Да мы друзья, честно!

Дрожь от чьих-то холодных рук по плечу прошлась по телу табуном. На удивление, утро было холодное. Горячий чай в кружке медленно остывал, наверное подгоняя мифоискателя, мол, утро не вечное, допивай уже, дурак! Полублондин глядел из окна на прохожих. Их силуэты казались до боли знакомыми, но увы, растворялись за углом. Вон пожилая пара мирно идущая под руку, а вот влюблённые подростки, вышедшие явно не 10 минут назад. А ведь, это могли бы быть они! И вправду, если бы, к примеру, ребята учились в одном классе, то могли бы также гулять друг с дружкой, а сейчас с теплом в глазах вспоминая эти моменты. Однако, сейчас был только осадок вчерашнего дня, тяжко давящий на душу. В голову лезет табун воспоминаний, режущих всю оставшуюся радость. В памяти проскакивали обломки переписок. «Никит, котик, послушай, я люблю тебя. Не хочу терять. Будь моим, малыш» «Что? Нет, погоди, ты шутишь?...» «Нет. Слушай, а вот зачем мне шутить на такие темы?». Переписка, получившаяся ещё в сентябре... Потом парни просто перевели темы, а, когда Давид ушёл спать, уже ближе к 3 ночи, Берг всё думал. Думал над тем признанием, и понимал что рано или поздно всё вскроется, даже если они об этом и слова не скажут. Да, чувства были взаимными, и сердце колотилось быстрее от новых сообщений, но были и опасения. Вот, как нагадал! Думал же, что первым мать узнает, и вот, вуаля! Первый, кто позвонил Никите и сказал что он позорище - была мать. Теперь она и вовсе его ненавидит. Всегда недолюбливала, а теперь терпеть не может. Припоминается, как Давид впервые приехал к Никите... Всё было так внезапно, точно резкий сюрприз. Открыв двери тогда, первым, что увидел масочник - большой букет ромашек, а после столь любимые карие глаза, точно кофейная гуща. Сердце билось быстрее, а парень застыл в оцепенении. Он и рад и шокирован, сложное чувство - вроде всё очень хорошо, а вроде и нет. Описать и вовсе сложно, ощущается как тревожно-влюбленное давление в грудной клетке. Ночь была так и вовсе спокойной : Шатен обнимал Никиту со спины, и гладил по талии, случайно заезжая на живот. Хи-хи, ха-ха... Парни лежали и шептали то, как любят друг-друга. Роменский, наверное, и сам тогда не заметил, но забыл свою кофту... Она была больше Давида, явно оверсайз, но цвет на ней изменился сильно - кофта изначально была чисто белой, но сейчас имела приятный оттенок выгоревших книжных страниц, либо газетной бумаги. Приятный цвет, а запах - ещё лучше. Никита, конечно, написал пранкеру о том, что тот забыл свою кофту, но получил такой ответ: «Никит, таких кофт я ещё хоть сотню куплю, а эта может быть твоей:)». Странно, но ладно. Запах отдавал чем-то домашним и одновременно тербким. Сейчас Берг какраз в этой кофте. Да, уже поношенная, старенькая, но на ней ни пятнышка - настолько мифоискатель ценит эту вещь. Местами лезут ниточки, чуть мятая, но атмосфера всё та же. -Слишком уж тебя приглянулась моя кофта... - Решает начать диалог старший. -А тебе, знаешь, к лицу. -Да, спасибо... - Гробовая тишина. -Ты прав, понравилась мне твоя кофта. -Облюбовал прям. Как... Как кот, ей-богу! - смеётся старший. -Такой милый... Чужая рука потянулась к пушистому «гнездышку» на голове Берга. Ухоженные пальцы медленно пробрались в глубь волос, слегка почёсывая затылок и макушку. На улице холодно, да вот, дома тоже не особо тепло. Полублондин чуть поёжился, и отставил кружку. Та пошатнулась, и несколько капель чая пало на холодно-белый подоконник. Вроде такой маленький, но в объятия ощущения такие, что даже кажется, что вот этот маленький комочек тепла сломает тебе рёбра. Давид лишь хмыкнул. Улыбку было не скрыть, увы. Тихий смешок, и, если заглянуть в окно третьего этажа с улицы, то увидишь влюбленную пару. Интересно, а в этом дворе есть ещё кто-то нетрадиционной ориентации? Определённо. Старая книга упала с книжной полки в гостиной, тем самым создавая не малый шум. Гетерохром, конечно, дергнулся, но вылезать из объятий не стал. Не хочется портить такой момент.