Пучина заблуждений

      — Пожалуй эта точка невозврата. Для меня, для тебя, для них. Дальше так продолжаться не может. Ты должен сделать то, что должен!              Пару минут Санс лежал в раздумьях: успел ли брат убежать или продолжил стоять в ожидании своей очереди? Была ли его смерть быстрой? Видел ли он кошмарный сон?       Жаль, но спрашивать было бесполезно. Может переживать вместе было бы легче?       Спешно Санс изгнал из головы подобные мысли. Он не хотел обрекать на подобное еще кого-то. Тем более брата. Папайрус бы сломался. Кроме друг друга у них никого не было, потому Санс стал для младшего скорее родителем. Лишь когда детские косточки окрепли, он позволил себе расслабится и пустить все на самотек. Санс не мог вспомнить: какая у них разница в возрасте. То ли десять, то ли пятнадцать лет. В общем для монстров очень незначительная. Даже удивительно, учитывая проблему деторождения, что их родители смогли завести двоих спиногрызов с такой небольшой разницей.       Родители...       Санс задумался сильнее. Он помнил, что они были. Но не помнил как выглядели, не помнил их голоса. Вроде бы мама умерла когда он был совсем малышом, а немного позже пропал отец. Вся забота об остатках семьи легла на плечи еще маленького Санса. Санс мог похвалить себя: до недавнего времени он отлично справлялся.       — Пока не появился демон.       Санс вновь закрыл глаза, собираясь претворится больным и просто спать. Но стоило ему погрузится в дрему как он вновь увидел демона. Цветы забили этой твари рот, демон не мог дышать, кашлял солнечными головками бутонов, хрипел, но продолжал улыбаться. На мгновение показалось будто в глазах демона слезы, но подобное было глупостью. Демоны не плачут.       Цветы проросли сквозь глазницы сделав образ человеческого ребенка еще более инфернальным. А затем демон вдруг сорвал из своего глаза цветок и протянул Сансу.       — …свобода… — тихо прохрипел демон.        Скелет держал на ладони желтый цветок, смотрел на него, пока вдруг не вспомнил где такие растут.       Резко вскочив с кровати, Санс одел куртку и вылетел из дома. Он бежал до самых врат, не до конца понимая куда направляется и что собирается делать. Лишь у дверей остановился отдышаться. Мысли путались.       «Должно быть я умом тронулся, раз мне кажется, будто цветы и демон как-то связаны», — подумал Санс.       Цветы из сна росли лишь в одном месте подземелья.       Скелет коснулся створок врат в старый город. Когда-то кто-то строго-настрого запретил ему входить за эти ворота. Он не помнил кто и почему, но каждый раз нарушая запрет, Санс ощущал себя очень виноватым. Перед кем?       Ах, да, перед Ториель, ведь он без приглашения ворвался в подвал ее дома.       — Прошу прощения, — символично извинился Санс и переместился во двор дома. Совершил еще пару скачков, пока не достиг единственного полного света пятна в этих пещерах.       Свет солнца разительно отличался от искусственного освещения в подземелье. Теплый, почти осязаемый, этот свет звал к себе прикоснуться. И Санс не преминул возможностью насладится ласковым теплом бьющих из дыры лучей. Лишь затем опустил взгляд на то, ради чего он проделал весь путь.       Всюду куда касался солнечный свет росли ярко-желтые цветы. И одного из них Санс знал.       — Что тебе надо, улыбающаяся мусорка? — оскалился цветок.       Санс мог поклясться, что в тех перезапусках, которых он не помнит, этот страх вегана доставлял много проблем. Потому сделал шаг назад, откуда легко мог уйти под защиту колонны.       — Да вот, слышал, что тут растут красивые цветы, хотел набрать…       — Не смей их трогать!!! — резко и яростно закричал цветок. Сам удивился своим эмоциям, сбавил градус ненависти. — В смысле, не надо. Они же тоже живые.       — Это что все твои дети? — хохотнул Санс. — Ничего себе плодовитость.       Стоило ляпнуть глупость хотя бы ради лицезрения подобного выражения лица. Ну а дальше, бежать куда глаза глядят от довольно точных и метких ударов семенами, ростками и прочим огородным мусором.       Санс вернулся к золотой поляне лишь когда должен был упасть человек. Пришел заранее, спрятался в тени колонны и ждал, опасаясь сделать даже лишний вздох, что бы его не заметил живой цветок.       Зачем он пришел и что желает увидеть? Санс не знал. Он просто хотел узреть момент, когда беда его жизни явит себя.       Человек являлся не сильно грациозно. На мгновение свет будто погас, заслонённый детским тельцем, которое с пугающей скоростью приближалось к земле.       Санса аж передернуло. По его скромному мнению, после подобного падения должна была остаться лишь каша из костей с супчиком из разорванных внутренностей. Вот только этот супчик с кашей встал как ни в чем не бывало.       По спине побежали мурашки, в происходящем было нечто заставляющее кости трястись от ужаса. Даже вот цветка пробрало. Хотя огонь бывшей королевы пробрал его глубже - до румяной корочки.        Взгляд Ториель показался странным. Он не был удивленным - не первый ребенок падает. Он не был встревоженным - упавший ребенок выглядел так будто не пострадал. Однако в начале полный заботы, он вдруг стал испуганным, будто она знала, какое зло совершит это дитя. Ее губы зашевелились, будто она хотела позвать это зло по имени.       Создалось впечатление будто Ториель знала этого ребенка. Хотя вон уже скинула оцепенение и улыбается как ни в чем не бывало. Может обозналась? Надо бы спросить.       — Улыбающаяся мусорка! Что ты здесь делаешь!? — позже. А пока нужно не умереть. Быть убитым маленьким цветочком, так глупо он еще не умирал. По крайне мере ему казалось, что не умирал.       Отмахаться от надоедливого сорняка удалось далеко не сразу. Потерял его где-то в лесу Сноудина. Вернулся к вратам и понял: он опоздал. От бывшей королевы остался только прах и платье.       Медитирование на останки не помогло найти ответов. Но он хотя бы знал теперь кому задавать вопросы. А вот какие, стоило подумать.       Санс шел через опустевшие поля к городу, в котором никого не осталось.       «Кого может напоминать королеве человеческий ребенок?»       Он прошел мимо алого шарфа и боевых доспехов брата.       «Через нее прошло много детей.»       Водопадье встретило кучками праха.       «Каждый упавший ребенок. И все их души у Азгора в банках»       У конца Водопадья в странной луже лежали доспехи Андайн.       «Кроме одной.»       В Жаркоземье было много тепла, огня и праха.       «Той самой первой упавшей девчонки.»       В лаборатории никого. А лифт перегорожен чем только возможно. Там внизу прячутся выжившие. Демон никогда туда не спускается.       «Да, точно. Та девочка умерла, и принц Азриель поглотил ее душу. Вышел на поверхность и люди смертельно ранили его.»       В отеле Меттатона лежали останки Меттатона. Его шоу никогда не продолжится.       «Принц вернулся в подземелье и умер»       Коридор, в котором из раза в раз заканчивалась жизнь Санса. Но не сегодня.       «Именно тогда король Азгор издал указ убивать каждого человека, попавшего в подземелье, желая собрать семь душ. А его жена ушла от него.»       Тронный зал залит золотым светом и вокруг цветут золотые цветы. Они очень похожи на те, на которые падает человек, но у них более округлые листочки и, на сколько знал Санс, из них заваривали чай. Вилы и плащ короля лежали у трона.       «Интересно, можно ли считать этого демона наказанием за всех убитых королем детей?»       Демон у барьера. В ее руках душа короля. Она поворачивается к Сансу. И вдруг говорит:       — Не бойся. Это просто страшный сон, — затем ступает за барьер.       Санс спешно припадает к прозрачной стене и смотрит как демон идет к свету. Со злости бьет барьер, бьет пока не разбивает кости в кровь. И ждет. Ждет.       Он просыпается в своей кровати. Встает. Все кажется сном.       «Не бойся. Это просто страшный сон». Нет это долбанная реальность!       — Ах, точно! Ториель!       Скелет сорвался на первый этаж теряя по пути тапки и совершенно забыв надеть куртку.       — Санс! Куда ты полуголый побежал!!?       Санс несся босиком по снегу не разбирая дороги. Энергия, накопленная за годы апатии, лилась из него неконтролируемым потоком желания докопаться до истины.