только улыбается в такие моменты и парирует, что все само пройдет — просто нужно время. «Точнее из клана, но мы так себя не называем» — невольно растерянно и влюблено почти улыбаюсь. Именно так эту выражение лица со смешком характеризует обычно Нобунага, а потом подмигивает мне мол «не боись — не сдам». — «Извини, запутал тебя совсем» Проговариваю негромко, заставляя себя смотреть на собеседника, а не погружаться все глубже в теплые, пропитанные тьмой, кровью и нежностью воспоминания. Блондин напротив, смотрит заворожено, скулы у него странно алеют. Неужели я умудрился его смутить? Теперь уж самому впору покраснеть, оттого что так выпал из реальности и позволил подсмотреть за своими чувствами. «Я из Геней Рёдан» — отвечаю, наконец, просто. Мальчишка вздрагивает, моментально приходя в себя, смотрит ошарашено теперь. «Из Пауков?» — он оказывается почти нос к носу со мной. Я ожидал, что сейчас вот мы точно разойдемся в разные стороны — мой собеседник, по идее, должен знать про нас, как и все наемники. Однако вместо этого столкнулся лишь с непомерным кошачьим любопытством. — «А татуировка у тебя есть?» — выдохнул блондин, заставляя меня невольно рассмеяться. «Есть» — это так странно, вдруг ощутить себя равным с кем-то по уровню восприятия окружающего мира, когда хочется подурачиться или задать сотню вопросов, а может просто элементарно похвасться. Быть Пауком — это означает стать объектом ненависти окружающих, обывателей которые бояться нас до дрожи, до зубовного скрежета, а значит, нападут, как только дашь слабину, тем более на того, кто выглядит ребенком. Меня выворачивает от таких людей наизнанку, как от соседей на Китовом острове, которые улыбались и жалели, но ни один пальцем не шевельнул, зная, что очень скоро я окажусь в приюте. — «Хочешь посмотреть?» — вырывается непроизвольно. «Конечно, хочу» — у моего невольного собеседника горят глаза, и зрачки подрагивают, собираясь вытянуться в узкие-узкие щелки. Он уже словно забыл и о своей попытке напасть на меня, и о той возможности, что я сюда по его душу. Наемники или развивают свое чутье, или долго не живут, так что наверняка он уже понял — я ему совсем не угрожаю. Более того… мне нравиться общаться с ним. Невольно улыбаюсь заговорщицки, потянув за шнуровку плаща у горла, чуть приподнимаю рукав футболки, показывая часть рисунка — шесть лапок и хищную голову со жвалами, лежащую на ключице. «Ух ты. Мне никогда не разрешали делать никаких татуировок» — чужой голос звучит также восхищенно, как выглядит сам мальчишка. — «Мать говорила — это как клеймо для преступников, а мы вроде стоим выше этого» — он вздыхает почти завистливо. — «Полный мешок глупостей и предрассудков короче. Людей значит, убиваем, а татуировку сделать или пирсинг — ни-ни блин» — от таких интересных правил внутри чужой семьи, меня невольно пробирает смех. — «Слушай… а можно потрогать?» — он смотрит вопросительно, уже протянув вторую руку, но не прикасаясь. «Ладно» — киваю, и смотрю внимательно, на что мой собеседник чуть улыбается, а затем демонстративно-медленно притрагивается к пауку. Как током ударяет. Я не вздрагиваю, однако пульс учащается — Фэй про это всегда говорил, что как бы мы не удерживали невозмутимое лицо, физиологию обмануть чертовски сложно. Из всего Рёдана, наверное, только ему самому, да еще Куроро такое удастся, а так, чужое волнение можно узнать по реакции зрачков или неровному биению сердца. «Я тебе больно сделал?» — недоуменно уточнил блондин, снова замирая. Значит, тоже умеет считывать реакции тела. Пальцы у него холодные непривычно. «Нет» — мотаю головой в ответ. — «Просто очень чувствительное место» — чуть улыбаюсь. Теперь уже Золдик вздрагивает, когда под его рукой, паук словно оживает. Это не просто татуировка, она сделана там, где был мой шрам, она живая — чуть движется под кожей. Глазу не видно, а вот руками очень даже ощутимо. Он подходит совсем вплотную — один шаг и почти чувствую чужое дыхание, ладонь ложится на весь рисунок, забираясь пальцами под футболку. «С ума сойти» — едва слышно произносит. «Хэй, ты в курсе, что неприлично трогать девочек на людях! И тем более вы еще маленькие!» — раздается рядом возмущенный вопль. К нам, расталкивая окружающих кейсом, пробирается долговязый возмущенный парень, явно собирающийся поучить моего нового знакомого уму разуму. «Леорио, не надо так орать, может они встречаются» — рядом с ним, спокойно идет симпатичная девушка в накидке, миленькая такая блондиночка — и чего только на экзамене забыла? А только потом до меня доходит смысл чужих слов. Золдик ойкает, отдергивает руку вытаскивая ее из-под плаща, отодвигается в сторону… и мы понимаем, что все это время продолжали держаться за руки. Тут уже, кажется, мучительно краснею я сам, выдергивая пальцы из чужой ладони. «Не встречаемся мы. Я вообще мальчик» — только и могу протянуть возмущенно в ответ, так, что парень давится заготовленной уже отповедью. «Эээээ» — многозначительно тянет тот, кого назвали Леорио, краснея следующим. Видимо мы запустили, таким образом, цепную реакцию. «И вообще, лучше на свою девушку смотри, а не кто чем занимается» — буркнул Золдик, снова независимо закидывая руки за голову. Точно цепная реакция! Блондинка багровеет, хватая ртом воздух. «Я не его девушка. И вообще не девушка!» — почти в точности повторяет мои недавние слова, заставляя усмехнуться от уха до уха. «Ну и я тоже. Так что мы квиты» — ну удержавшись, смеюсь над ситуацией. Действительно забавно ведь. Следующим неуверенно улыбается тот самый блондин, наемник рядом хмыкает, а Леорио издает нервный смешок, потирая затылок. «А… что вы там делали-то?» — неловко спрашивает шатен, поправляя очки. — «Надеюсь ничего непристойно» — он старается выглядеть строго, но все равно видно как горят чужие уши. Вот уж интересный парень. Невольно принюхиваюсь к нему, однако не чувствую ни табака, ни алкоголя — только медикаменты, словно передо мной врач. «Я показывал свои татуировки» — честно отвечаю на заданный вопрос, заставляя строгого ревнителя морали снова поперхнуться. «Да ты маленький еще, какие татуировки?!» «У тебя еще есть?» — вопросы звучат в унисон, беловолосый мальчишка снова невольно придвигается ближе, в его голубых глазах можно увидеть искренний неподдельный интерес. «Еще одна. Как девиз» — я ослаблю крепление щитка на предплечье, отодвигая его от кожи, где вытатуирован мой девиз — острыми буквами, словно вырезано ножом в коже черно-красными оттенками. Жутковатое зрелище для обычных людей, наверное, однако Фэйтан набивал на свой вкус. «Ужас, какой» — пробормотал спутник Леорио. — «Зачем ты себе это сделал? Куда твои родители вообще смотрели?» — на эти слова я чувствую вспышку злости внутри — резкую и опасную. «У меня нет родителей» — жестко отвечаю чистую правду. Мама мертва, отец — лучше бы тоже был мертв. А Рёдан… родителями их не назову, хотя бы от того, что для выросших на Свалке, данное слово хуже ругательства. «Извини» — чужие слова такие искренние и столь неожиданно болезненно произнесены, что невольно остываю тут же. Ну что это я, в конце концов. Отвык ты Гон от того, когда к тебе относятся, как к маленькому идиоту. В Рёдане я хоть и считаюсь младшим, но скидку на внешность и возраст у нас никто не делает — иначе Фэйтан и Кортопи уже всех бы поубивали за такое, учитывая их не особо впечатляющий внешний вид. «Забей. Просто не поднимай больше эту тему» «Но… тебе… вам обоим не кажется, что все равно, в таком возрасте слишком опасно пытаться пройти экзамен?» — спрашивает неуверенно парень. «Пф. Я сюда вообще-то развлечься пришел» — Золдик фыркает, словно недовольный кот. — «Боюсь, тут скорее скучно будет» «Ну, я по той же причине примерно» — неловко смеюсь и невольно потираю щеку. Уже хотя бы не горит, как недавно. Чужие ошарашенные взгляды в ответ вызывают только улыбку. — «Меня, кстати, Гон зовут» «Леорио» — представляется тут же шатен. «Курапика» — кивает его спутник. «Киллуа» — тянет нехотя маленький наемник рядом, в его голосе читается, что он оказывает всем вокруг огромную любезность. А смотрит в это время только на меня, явно демонстрируя, что иначе просто бы развернулся, вильнул хвостом и ушел. Наемники вообще немного заносчивые. Однако, Золдик все же не до такой степени, чтобы это царапало. Фэйтан ему точно фору даст — он очень снисходителен к окружающим, чем вызывает зубовный скрежет порой. Странное чувство, как будто что-то резонирует и подергивает в груди, будто когда-то, то ли во сне, то ли в другой жизни, я уже знал этих людей, а может просто видел. Кажется, подобное Куроро называл дежавю, и оно часто возникало, пока я сживался со своими Пауками. Однако ощущение исчезло мгновенно, стоило только почувствовать рядом запах много дней как нестиранных носков. Или месяцев. Господи боже. После ЭТОГО, аккуратного, всегда с иголочки одетого, и накрашенного Хисоку окружающие называют чудовищем? Как по мне, так вот оно чудище — топчется рядом, обдавая миазмами нечищеных зубов, застарелого пота, не стираной одежды. А фокусника, пожалуйста, оставьте в покое. Честно слово, сейчас стошнит. «Привет!» — мужчина по имени Томпа возник рядом с нами, сияя фальшивой насквозь улыбочкой, вызывающей лишь глухое недоумение и желание закопать, где поглубже вместе с ее обладателем. — «Вы новички?» — он обратился к Леорио с Курапикой, ибо нас с Киллуа уже знал. Чужая трескотня изрядно раздражает, так что я отошел чуть в сторону, слушая лишь в пол уха чужие слова. Небось, и им сока предложит. Как там Киллуа говорил — со слабительным? Буэ, гадость-то какая. «Что, бесит?» — Золдик оказался рядом, явно предпочитая мою компанию, новым знакомым. «Да не то слово» — честно киваю. — «Если он сейчас попробует и им свое пойло подсунуть — я его закопаю до конца первого этапа еще» «Серьезно?» — блондин приподнимает бровь, глядя с интересом. «А что, может быть не серьезно?» «То есть это правда — Пауки убивают всех, кто им поперек горла стоит?» «Ну, по сути да» — усмехаюсь едва заметно. — «Если человек — ничего не стоящий мусор, то, как только он начнет мне мешать — я от него тут же избавлюсь. Нет человека — нет проблемы» «О» — мой новый знакомый странно хмуреет, глядя чуть в сторону и покусывая нижнюю губу. «Ты же вроде Золдик. Значит наемник» — моргаю недоуменно на такую реакцию. — «Странно видеть жесткие моральные принципы у вашей братии» «Ну, это скорее мои принципы» — Киллуа улыбается бледно. Такое выражение лица, если честно, ему не идет совершено. — «Я вообще из дома сбежал, потому что достало убивать всех вокруг себя. Киллуа, тебе нельзя иметь друзей. Киллуа, веди себя, как достойный наследник семьи. Киллуа, убивай, кого прикажут. Надоело. Машина я им, что ли бесчувственная? Может, я не хочу быть убийцей!» Невольно ощущаю, как ему тяжело. Непривычно. Раньше мне не доводилось никого столь хорошо понимать. Ну, в детстве разве что, пока еще доверял окружающим и открывался перед ними. Однако в последние годы настоящего меня видели лишь Пауки. Я знал — они не будут презирать за то, какой я есть. Насмехаться и ерничать — да, но не требовать измениться. Наверно сейчас, резонирую так сильно по тому, что чувствую в Киллуа себя — того, кто не может предстать перед окружающими в своем настоящем виде. В темноте уютно, но бывает одиноко — уж мне ли об этом не знать? Так одиноко, что хочется сбежать. Ну, так вот он я — ушел из-под внимания Рёдана, выкарабкался из темного логова на свет… что теперь? А теперь я корчусь под этим самым светом и льну к тому, кто хотя бы немного несет с собой благословенную прохладу и темноту. Сначала Хисока, теперь Киллуа. «Не машина конечно» — качаю головой. — «Я тоже не машина для убийств. И остальные Пауки. Нет, мы, конечно, можем вырезать всех и вся, даже особо сожалений не будем испытывать, но все же… Встречаются те, кто нам нравится, те с кем мы хотим общаться. Я еще мелкий конечно, однако уже это понимаю. Да, близкие — превыше всего. Но быть людьми мы не перестаем. А ты что — совсем из дома сбежал?» «Вроде как совсем» — смутился Киллуа, отводя снова взгляд. — «Не хочу иметь с ними ничего общего. Хочу жить нормально» «Нормально? Это как? Не убивая никого, утром вставая на работу, а вечером, устав, возвращаться домой? И умереть от старости в окружении внуков и правнуков?» — на меня напало искренне веселье, если честно. Ведь именно так выглядит «нормальная жизнь». «Да ну тебя!» — возмутился тут же блондин, подтверждая мои мысли. — «Я хочу путешествовать, посмотреть мир, хочу приключения, хочу…» «…друзей» — заканчиваю за него, и мальчишка ошарашено замолкает. — «Тех, кто тебя поймет и примет таким, какой ты есть, ни смотря не на что. Поддержит в любых начинания, не бросит и пойдет на любое безумство» — по мере того, как чужое лицо становилось все более растерянным, я улыбался шире и шире. — «А так как твоя семья тебе этого не дает, то ты пошел искать счастья на стороне. Я прав?» «Прав…» «Ахах. Ну, это нормально. Однако отказываться от себя… ты ведь, если встанет проблема, что делать — спасти друга, убив кого-то левого или позволить ему умереть, но не замараться… какой вариант выберешь?» — Киллуа молчит, лишь смотрит внимательно теперь. Вижу на его лице работу мысли. Я, если честно, не особо умен в плане логики, но черт побери, в чувствах очень хорошо разбираюсь, особенно после того как решил, что Пауки мне куда дороже идиотских принципов и тетушкиного воспитания. «Я убью, кого угодно, если придется выбирать. Это отвратительно» — он, кажется, уже хочет сбежать от меня. «Извини, я тебя расстроил» — качаю головой. — «Но ты правильно говоришь сейчас. Мы же не овцы — есть траву, и ждать скотобойни. Я за своих — за тех, кто действительно «мой» убью кого угодно. Даже запытаю, пусть толком в этом не разбираюсь. Но палач у нас есть, он научит» — подмигиваю Золдику весело. Мне кажется, на душе у того стало легче. Мальчишка поджимает губы, мнется несколько секунд всего, а потом протягивает руку осторожно вбок, не глядя на меня. «Попытаемся стать друзьями?» — пальцы у него не подрагивают, но жилка на шее выдает с головой. Смотрю на чужую ладонь, как когда-то на руку Куроро, наверное… а потом сжимаю его пальцы в ответ. «Попытаемся. Ничего, конечно, не обещаю, но попробовать… хочу»