Да мы друзья, честно!

Гетерохромные глаза были полны ненависти и тоски одновременно. Не каждый день тебе звонит родная мать, и твердит, что ты - позор семьи. Однако, учитывая то, что ты нетрадиционной ориентации, вполне логично, что рано или поздно появятся тот или иной ненавистник, а когда - неизвестно. Слова матери были как тупым ножом делать раны. «... Ты мне больше не сын» С этой репликой оборвался звонок, а парень, так ничего и не сказав, убирает телефон, и как и ранее, медленно плетётся по парку. Фонари еле-еле освещают дорогу, пусть и были новыми. «Ну что ж за люди-то такие, даже починить элементарные фонари нельзя..» И лишь одна мысль проскочила в голове Берга, но и та не задерживалась. Пустота внутри заполонила всё, что могла. Думать не хотелось и вовсе ни о чем, собственно, оно и понятно. По парню нельзя было сказать, что всё хорошо: опущена голова, а пушистые волосы прикрывают разноцветные глазки, что так и мерцают тоскливой бездной. С тем звонком всё окрасилось в серый. Теперь понятно, что чувствуют те хмурые люди, идущие с работы. Телефон в кармане вдруг зазвонил. На экране высветилось: ”Сестрёнка❤️„. Нехотя поднимая трубку, парень сухо говорит:«Алло?». А что он ожидал от сестры, которая характером точь-в-точь, как его мать? Явно не поддержки. Мерзкий, визгливый голос раздался из динамика. Сестра определённо не рада тому, что её братец, пусть и сводный, оказался геем —Не звони мне больше.. Уже не выдержав сказал Никита, и сбросил трубку. Ещё десятки сообщений и звонков сыпалось на телефон гетерохрома, однако и не скажешь, что ему не без разницы - он просто выключил телефон, предварительно заблокировал и мать, и сестру и отца включительно. Щелчок замочной скважины был тихим, но тише него только Никита. Он поставил стаканчик из под капучино с клубничным сиропом на тумбу, разделся, и медленно поплёлся в комнату. Полублондин пал на кровать, и тяжко задышал. По милому личику потекли обжигающие слёзы, а глаза покраснели. Дверь со скрипом открылась. Стоило бы смазать дверные петли уже... Шатен пару секунд помолчал, опираясь плечом на косяк. —Ну, и где ты был? Че трубку не брал? Голос партнёра звучал по злому, будто тот сейчас сделает с Никитой что-то определённо нехорошее. —Уйди.. Прижимая к лицу холодно-белую, подобно снегу подушку, плачущим голосом бормочет младший. —На вопрос мой ответь для начала. Карие глаза так и сверлили лежащего мифоискателя, как будто искали зацепку. Синяк на руке от удара о стол, и ему уже дня два, царапины от кошачьих когтей, шрам - с детства. Ничего нового, всё как было так и осталось. Глубокий вдох, после - выдох, но по звуку раздраженный. Будто Давид на грани от крика на партнёра. Шатен успокоил себя мыслью о том, что быть может, что-то случилось, и Бергу нужна помощь. Старший сел на краюшек кровати, и погладил по бедру. —Что случилось? Говори давай... —Ну... Моя семья как-то узнала, что я по мальчикам Мифоискатель убирает подушку. Заплаканные глазки смотрят в бездну, а сам Никита и вовсе хочет провалиться сквозь землю. Не хочется ни есть, ни пить, ни жить. Ну класс, родная семья тебя отвергла! Пранкер не верит своим ушам. Как? Откуда, в конце-концов? В голове ну никоим образом не укладывается эта новость. Кажется даже, что это сон, однако стоит только ущипнуть, и сна как и не бывало. Старший притягивает того к себе, захватывает в объятия, должно пологать, пряча парня от внешнего мира, в попытках защитить от всех ненастий, ненавистников, обид, страхов и боли. Гетерохром жмётся крепче, утыкаясь в сильную грудь Роменского. Совершенно не хочется верить в произошедшее, но того-то и вовсе не получается. Семья, что так тебя любила, отвергла тебя из-за того, что ты любишь человека своего пола. А ведь, сердцу не прикажешь. Этот камень на душе давит всё сильнее с каждой минутой, не давая покоя, а ком в горле всё больше, да больше настолько, что больно дышать. Давид гладит Берга по спинке, целуя в лоб пытается успокоить. Сердце бьется так, что кажется, пытается вырваться из грудной клетки, оставив старшего простым безжизненным, холодным подобно льду телом. Никитины слёзы оставались на черной футболке Давида, так и показывая боль мифоискателя. Ну как же так...