Пучина заблуждений

      Как думаешь, что нас ждет после? Порой мне кажется правильным надеяться на вечный покой. Ничего не хотеть, никуда не стремиться, просто спать без сновидений. Было бы ужасно, если бы там нас мучали кошмары…              Через пару дней Фриск успокоилась достаточно, чтобы сказать одну жуткую вещь. Она сделала это когда Ториель ушла спать. Этот разговор был только между двумя заплутавшими во временной петле жертвами.       — Санс, я должна сказать тебе кое-что, — девочка нервно теребила подол ночной рубашки. Вероятно ее носили либо покойный сын королевы, либо покойный клон Чары.       — Говори, мелкая.       Санс верил в то, что уже прошел достаточно длинный путь, на котором затупил орган отвечающий за удивление. Как же он ошибался.       Фриск стушевалась. Она переминалась с ноги на ногу и передергивала плечами. То, о чем она хотела поведать было явно чем-то очень неприятным.       — Она все еще здесь, — сказала Фриск. И в начале Санс не понял, о чем ему говорят. Затем Фриск коснулась груди и прошептала. — Я ее чувствую.       Если бы у скелета были бы волосы, они встали дыбом. Если бы было сердце, оно бы прекратилось биться.       — Понятно, — Санс сглотнул, на его лице не отразилась гамма обуревавших его чувств. — Ну, никто не говорил, будто будет легко.       Фриск сжалась.       — Прости.       — Ты не виновата, мелкая. Просто мы еще не все сделали.       — А что мы должны сделать что бы она ушла?       — Дать монстрам свободу.       Фриск в непонимании наклонила голову, как встрепанный воробушек. Она не понимала, о чем говорит скелет.       Санс колебался, он не знал должен ли рассказывать ребенку историю рождения злого духа. Поймет ли этот ребенок его правильно. Может возненавидит и уже добровольно возьмет в руки нож. Нет! Не возьмет.       — Скажи, когда твоим телом управляли, может ты что-то видела или чувствовала. Может с тобой пытались вступить в диалог?       Губы Фриск задрожали, на глазах выступили слезы. Она не хотела вспоминать.       — Нет. Я просто смотрела как… я видела все… но ничего не могла сделать. Мной управляли как куклой. — Она сглотнула горький ком. — Иногда я будто засыпала и видела сны.       — Расскажи мне о снах. Если можешь.       Фриск тяжело дышала, она была готова снова разрыдаться. И Санс прижал ее к себе, гладил по голове, просил прощения за то, что заставил вспомнить.       — Они были мутными, — сказала девочка, когда немного успокоилась. — Мыльные образы. Мне казалось я узнаю их, но будто быстро забываю. Иногда я слышала слова, фразы, но будто была под водой. — Фриск шмыгнула носом. — Прости.       Санс тяжело вздохнул. Не стоило спрашивать. Только зря встревожил.       И тут Фриск казала:       — Нет, подожди. Один сон я помню. В нем была женщина. Она выглядела как ученый из кино. На ней был белый халат и очки. Она казалась уставшей. Она говорила сама с собой. Все повторяла и повторяла одну вещь. — Фриск задумалась. Она попыталась повторить слова женщины из сна: — Сила всех душ разобьет барьер. Но объединить все души в поток это все равно, что убить их. Эксперименты с РШ дали сомнительные результаты. Мы не можем идти на такие риски. Остается лишь использовать носителя решимости. Мне жаль. Свобода без жертв недостижима.       Сансу почудилось, будто он уже слышал эти слова. Да, точно, он вспомнил, как кто-то говорил их. Санс был очень мал и ему были не интересны сложные разговоры. Вместо того, что бы слушать, он разглядывал огромный череп, испещрённый трубками. Он уже видел тот череп в лаборатории недавно. Но только сейчас вспомнил как тот называется – экстрактор. Его родители вели разговоры о науке, они спорили, они пытались найти решение. Решение не было найдено.       — Спасибо, Фриск. Это очень важная информация.       — Она поможет нам?       — Да, думаю да.       Санс не позволил обеспокоенности проявится на лице. Он не знал, как освободить монстров. По крайней мере без жертв. К своему стыду он видел лишь один вариант. Два, если смотреть на тот которым уже воспользовалась однажды Чара и Азриель. Но как стало известно, знал этот вариант хуже смерти.       — Фриск. Я должен рассказать тебе правду о том, что на самом деле с тобой произошло и почему. Ты выслушаешь меня?       — Да, конечно.       Санс вздохнул и начал рассказ издалека. Он рассказал о Чаре, о ее поступке, о поступке своего отца. О клоне Чары, о ее ужасном решении. Рассказал о итогах, частью которых и стала одержимая Фриск.       Фриск слушала не перебивая. Она казалось не удивилась открывшимся истинам. Будто уже слышала эту историю во сне. Она будто воочию видела всех участников, но не могла вспомнить лица и имена. Ей не хотелось никого обвинять в столь трагичном исходе. Она заочно простила всех.       Санс спросил:       — Готова ли ты разорвать петлю?       — Да! — с отчаянной решимостью произнесла девочка. — Я ничего на свете не хочу сильнее, чем окончание этого кошмара!       Санс кивнул и отвел взгляд. Он не хотел говорить о своих выводах. Это было слишком жестоко. Но промолчать было еще более жестоким.       — Король собрал шесть человеческих душ. Для разрушения барьера нужно семь. Мы можем сидеть и ждать до посинения, когда упадет еще один человек…       — Но он уже упал, — понимающе закончила Фриск. На ее печальном лице отразилась боль и не свойственная детям тоска. — Я понимаю.       Санс не хотел это слышать. Слышать, что столь юный ребенок понимает, почему он должен умереть. Это дико!       — Знаешь. Я не хотела жить, — на печальном лице появилась слабая улыбка. — И пришла на гору в поисках монстров, и я их нашла.       Сердце Санса разбилось. Готовность умереть, поиск смерти. Это не то что должен делать ребенок.       Следующие слова девочка сказала неожиданно твердо:       — Я сделаю это Санс. Освобожу вас всех. Но у меня есть последнее желание, — глаза Фриск горели решимостью. — Я хочу пройти весь этот путь и встретить кто умер от моих рук. Я попрошу у них прощения. Тогда я смогу умереть без сожалений. — Она протянула ему руку: — Это обещание.       Санс пожал ее хрупкую тонкую ручку. Маленькая ладошка утонула в его широкой ладони. В голове набатом звучали слова его матери: «Свобода без жертв недостижима.» Санс не хотел приносить жертвы. Если бы он не знал, к чему приводит поглощение душ, он бы отдал свою этой девочке.       — Не все будут рады встрече с человеком, — заметил Санс.       — Если я умру, ты снова меня поймаешь, — Фриск произнесла это с наивной верой в верного рыцаря.       Санс горько усмехнулся. Рыцарь из него вышел так себе, да и шут тоже.       — В таком случаи, завтра мы попрощаемся с Тори и двинемся в путь, — Санс отпустил детскую руку и направился к дивану. — Нужно выспаться перед началом пути.       Фриск поколебалась пару мгновений и поспешила следом за скелетом. После всего пережитого спать одной она не могла. Стоило скелету улечься, Фриск умостилась с краю. Прижалась к его теплому боку.       — Спокойной ночи, Санс.       — И тебе покоя, Фриск.