Примешь интроверта?

      Поудобнее забросив рюкзак на плечо, Лиза, всё ещё сонная, шла по коридору третьего этажа школы. У них сейчас должна была быть биология, если она правильно помнила. Она всегда плохо запоминала школьное расписание. Потерев глаза ребром ладони и зевнув, она посмотрела на пуфик, что всегда стоял возле спины.       Сердце застучало чаще, когда она увидела Машу, сидевшую на кушетке. Не особо соответствующая школьному дресс-коду одежда в виде черной юбки с разрезом до середины бедра и с завязками поверх ткани, чёрного кроп-пиджака и видневшейся в разрезе пиджака майки. Распущенные длинные волосы с маленьким хвостом, украшенным бантиком на заколке, дополняли её образ, а рюкзак с длинными лямками был аккуратно пристроен около её туфелек на каблучках. — Привет, Маш. — Привет, Лиз. — девушка ей улыбнулась.       Поборов желание облизнуть губы, Лиа присела рядом. Достав из бокового кармана рюкзака принесённую шоколадку, Летуева протянула её Чайниной. Та сначала не заметила этого, но после удивлённо посмотрела на девушку, беря шоколадку. — За что? — Ну, ты же вчера мне прислала решенное задание по алгебре. Это моя благодарность. — Спасибо, Лиз. — Не за что. — сказала Летуева, доставая из рюкзака учебник по биологии. — Хочешь повторить? — Если можно, но и тебе же нужно повторить?       Летуева согласно кивнула головой на это, но просто придвинулась ближе и аккуратно, ненавязчиво положила голову на плечо Маши. Та немного напряглась, но вскоре расслабилась и начала вчитываться в текст параграфа.       Летуева читала намного быстрее Маши, но ждала пока та сама перевернёт страницу, ничего говоря по этому поводу. Прочитав параграф про кровь, Летуева отдала учебник Маше, а сама взяла телефон.       Постепенно стали прибывать их одноклассники, а после, за пять минут до начала урока, подошла и учитель. Зайдя в класс, Летуева с мимолётной тоской взглянула на Чайнину, что сидела одновременно так близко, и так далеко — на втором ряду и на втором варианте.       Присев на свой стул, она с некоторым раздражением взглянула на своего соседа по парте. Они вроде как дружили, но сосед её раздражал тем, что постоянно всё забывал дома, постоянно играл в телефон и постоянно выбешивал её своим присутствием, когда спал на уроках, когда кашлял так громко, что мешал сосредоточится, а дома остаться не мог из-за его долбанной матери с её ебанутыми принципами.       Вдохнув и выдохнув, чтобы не придушить соседа, Лиза открыла тетрадь и принялась вчитываться в свои записи, не напоминая Маше про учебник. *** — «Ну наконец-то последний урок. Блин, ещё же допы по истории.» — подумала Летуева, расстёгивая ремень на брюках.       Сейчас должна была быть физра. Она пришла первее всех остальных девочек в классе, что были в столовой.       Открыв один из больших карманов рюкзака, она достала чёрные штаны и майку и, положив их на скамейку, стала быстро расстёгивать рубашку. Расстегнув последнюю пуговку, услышала, как в раздевалку кто-то входит. Приоткрыв один глаз, увидела входящую Машу.       Уже подрагивающими пальцами, она разобралась с брюками и оделась в спортивную форму. Взгляд остановился на переодевающейся Маше. Обведя взглядом полные бедра, складки на животе, что остались после того, как Чайнина похудела, растяжки на бедрах и груди, Летуева облизнула губы. Прикусив нижнюю губу, почувствовала, как в промежности сжимаются мышцы.       Выдохнув, Летуева сжала бёдра и, поднеся ладонь ко рту, прикусила кожу, чтобы не застонать. Сморщившись от малой боли и жгучего возбуждения, она услышала вопрос от Маши. — Лиз, что с тобой? — Ударилась как-то. — Сильно болит? — Да нет, но неприятно.       Выйдя из раздевалки, Лиза присела на скамью и откинула голову назад. Перед глазами замелькали образы Маши, от которых всё внутри сжималось в предвкушении и возбуждении. Сжав ладонь в кулак и ударив им по своему колену, чтобы хоть как-то отвлечься и не выдать себя и своего состояния, она зажмурилась.       Вскоре прозвенел звонок на урок, и в спортивный зал зашла физручка, выйдя из их общей комнаты физруков. Встав в шеренгу, она вместе с остальными прослушала план действий на этот урок и по приказу учительницы побежала, как и весь класс.       После пяти минут бега они сняли обувь и прошли к матам, что уже были расстелены на полу. Встав на мат, она прилежно стала выполнять указания учительницы, проклиная лишь переворот из мостика и стойку на лопатках, выполненную из кувырка вперёд, что у неё никак не получались. *** — Да вы заколебали со своими фотосессиями! В октябре была, сейчас ноябрь и ещё одна? Вы вообще логичны? — спрашивала Лиза у одноклассниц, которых в комнате и в помине не было. Вчитываясь в новое сообщение в их канале класса, она ещё больше начала возмущаться. — Телесные колготки, платье и фартук?! А ничего, что завтра минус тринадцать утром? И ладно я, которую мама утром отвозит, но задумались бы о тех, кто пешком ходит. И вы действительно хотите пробыть в школе лишние два или три часа? Сумасшедший дурдом.       Повозмущавшись ещё пару минут, она выдохнула и присела на стул за стол. Посмотрев задания на завтра, проверила все ли они уже сделаны. Удостоверившись в этом, Лиза взяла телефон и зашла в чат с Машей. Посмотрев на её фотографию, Летуева села на диван, гладя фото кончиками пальцев.       Она прилегла на неразложенный из-за занятия с репетитором, что прошло всего час назад. Ещё раз огладив фото, Летуева свернулась калачиком, прижимая к груди телефон. ***       Свалив из школы до того, как её успели припахать к этой дурацкой фотосессии, Лиза, пройдя до автобусной остановки, присела на скамью и, достав карточку и проверив местоположение автобуса, невольно вспомнила Машу.       Несмотря на то, что причёска для этой фотосессии у неё не особо удалась, она была всё также красива. Длинные тёмно-русые волосы, серо-голубые глаза с длинными ресницами, пухлые губы прекрасно сочетались с этим платьем девятиклассницы и фартуком. Сама же Летуева, даже по словам мамы, в этом платье выглядела как девочка-гот, хотя просто надевала такое платье чисто из приказа, которым была крайне недовольна. А Маше шло, и выглядела она в нём как принцесса.       Глупо улыбнувшись и облизнув губы, она едва успела заметить подъезжающий зелёный автобус. Запрыгнув в него, приложила карточку к терминалу на поручне и, дождавшись списания в тридцать рублей, оглянулась в поисках места.       Но свободных мест не было, поэтому она встала около поручня, взявшись за него одной рукой, а в другой держа телефон.       Проехав пару остановок, выскочила на своей остановке и пошла домой, слушая музыку в наушниках. ***       Придя в школу к половине восьмого, она недовольно зыркнула на заведующую по девятым классам, что рассказывала ей про то, что «если не будет ни одной забытой вещи на дежурстве, то дежурство будет удачным». Так и хотелось ей ответить в язвительной манере: «А что же такой традиции и традиции рассаживать первоклассников не было тогда, когда сама была первоклассницей? Что-то помнится мне, что всем было поебать на меня и моё место, где я раздевалась».       Но она молчала. Класс у неё ебнутый, а посему нужно выстраивать свою репутацию так, чтобы она сыграла ей на руку, а не против неё. В целом, Лиза уже выстроила себе репутацию тихой, вежливой девочки, что, пусть и периодично получает тройки по алгебре и геометрии, но всё равно является довольно умной и отзывчивой. Отзывчивость её, конечно, не особо распространялась на песенный и танцевальный марафоны и им подобные мероприятия, но вот генеральные уборки, дежурства и им подобные всегда удостаивались её внимания.       Прицепив бейдж с надписью «Дежурный» себе на жилетку, она встала около одной из синих кушеток и с апатией стала смотреть в фоей через прозрачные вставки в пластиковых белых подстенках. Хотелось прилечь на кушетку и заснуть ещё на часик, но мегера в виде заведующей не давала это сделать.       Вскоре подошли ещё пара человек, которым она раздала бейджи и поставила по местам. Когда пришла Маша, Лиза ей улыбнулась и вручила бейджик, мазнув кончиками пальцев по ладони девушки. Та этого не заметила.       Подошедшая классрук сказала, что Лиза останется дежурной на первый урок. Кивнув на это, Летуева встала возле автомата с едой и смотрела на электронные часы, показывавшие, что через одну минуту прозвенит звонок.       Заведующая заставила её пропотеть самым элегантным для неё образом: заставила побегать по этажам в поисках ключей от незакрытых раздевалок и поставила перед фактом обхода всей школы. Сорок минут пролетели так незаметно, что она даже удивилась немного.       После звонка она пошла на третий этаж в свой класс, где провела два урока подряд, один из которых был обязательным классным часом. Припомнив, что у них первым уроком была биология, она подошла к Маше и аккуратно тронула её за плечо. — Маш, а можно сфоткать классную работу по биологии? — Да, конечно. Держи. — Чайнина достала тетрадку и протянула её Летуевой. — Лиз. — Да? — Нам на биологии также сказали, что мы должны будем сделать проект-исследование. Нас также распределили по парам и тройкам. — Понятно, не помнишь с кем я стою в паре? — Со мной. — ответила Маша. Удивлённо распахнув глаза, Лиза отвлеклась от классной работы по биологии и посмотрела на Чайнину. — Там конфуз случился, про нас с тобой просто позабыли, а когда я напомнила, то учительнице ничего не оставалось, как поставить нас с тобой в пару. — будто оправдываясь, сказала Маша. — Прости. Я просто удивилась такому совпадению, что я к тебе подошла и нашла свою распределённую пару… — сказала, неловко улыбнувшись, Летуева, и только когда слова вылетели из её рта, она поняла, как двусмысленно в её положении прозвучало предложение. Маша, кажется, ничего не заметила. — Да ничего. — Маша улыбнулась, заставив всё внутри Летуевой сжаться. — Тебе как будет удобно? — Не знаю… А как ты хочешь? Что предложишь? — спросила Летуева, присаживаясь на парту, что стояла позади парты Чайниной. — Ну, думаю, что лучше будет прийти кому-то из нас домой к другой и там уже обсудить всё, да начать работу. — Хорошо. — не задумываясь, сказала Лиза. — Давай к тебе? Ты же недалеко от школы живёшь. — Две остановки, не считая той на которой сажусь и на которой высаживаюсь. Но тогда должна предупредить, что у меня дома собака. Он добрый, но просто должна была предупредить. — Хорошо. Тогда сегодня к тебе? — Да, давай. ***       Всю оставшуюся неделю вечер понедельника, когда Маша пришла к ней, будоражил воображение Лизы и заставлял сердце томиться в сладкой истоме, едва девушка вспоминала о том, как Маша смеялась от действий Бублика, как она отпивала из кружки заваренный специально для неё чай, как облизывала пальцы от подтаявшей шоколадки.       Тот вечер Летуева еле как выдержала, хотя и находилась в таком состоянии, что ещё чуть-чуть и точно бы почувствовала, как мышцы сократятся в последний раз, и её лицо исказит гримаса полного экстаза.       Но она желала ещё одного вечера.       Думая об этом, она не заметила, как Маша подошла к ней. Узнала Летуева об этом, когда почувствовала её пальцы на своём плече. Повернув голову и увидев Машеньку, Летуева ей улыбнулась. — Лиз, завтра же суббота. Может, завтра исследование продолжим? — Да, давай… Слушай, а может на ночевку останешься? — А твоя мама не будет против? — А, она в Саратове, у них там съезд филиалов компании. — Я в целом не против. Во сколько мне прийти? — Давай ближе к половине седьмого? У меня репетитор в шесть кончает занятие. — Хорошо.       Маша улыбнулась ей, и в груди разлилось тепло. Улыбнувшись в ответ, Летуева стала думать, что она успеет приготовить до прихода репетитора и что ей нужно будет купить в магазине. ***       Затарившись в магазине, придя домой, разложив купленное и сделав домашку для репетитора, Лиза с минуту подумала о том, что ей приготовить, когда зазвонил телефон. Подняв гаджет экраном к себе, увидела входящий от мамы. — Да, мам? — Ты как? — Нормально, со школы пришла час назад. А что? — Репетитор заболела, написала, что не придёт. — Ммм, хорошо. Спасибо, что предупредила. У вас там как? — Муторно. Сейчас совещание на пару часов будет. Ладно, давай, зовут уже. — Пока, мам.       Отключившись от звонка, подумала и написала Маше о том, что она может прийти раньше, примерно к трём часам. Та отписалась мгновенно, что приедет к половине четвертого. Согласившись, Лиза отложила телефон, вымыла руки повторно и, достав чашу, муку, дрожжи и сахар, а также налив воды, замесила опару, которую накрыла красным полотенцем и оставила на пятнадцать минут       Чуть позже, уже замесив тесто и оставив его набухать, стала тереть сыр на тёрке и резать начинку. Закончив, легла на диван к собаке и обняла, включив «Тучного Жаба» с его новой долгой историей.       Когда ролик был прослушан на половину, она встала и пошла раскладывать тесто по промасленному пергаменту и протвеню, а через семь минут поставила пиццу в духовку и засекла время. Та как раз должна была приготовиться к приходу Маши.       Быстро пробежавшись по квартире и в ускоренном режиме вымыв полы с помощью электрической швабры, быстро накинула чёрные шорты и первую попавшуюся в шкафу майку и услышала, как Бублик завопил на зазвеневший домофон. В три прыжка преодолев длинный коридор, прыгнула в прихожую так, что до домофона оставался один шаг.       Подняв трубку и услышав голос Маши, нажала на кнопку и услышала писк общей входной двери на первом этаже. Сразу провернув внутренний замок, она подцепила пса под передние лапы и отошла вместе с ним на пару шагов.       Через пару минут в дверь постучались. — Открыто!       Дверная ручка опустилась вниз, дверь приоткрылась, и в прихожую проник свет этажных лампочек, что освещал силуэт Маши со спины.       Бублик заскулил, завилял хвостом и стал вырываться. Маша же быстро разулась, сняла куртку и шапку, поставив взятый рюкзак на пуфик, и махнула Лизе, что отпустила пса. Тот с радостным повизгиванием подбежал к Чайниной, которая тут же присела на пуфик и стала гладить его по морде.       Умиляясь этой картине, Лиза тем ни менее позавидовала своему псу за то, что он спокойно выражать чувство радости по отношению к Маше, не боясь того, что она прознает о влюблённости. — Я пойду. Кушать будешь? — А что? — спросила Маша, поворачивая голову. — Я пиццу приготовила. Будешь? — Сама? — Летуева кивнула. — Буду, конечно.       Лиза пошла на кухню и, надев прихватку на обе ладони, достала деревянную шпажку и проверила готовность теста. Выключив духовку, достала противень с пиццей и поставила его на деревянную доску.       Шаги Маши за спиной и цоканье коготков пса послышалось за её спиной, а после звук прыжка собаки на диван и весёлый смех Маши от того, что Бублик явно начал махать лапами от радости, откидываясь на подушку, чтобы девушка его почесала по пузу и груди. Что Чайнина и делала, посмеиваясь и повторно восторгаясь такому поведению пса. В первый раз она очень удивилась такому приветствию, но теперь со смехом чесала повизгивающего от радости встречи Бублика.       Накрыв пиццу двумя красными полотенцами, чтобы она легче отпала от пергамента, она сняла прихватку и, оперевшись на барную стойку, с улыбкой смотрела на эту картину. — Пару минут и можно будет есть. — Хорошо. Я тогда пойду помою руки. Где у тебя можно переодеться? — Вообще где угодно, но можешь в моей комнате. Только там немножко срач на столе… — Чего я там не видела? — Маша фыркнула и ушла под цоканье коготков пса, что теперь сопровождал её.       Лиза выдохнула, открыла верхний ящик и, достав ножик, приподняла одно из полотенец и начала аккуратно резать приготовленную пиццу. Отрезав одну полоску по вертикали, порезала её на три равные части.       И вздрогнула, почувствовав руки Маши на своих плечах. Та смотрела через плечо и, кажется, даже не ощутила дрожи. — Какие края… Сама так уложила? Вкусно пахнет, кстати. — Я всегда так тесто выкладываю. Спасибо.       Было приятно чувствовать такую близость Маши, её пьянящий аромат, мягкость её кожи. Казалось, что Летуева могла на полных правах повернуть голову, поцеловать сначала в щёку, а после в губы, сказав: «Садись за стол, милая».       Горестно выдохнув, она попыталась замаскировать печаль равнодушием. Что получилось сделать только для Маши, а от себя не получилось. Положив два куска им на тарелки и достав ножик с вилками, она перенесла их на барную стойку, а после, взяв мерный стакан, налила воды для двух кружек и залила в чайник. — А мне чай сделаешь? — Я на две кружки залила. — лишь ответила Летуева, доставая с нижней полки для себя растворимый кофе и сахар в красивых банках, а для Маши чай в пакетиках. — Слушай, если хочешь, я могу тебе заварить чай, у нас он есть и в пакетиках, и рассыпной. — Откуда? Ты же кофе пьёшь. У тебя вон, даже тот, что в турке варится, есть. — У меня мама чай пьёт. Одна единственная в нашей семье, если не считать отцовскую семью. — «Отцовскую семью»? Это как? — Родители в разводе. У отца новая жена лет на десять, вроде, младше, живут хорошо, в любви и согласии, двое детей. Мои сводные брат и сестра более чем на пять лет младше меня. Раньше я интересовалась ими, но теперь не особо. Папа приезжает ко мне, но у него дел много, он часто ездит в Челябинск на неделю или около того по работе. — Понятно. Прости за вопрос. — Да ничего. Что тут такого?       Чайник вскипел, и Летуева проворно и ловко в одну секунду разлила кипяток по двум кружкам и засыпала себе растворимый кофе, а сама насыпала рассыпной чай из коробочки в силиконовое ситечко. Насыпав сахар в обе кружки, перенесла их на барную стойку. Положив также столовые приборы, она увидела удивлённый взгляд Маши на столовые приборы. — Что? — Ничего, просто не ожидала того, что ты ешь пиццу приборами. — Поверь, когда ты увидишь мой способ поедания пиццы ты ещё больше удивишься. — увидев заинтересованный и вопрошающий взгляд, Летуева выдохнула и сказала. — Я сначала съедаю сыр и начинку, а после приступаю к тесту. — Да ладно? — кивнув, она услышала весёлок фырканье Чайниной, что смотрела на неё смеющимися глазами. Летуева только выдохнула и пожала плечами. ***       Чуть позже, обсудив ещё пару пунктов исследования и накопав ещё информации, Лиза, увидев, что Маша начинает потихоньку засыпать, и вспомнив про её не особо нормированный график сна, аккуратно подхватила её под локоть и, делав два шага к разложенному дивану, настойчиво подтолкнула Чайнину.       Та немного поупиралась, но вскоре мирно сопела под зелёным пледом. Летуева же спокойно сидела за компьютером. Её пальцы порхали по клавиатуре, набирая текст в Ворде, а в комнате, помимо идущей на фоне серии «Следа», то и дело слышались щелчки кнопки мыши и характерный звук нажимания клавиш.       Печатая текст исследования, Летуева часто оглядывалась через плечо и с нежностью смотрела на Машу. Но каждый раз она возвращалась к работе, печатая всё новые и новые строки исследования.       Так прошло два с половиной часа. Через час пятнадцать после начала работы Лиза сохранила свою работу и, увидев время, оделась и пошла гулять с Бубликом, оставив Маше записку о том, что ушла с собакой.       Летуева, проведя полчаса на декабрьском морозе, который был довольно сильным, несмотря на то, что она была одета в пуховик, шапку с шарфом и тёмные сапоги, вошла в подъезд. Поднявшись на лифте на свой этаж, она разговаривала с собакой, называя его «скотиной, каких свет не видывал», ведь тот сбежал от неё и двадцать минут носился по заснеженному полю под матерно-истерические выкрики хозяйки.       Вставив дрожащими пальцами ключ в замочную скважину, Летуева ввалилась в квартиру и провернула внутренний барашек. Из её комнаты послышались шаги. Через пару секунд в прихожую вышла немного заспанная Маша. Та сразу полностью проснулась, взяла поводок из дрожащей руки Летуевой и расстегнула ошейник. — Что случилось? — Сбежал, а я ловила. — расстёгивая замок подрагивающими пальцами, сказала Летуева. — Господи, да ты вся дрожишь!       Маша бросила ошейник с поводком в ящик и подошла к Лизе. Стянув с неё шапку и шарф, опустилась на колени и помогла разуться. Проведя Летуеву в гостиную, сбегала в комнату девушки и принесла плед. Откинувшись на подушки и крепче закутавшись в плед, Лиза слышала, как Маша шерудит чем-то на кухне.       Вскоре в ладони Летуевой сунули кружку. Поднеся к губам, услышала, как Чайнина ещё чем-то гремит на кухне. Через пару минут подушка дивана прогнулась совсем близко к Лизе, а под свободную часть пледа что-то нырнуло.       Повернув голову, увидела, что Маша сидит к ней совсем близко, укрытая её пледом и заботящаяся о неё, о Лизе. Сердце застучало чаще, румянец залил щёки, а зрачки, скорее всего, расширились при взгляде на Машу.       Облизнув губы, Летуева попыталась сосредоточиться на своей кружке. Но выходило очень плохо, ведь в нос бил тонкий аромат духов, в котором Лиза всё же смогла уловить нотки розы, грейпфрута и черной смородины. И последний был самым приятным для Летуевой, ведь она сильно любила именно эту ягоду. Хотелось наклонить голову вправо, коснуться хотя бы кончиком носа её мягкой кожи на шее. Но больше всего хотелось прикоснуться губами к ключицам, замереть так на какое-то количество времени, насыщаясь любимым ароматом, а после двинуться дальше. И не важно куда: вверх или вниз. — О, согрелась уже? — спросила Маша. — Есть такое. — поняв, что покраснела от своих мыслей, Лиза уткнулась взглядом в кружку.       Бублик, процокав когтями по полу, запрыгнул на вторую половину Г-образного дивана и тяжело выдохнул. Маша немного поёрзала и тихо выдохнула с недовольством.       Поставив свою кружку на подлокотник и аккуратно забрав вторую у Маши из рук, Лиза повернулась, заставив Машу последовать за ней, устроилась удобнее, следя за тем, как Чайнина устраивалась рядом. Та поблагодарила её и взяла протянутую ей кружку.       С ней было так уютно. В голове всплыла фантазия, как она касается губами виска, кладёт голову на плечо и жмурится, словно домашняя кошка, от тихих слов и касаний. Стало ещё теплее. ***       Чуть позднее вечером, поужинав, девушки не разошлись. Маша сидела в гостиной и смотрела телевизор. А Лиза сидела в углу дивана с книжкой, лениво перелистывая страницы. Книжка была интересной, но Летуева слишком часто поглядывала в сторону Чайниной.       Маша же нащупала пульт и поставила фильм на паузу. Теперь уже Летуева без утайки глянула на неё и тихо задала вопрос: «Куда ты?» — Я когда подъезжала сюда, увидела магазин. Ты не помнишь, есть ли там что-нибудь вкусное? — Ну, там есть шоколад, мороженное. Даже тортики там есть, но я их не пробовала. — Я пойду тогда схожу в магазин. Хорошо? — Да, иди. Я тебя насильно не удерживаю. — Лиза хихикнула. — Денег дать? — Нет, у меня есть. Тебе что-нибудь нужно? — Ммм, молока можешь купить? — Да, хорошо. — Слушай, возьми мои ключи. — Маша лишь кивнула.       Едва за Чайниной хлопнула дверь, а в замочной скважине провернулся ключ, Летуева закрыла книгу, сделав закладку в виде загнутого уголка, и пошла по коридору квартиры. Зайдя в ванную, она сняла шорты, скинула майку, расстегнула лифчик и стянула трусики.       Она открыла воду в ванной, ополоснула стенки и дно и оставила набираться. Встав перед зеркалом, она внимательно себя осмотрела.       У Летуевой не было ни тонкой талии, ни стройного тела. Она была полновата, и если вверх от двенадцатого ребра это было не так заметно из-за широких плеч, то вниз от рёбер это проявлялось в виде полных бёдер и боков. Её тёмно-русые волнистые волосы достигали плеч, а глаза болотного цвета с длинными ресницами делали её взгляд ещё более выразительным.       Выдохнув, Лиза посмотрела на ванну, в которой вода уже покрывала дно на несколько сантиметров. Подойдя к краю ванны, она осмотрела свои стопы, чтобы не испачкать воду. Затем осторожно села, стараясь не упасть в ванну, и немного повернула кран. Вода стала горячее, а девушка откинулась на заднюю стенку ванны и закрыла глаза. ***       Выбрав то, что ей больше всего приглянулось из товаров, Маша расплатилась на кассе и, поудобнее перехватив пакет, пошла обратно к дому Летуевой.       Когда она взошла по ступеням на крыльцо дома, она достала ключи, что взяла из вазочки, отперла металлическую дверь и вошла в подъезд. Вызвав лифт и зайдя в него, Чайнина поднялась на нужный этаж и отперла дверь квартиры.       Пообнимавшись с псом, Маша сняла верхнюю одежду и обувь и отнесла пакет на кухню. Разобрав всё и сложив многое по нужным местам, Чайнина, не услышав ни одного шороха, издаваемым бы Лизой, решила пройтись по квартире, чтобы узнать куда конкретно нужно положить пару вещей.       Увидев приоткрытую дверь в ванную комнату, Маша осторожно приблизилась к ней и уже хотела было открыть её, но, случайно коснувшись ручки, она чуть-чуть приоткрыла дверь. И застыла на месте.       Ей и раньше нравилась Лиза, как девушка и человек. Летуева была пусть и откровенно плоховата в естественных науках, но ей легко давались гуманитарные науки. Девушка с легкостью учила стихи, легко поддерживала беседы с учителями русского и литературы, истории и обществознания, английского языка, за пару минут могла придумать продуманную идею для рассказа и хорошо прописывала истории.       Она всегда держалась в стороне от остальных, но каждый раз, когда она не злилась, стоило лишь заглянуть ей в глаза, как словно невидимый плед окутывал с ног до головы, даря тепло и уют. Её улыбка была очень заметной, но всегда выглядела немного уставшей. Однако, когда она поднимала взгляд, это становилось не так заметно. Когда она улыбалась, то слегка прищуривала глаза, что придавало ей сходство с домашней кошкой, которая, кажется, только что вернулась с холодной улицы.       Рядом с Лизой всегда было спокойно и уютно. Она всегда была готова поддержать в трудную минуту, выслушать и успокоить. Для неё не имело значения, были ли они врагами, друзьями или она просто знала человека поверхностно. Если кто-то просил её дать совет, она всегда старалась выяснить причину и помочь.       Летуеву можно было сравнить с твёрдым орехом в мягкой оболочке. Когда кто-то злил её, она превращалась в холодную и уверенную в себе девушку с высоко поднятым подбородком и невидимым твёрдым стержнем внутри, которой было всё равно, кто перед ней. В такие моменты она могла даже подраться с разозлившими её мальчишками, за что заслужила определённую репутацию в классе, оставаясь при этом чистой перед учителями.       Это было удивительно. Маша часто замечала, как в Летуевой происходили такие изменения. Она всегда заступалась за Машу перед парнями из их класса, когда те переходили границы допустимого. Даже один из самых задиристых мальчишек, едва она распрямляла плечи и ускоряла шаг, сразу начинал убегать от неё, помня, как она может взорваться и что в беге она едва уступает ему, отставая лишь на пару шагов, хотя вовсе не была особо спортивной.       Но сейчас, стоя возле приоткрытой двери и смотря в образовавшуюся щель, Маша чувствовала, как те ощущения, что были в ней в те моменты, когда Лиза её защищала, пробуждались в ней с новой силой.       Летуева её не видела. Она сидела в наполовину заполненной ванной, откинувшись на заднюю стенку и прикрыв глаза. Её грудь мерно вздымалась, а вода видимо была настолько горячей, что аккуратно очерченные соски затвердели. Мокрые волосы, словно змеи, расплылись по плечам и груди.       Летуева выдохнула, немного съехала в воду так, чтобы её лицо оставалось на поверхности. Правая рука заскользила по телу, а когда она дошла до подбородка, кончики пальцев скользнули к губам. Она нахмурилась, будто вспомнила что-то плохое, а после, быстро скользнув ладонью вниз, коротко застонала, стоило ей пальцами задеть клитор.       Пальцы на ногах поджались, а сердце в груди учащённо забилось. Маша заворожённо смотрела в маленькую щель на то, как изменяется дыхание девушки, как она выгибается и коротко постанывает, ускоряя движения рукой.       Левая рука девушки легла на грудь и сжала один из сосков. Колени её соприкоснулись, когда по телу Летуевой прошла сладкая дрожь. Замычав, она откинула голову, сильно стукнувшись головой. Но Лиза не заметила этого, надавливая сильнее на клитор и ускоряясь.       В один момент она громко простонала, застывая на месте с выгнутой спиной. Её глаза закатились, а лицо исказилось от судороги оргазма. Губы растянулись в довольной улыбке.       Аккуратно закрыв дверь, Маша с минуту постояла возле ванной комнаты, а после развернулась и засеменила на кухню, чувствуя, как внизу живота скапливается жар и влага. ***       Смотря в пустоту, Маша бездумно мешала чай. Она честно пыталась отвлечься, но перед глазами стояла Лиза, чьё лицо искажала довольная улыбка. В голове стояли вопросы, и одним из них был: какова Лиза на вкус? И если сначала Чайнину интересовал вкус поцелуя, то после уже мысли спустились в другую плоскость.       Ложка стала ударяться о стенки кружки от того, что руки начали подрагивать.       В коридоре послышался тихий хлопок двери, после тихие шаги, ещё один хлопок и тишина. Через пару минут послышались шаги в сторону кухни. Лиза вышла с полотенцем на волосах и в шёлковом халате с длинным съёмным поясом. — О, ты уже вернулась. — Да. — Маша постаралась выровнять голос. — Слушай, я купила кое-что, но не знаю, куда поставить. Можешь сама поставить? — Конечно.       Лиза взяла купленные пирожные и хлеб и, открыв подвесной ящик, она положила продукты туда. Потянувшись, девушка налила воды в чайник и оставила его кипятить воду, а сама аккуратно достала из холодильника шоколадку, которую предложила и Маше. Но Чайнина отказалась, боясь, что подавится шоколадом и слюной от вида такой домашней Летуевой. Особенно, после того, что девушка видела в ванной комнате. — Слушай, Лиз, я пойду прилягу, хорошо? Голова что-то болит. — Да, конечно. Дать таблетку? — Нет, пока терпимо. — Хорошо, ты скажи, если станет хуже.       Маша кивнула.       У неё вовсе не болела голова. Едва Летуева зашла в кухню в домашнем халате, полы которого можно было легко задрать, а рукава спустить до уровня завязанного пояса, обнажив маленькую, но красивую грудь, жгучий жар возбуждения, что успел немного, на каплю, утихнуть, вернулся с новой силой.       Зайдя в комнату Лизы, Чайнина прилегла на её диван и попыталась отвлечься. Но естественный запах девушки вместе с приятным ароматом мыла, а также не выходящая из головы сцена в ванной мешали этому. Облизнув губы, Маша, чувствуя борьбу стыда и смущения с невыносимым возбуждением, зажмурилась, ощущая, как становится влажной. Покраснев, она стянула шорты, коротко застонала и медленно, словно борясь с самой собой, запустила руку в трусики, начиная медленно ласкать себя, между тихими стонами шепча имя Летуевой. — Какой прекрасный вид…       Распахнув глаза, Маша посмотрела на тихо вошедшую Лизу. Та стояла, облокотившись на дверной косяк. На её голове уже не было полотенца, и волосы были уже расчесаны. Её тёплые глаза внимательно осматривали Чайнину с неприкрытым восхищением и возбуждением, а губы растянулись с довольной усмешке. — Лиз, я…       Не успела Маша ничего сказать, как Летуева отлипла от косяка и подошла к ней. Чайнина замерла, не зная, что можно ожидать от Летуевой. Лиза же, секунду посмотрев на лежащую, медленно опустилась на колени перед ногами Маши. — Лиза? — Если хочешь, я могу помочь тебе. — болотные глаза, что сначала смотрели точно в серо-голубые, спустили свой взгляд на согнутые в коленях ноги.       Положив ладони на колени, Лиза мягко подтолкнула Чайнину раздвинуть ноги. Покраснев ещё сильнее, Маша всё же сделала это, судорожно кивая. Послышался довольный смех.       Потянув одну из ступней на себя, Летуева закинула ногу себе на плечо и мягко поцеловала колено. Смотря Маше в глаза, Лиза прошлась губами по внутренней стороне бедра, немного царапая ногтями другое бедро. Соскользнув левой рукой с бедра, девушка положила пальцы на мокрую ткань, чем вызвала прерывистый выдох.       Поцеловав в последний раз колено, Летуева резко качнулась вперёд, упираясь губами в трусики точно в клитор. Опалив промежность горячим дыханием и прохладным выдохом-дуновением, Лиза с удовольствием услышала взвизг. Проведя обеими ладонями по бёдрам, она скользнула под майку и повела по бокам.       Поцеловав кожу над резинкой, Летуева, не торопясь и наслаждаясь моментом, подцепила ткань с двух сторон и потянула на себя, выцеловывая каждый новый участок кожи, что показывался перед ней. Дойдя до набухшего клитора, она посмотрела в серо-голубые глаза с похотливой улыбкой и склонила голову, проведя пальцами по клитору.       Маша под ней громко взвизгнула и застонала. Сняв с лежащей трусики, Летуева положила ладони на бёдра и провела языком около половых губ. Усмехнувшись вскрику, повела по половым губам и, насладившись парой стонов, скользнула языком внутрь, слыша, как Чайнина закусывает ладонь. Потребовалось пару минут, чтобы понять, как нужно двигаться, но вскоре она привыкла и двигалась так, как нравилось и ей, и Маше.       Бёдра под её ладонями напряглись, и Лиза, поняв, что скоро будет, отстранилась на пару секунд, переживая самые яркие моменты предоргазменного состояния. Несмотря на то, что ласки доставались Маше, она сама едва не кончила. Проморгавшись от тёмных точек, Летуева уже было наклонилась к клитору, чтобы закончить начатое, но на её подбородок легла ладонь Чайниной, что за пару секунд смогла сесть.       Маша, аккуратно приподняв её голову за подбородок, положила другую руку ей на плечо и потянула на себя. Поднявшись с колен, Лиза немного завалилась на Машу из-за затёкших ног. Оперевшись на диван чуть сбоку от Чайниной, Летуева облизнула губы, вопросительно смотря в серо-голубые любимый глаза. — Ты не хочешь, чтобы я закончила? — Хочу, но не так. — А как ты хочешь?       Но Летуева не получила ответа. Маша притянула её к себе и поцеловала, зарываясь в пальцами в волосы. Широко раскрыв глаза, Лиза коротко застонала в чужие губы, поставила одно колено на диван и притянула Чайнину к себе ещё ближе.       Руки Маши легли на талию Летуевой и потянула её на себя. Поставив второе колено на диван, девушка осторожно села на колени к Чайниной и, положив одну руку на щёку любимой, провела другой по боку и залезла под майку. — Сними. — отстранившись, сказала Летуева, загнанно дыша. — Только вместе с тобой. — С радостью.       Развязывая пояс, Летуева внимательно смотрела на то, как майка слетает с Чайниной. Мельком взглянув на пояс в своей руке, Лиза наклонилась к Маше и поцеловала её, кладя пояс рядом с ними и поводя плечами, сбрасывая халат.       Чайнина отстранилась от неё, и её взгляд упал на грудь Летуевой. Наклонившись, она провела ладонями по бокам Лизы и нежно сжала её груди. Та издала сдавленный стон и запрокинула голову. Облизнув губы, Маша втянула один из сосков в рот и начала нежно его посасывать. В ответ послышалось мычание, и руки Лизы притянули голову Маши ближе к своей груди. — Маша… — протянула Летуева, глядя расфокусированным взглядом на макушку девушки. — Маш, иди ко мне. — Куда уж ближе?       Не отвечая на этот вопрос, Летуева нежно поцеловала Чайнину и осторожно подтолкнула её, чтобы та легла. Не прерывая поцелуя, она медленно сняла с любимой бюстгальтер, любуясь великолепным бюстом. Склонившись, она слегка прикусила кожу на плече девушки, и та, притянув её к себе, ответила тем же.       Проложив дорожку к груди, поставила пару засосов и, сжав груди, стала спускаться к тому, от чего её оторвали, но Чайнина вновь потянула Летуеву на себя и, целуя её, приподнялась на колени.       Они переместились ближе к подушкам. Летуева упала головой на свою подушку и хотела уже было положить Чайнину на себя, когда та отстранилась. Непонимающе посмотрев на неё, увидела, как та берёт в руки пояс. — Маш… — застонала Лиза. — Иди лучше сюда…       Но Маша лишь наклонилась над ней, запрокинула её руки и втянула её в поцелуй, пока завязывала её пояс. Запястья, вокруг которых был обёрнут пояс, дёрнулись и ударились о заднюю перегородку. Посмотрев в серо-голубые глаза, Лиза почувствовала, как внутри всё переворачивается. Вид Чайниной, абсолютно голой и раскрасневшейся, что целовала живот девушки и быстрыми движениями снимала с неё трусики, был так сладок и невообразим ранее.        Горячее дыхание, опалившее напряжённые соски, заставило громко застонать, а прикосновение к влажным, приоткрытым половым губам вызвало взвизг. Смотря слезящимися глазами на улыбку Маши, Летуева невольно заскулила, когда два юрких пальчика проникли в неё, а большой палец надавил на клитор. — Какая чувствительная… По тебе сейчас и не скажешь, что ты легко можешь приложить парня… — сказала Чайнина, прерываясь на шумные выдохи. — Ты такая же… — постанывая, сказала Летуева.       Непроизвольно дёргая руками, когда волны возбуждения накатывали одна за другой, Летуева ослабила узел. Когда она уже хотела притянуть к себе Машу, вскрикнула и обмякла, чувствуя, как резко сократились в последний раз мышцы и как течёт смазка по ягодице.       Чайнина с довольной улыбкой вытащила пальцы и, поднеся ладонь к лицу, облизнула пальцы, смотря точно в глаза Летуевой. Немного отдышавшись, девушка потянула Машу на себя. — А как же моя принцесса? Неужели она хочет остаться без сладкого? — А какое сладкое я могу получить сейчас? — Ну давай покажу. Встань на колени. — серо-голубые глаза непонимающе посмотрели на неё, но девушка всё же выполнила просьбу. — Ближе. — Чайнина переступила.       Вцепившись пальцами в бёдра Маши, Лиза потянула их на себя, заставляя сесть. Скользнув языком, она сместила одну руку и стала быстро двигать большим пальцем по клитору, слушая стоны.       Бёдра Маши напряглись, а Летуева с наслаждением продолжила вылизывать, чувствуя на языке приятный вкус. — Лиза… Хватит. — Почему, моя принцесса? — Лиза посмотрела в серо-голубые глаза и поцеловала приоткрытые половые губы. Маша коротко застонала. — Мне нужен передых в этом круге удовольствий. — Как пожелаешь, моя принцесса.       Отпустив Чайнину, Летуева с удовольствием приняла её в свои объятья, когда та легла. Положив голову ей на грудь, Лиза стала бездумно выводить на плече девушки незамысловатые узоры. Поцеловав солоноватую от пота кожу около ключиц, она услышала вопрос, который не сразу разобрала. — Повтори. — Откуда у тебя такие познания в сексе? — Фанфики — вот моё сексуальное образование. — Проказница. — Летуева только хихикнула. — А сама-то? Кто меня привязывал к этой маленькой спинке? — шутливо спросила Лиза, кладя руку на талию девушки. — Мы получается теперь пара? — Если мы обе этого хотим, то да, мы пара. — Летуева подняла голову и нежно поцеловала свою девушку. — Мы можем сейчас лечь спать? — Нет. Мне ещё собаку выводить, да и постельное не помешает сменить. И в душ сходить. — Давайте перейдём в ванну. Я заметила, что в ней есть удобное сиденье. — Жду с нетерпением. ***       Слушая скучный монолог учительницы информатики, Лиза подпёрла голову и старалась не заснуть. Маша сидела по левую руку от неё и также боролась со сном.       Или нет, ведь через минуту в левую ладонь была вложена записка. Посмотрев на Чайнину, Летуева развернула бумажку и улыбнулась.       «Пойдёшь с нами на каток в воскресение?»             «Пойду. Кто ещё будет?»       «Мы пока ещё не договорили о том, кто пойдёт, поэтому состав разрознен.»             «А мы сможем укрыться?)»       «Да.;)»             «После катка ко мне?»       «А мама твоя?»             «У неё любовник, она к нему уедет. А у нас типа ночёвка подружек)»       Чайнина понимающе улыбнулась. Аккуратно скользнув рукой под парту, Лиза нарисовала половину сердца на листке и с непередаваемой нежностью смотрела на то, как Маша дорисовывает вторую половину сердечка, а после спускает руку под парту и сжимает ладонь Летуевой.       Приподняв их соединенные руки, Лиза, прикрыв лицо учебником, поцеловала тыльную сторону ладони Маши, смотря с в серо-голубые любимые глаза. Губы Чайниной дрогнули, и Летуева смогла прочесть по ним слова: «Как же я тебя люблю.» — Я тебя тоже… — прошептала Лиза, сверкая радостными глазами.