Пучина заблуждений

      — Ты понимаешь, что дальше так продолжаться не может? Мы застряли в топком болоте повторяющихся дней. И каждый новый день погружает меня все сильнее в зловонье страшных идей. Я не хочу будущего, где они воплотятся в жизнь.              Кап. Кап. Кап. Капает кровь с ножа.       Две фигуры, одна согнулась.       Кап. Кап. Продолжают падать капли.       Тот, кого он не помнит, сжимает рану, а женщина поворачивается к нему лицом. Лезвие блестит, рука с ножом дрожит. Глаза цвета крови, безумная улыбка. Она тянется к нему…       Он отшатывается, вскрикивает и просыпается.              Крови нет. Как и тех, кто ее пролил. Это был всего лишь кошмар. А он - впечатлительный дурак, упал с кровати в попытках отмахаться от вывертов фантазии.       — Санс!? Что за шум? — раздался громкий голос брата за дверью.       — Все в порядке, бро, — все давно не в порядке, — тренирую шутки. Хочешь послушать?       — Нет! — послышались сердитые шаги на лестнице.        Скелет продолжил лежать на полу и сжимать подушку в крепких объятиях. Этот сон снился ему не в первый раз. Но раньше он не видел его столь четко. Что ж, увидеть демона в кошмарах – закономерный итог. Пусть и без оболочки невинного дитя.       Единственное что смущало Санса: он видел этот кошмар до падения последнего ребенка.       — Это смешно, — укорил себя скелет. Просто сознание играет с ним, подставляет нужные фигуры на местах старых бугименов. А может, были перезапуски, которые он не помнит, и такие сны — это единственное напоминание о них. Все может быть.       Вставать все-таки пришлось. Иначе брат вломится и оттащит на работу за ногу. Не то что бы Санс был против, но не сегодня. Сегодня придет человек.       Снова!       Вырвался тяжелый вздох. Хотелось плюнуть на все и спрятаться в раковину отчуждения, философски игнорировать происходящее в ожидании конца. Но чертова надежда все еще теплилась в израненной душе. Единица. Всего лишь единица, а гонора будто он способен решить проблему.       Впрочем, иногда удавалось либо отсрочить, либо ускорить геноцид. Разные поступки приводили к… одинаковому итогу. Чаще всего он в одиночестве ждал на последней линии обороны. За ней лишь король, который, как и он, смирился с неизбежным. Все остальные мертвы. Иногда Альфис успевала эвакуировать в подвалы лаборатории треть населения. Иногда среди них был Папайрус, иногда Санс. Но итог все равно один: он просыпался за пару дней до момента, когда из руин выйдет человек.       И снова, и снова, и снова…. Санс даже начал забывать, как это - жить? Жить без осознания, что буквально через пару дней все, кого ты знаешь, умрут. И ты сам сдохнешь, истекая кровью на холодном каменном полу.       Санс устал от этого. Почему он? Почему только он должен помнить, как это маленькое чудовище убивает всех? Чем он провинился?       Ответа не было. Как и решения.       Надежда медленно таяла от осознания, что ничего и никогда не изменится.       — Может быть, если она совсем исчезнет, я смогу умереть? — Санс позволил себе представить, что его больше ничего не будет заботить, он никогда не испытает боль, разочарование и не увидит человека. Это было бы хорошо. Но если он умрет, то его брат и все остальные останутся один на один с проблемой, о которой они даже не знают!       Пожалуй, только это заставляло скелета держаться.       — Кто ж знал, что я такой альтруист, — горько усмехнулся Санс, отскребясь от пола.       — Санс! Мы опаздываем!       — Иду, иду, — вдруг именно сегодня все сложится иначе….       …не сложилось!       Его кошмар вновь стал явью. Он стоит в луже крови, напротив демон с ножом. Нельзя даже сказать, будто в этот раз он продержался дольше. Он ничего не смог изменить.       — Будь ты проклята! — выплюнул Санс, взирая полным ненависти взглядом на человека. Ребенок. Не выше него. С омертвевшим лицом. на котором замерла широкая улыбка. Стеклянные глаза полны неестественной радости. В ее руке окровавленный нож, кровь капает на пол, разбивается на множество капель.       — Почему ты делаешь это?! Что тебе надо!!? Что тебе не хватает??!       Демон никогда не отвечал. На этот вопрос, по крайней мере. Но видимо в этот раз у нее было хорошее настроение. Ну, или звезды сошлись под правильным углом.       На мгновение лицо показалось чуть более живым. Губы разомкнулись, и Санс услышал:       — Свободы…       Ноги подогнулись, и скелет упал на колени. Он с трудом дышал, с трудом держался в сознании, которое лихорадочно осмысливало услышанное:       «Свободы? О чем эта мразь вообще?»       Силы покинули его, и он упал в лужу крови. Тело сковал холод, в уши будто налили воска, лишь глаза еще видели, как человеческая фигура исчезает за поворотом. Где-то там ее ждет Азгор. Но это уже не забота мертвого скелета.       Санс в последний раз судорожно вобрал воздух и перестал дышать.              Рад ли он проснуться целым и невредимым?       Ну, как сказать? Первые пару десятков раз точно был рад. Потом, не очень. Сейчас в душе осталась только досада от невозможности послать все к черту! На глазах выступили злые слезы.       Все чаще появлялись мысли выброситься из окна. На острую ограду. Утопиться. Выйти в лес и стать сугробом. Прыгнуть в лаву, наконец.       — Санс, возьми себя в руки! — ругал он себя, пытаясь собрать остатки веры, надежды и любви.       Собрать последнее тоже иногда хотелось. Но подобные мысли скелет гнал куда активнее чем об окне. «Лучше уж руки завяжут петлю, чем возьмут в руки нож», — думал он.       С трудом, но удалось успокоиться и перенаправить мысли в другом направлении. Демон ответил на его вопрос. Пусть ответ был… ничего не дающий и ничего не разъясняющий. Но он хотя бы был. Обычно демон ужасающе молчалив.       — Свобода, да? Я бы тоже не отказался. От тебя освободиться, демон.       Отскребаться с кровати было тяжелым занятием. После начала перезапусков это стало переломным моментом, разделяющим смерть и жизнь.       А может ну его…       — Санс!       — Иду, иду.       Санс машинально улыбался прохожим. Он всех их знал.        Вон соседка крольчиха и ее младший брат на поводке. Наверное, их мама еще не знает, как воспринимает старшенькая фразу «выгуляй братишку». И не узнает. Санс помнил этот поводок втоптанным в грязный от праха снег. А вон тот замотанный в шарф парнишка умудряется простужаться три раза на неделе. Его пыльный шарф висел на ветке. Соседские камни переговариваются между собой. Их осколки попали в стекла. Шутник Сноудрейк получил от неблагодарной публики помидор. Он видел его очки и перья на пути к вратам. А эта леди держит гостиницу, ее платье лежало при входе. Псы приветливо лают. Шум ветра в их пустых доспехах звоном отдался в голове.       Он всех их знает. И все они скоро умрут. А он ничего не может сделать.       — Санс! Будь веселее! — Папайрус заметил фальшивую улыбку брата.       — Как только проснусь, — зевнул Санс.       — Я знаю, что разбудит тебя, — приободрился Папайрус и на буксире потащил старшего брата за город. — Творческая разминка! Это же почти головоломка! — Они остановились возле снежной поляны, где вскоре образовалось две кучки снега. — Наша задача придать снегу форму! — сказал Папайрус и тут же приступил лепить свою копию.       Санс смотрел на кучку снега без всякого желания творить. По его мнению, куча уже имела идеальную форму. Могильного холма. Он даже подписал чьего.       — Санс, это не похоже на снеговика!       — Да брось, Папайрус. Это вылитый я!       — Да, тоже ленивый, даже форму принять не в состоянии, — смирился Папайрус, заканчивая своего снеговика. — Ну как?       — Все, что ты делаешь, великолепно! — поднял большой палец Санс, из всех сил сохраняя вид душевного подъема. — Но нам пора на пост, а то Андайн сделает снеговиков уже из нас.       — Ня-ха-ха! Тогда поспешим!       Санс развевался флагом в руках брата и думал, что спешить им уже некуда. Чем ближе становился момент явления человека, тем меньше надежды и желания что-либо делать оставалось.       Пару мирных дней, а вот и он, она, оно. Выходит из тени деревьев, вся в пыли, земле и прахе. С пятнами крови на одежде, с омертвевшим белым лицом, на котором будто нарисовали широкую счастливую улыбку. Демон.       Их первая встреча всегда немного странная. Санс давно заметил, что человек не спешит махать ножом, он просто сверлит немигающим взглядом и иногда даже делает вид, будто их не видит. На контакт не идет, ничего не говорит, никак ни на что не реагирует! Агрессия начиналась позже, когда Папайрус пытался остановить демона. Не пытался, только когда Санс связывал его, бил тостером по голове, сажал в подвал на амбарный замок. И то, после этого брат умудрялся вырваться и находить демона и свой конец.       Санс перестал препятствовать брату в его безумии. Просто смотрел. На то, как тот радуется встречи, как пытается заставить человека участвовать в организованных для него головоломках, как пытается вызвать у человека хоть какую-то реакцию. А человек лишь сильнее сжимает нож и идет вперед.       Санс наблюдал. В этот раз он решил не отходить от брата. А тот, будто не видел жутких признаков, будто не замечал праха на снегу и бесхозных вещей, искал с человеком встречи.       Нашел…       Санс бросился удару наперерез. Кровь брызнула из проломанных ребер.       — Папайрус, беги! Предупреди Андайн и Альфис! — крикнул Санс, отталкивая брата и налегая на человека. — Беги! Быстрее!       Но Папайрус замер не в силах поверить в творящийся на его глазах кошмар.       — Беги!!!       Человек подмял Санса под себя и поднял над головой нож. Защищаться было бессмысленно. Но Санс выставил вперед руки, так что первыми пострадали они, лишь затем нож вонзился в глазницу.       — Санс!!! — услышал он вопль брата, которого вновь не смог спасти.       Перевел взгляд на человека и увидел, как тот раскрывает рот, будто собирается сказать нечто напоследок.        А дальше ему видимо приснилось, так как в реальности такое быть не могло. Во рту человека распустились желтые цветы. Много цветов, они забили глотку. Проросли сквозь глазницы. А затем… А затем Санс проснулся.