От внешнего к внутреннему

Юра был в детском восторге! Миша все поглядывал на него, ловя воодушевленные взгляды, с большим удовольствием отвечал на его вопросы, немного выпендривался своими историями. Правда папа иногда хмыкал на них за спиной и тыкал веслом, когда Миша начинал преукрашивать. Юра и Миша сидели на первых местах рядом друг с другом, а папы позади. Миша любил четырёхместные катамараны, легкие, быстрые. А еще теперь, видимо, полюбил открывать для Юры что-то новое. Он как ребенок тыкал пальцем то на косяк уток, то на небольшие пороги, красивые ивы и многие мелочи, на которые Миша перестал обращать внимание. Но Юра своим присутствием делал этот поход снова прекрасным, волшебным, как в первый раз... Солнце жарило, оба парня стянули штаны и были в шортах. Но майское солнце обманчиво, поэтому оставили резиновые сапоги и кофты. Иногда приходилось идти пешком, неся катамаран. Плескались, хохотали. А у Миши внутри надвигалась туча. С каждым километром до обеденной стоянки. Когда Саша окинула его взглядом, а тело прошибло мурашками от слов Вовы на ухо, Мишу начало потряхивать от нахлынувших воспоминаний. Мышечная память сработала на отлично, что сказать. Юра был его спасением в этом походе, а то за папу прятаться не вариант, как в прошлый раз... Весла размеренно опускались в воду, квакали лягушки, всюду стрекотали насекомые. Чужие руки все чаще начали "безобидно" касаться при разговорах. То за плечо, то за шею, то за спину, бока, волосы... Солнце обнимало коленки, иногда капли попадали на икры, руки устали, поменялись сторонами. Теперь Юра справа, Миша слева. В безобидных разговорах проскальзывало все больше двойных намеков, неудобных шуток. Миша тогда еще не понимал, о чём речь и искренне отвечал на всё непонятное. Снова отголоски тахикардии, обуяла легкая тревога, перемешавшаяся с солнцем. Кожу начало неприятно жечь. Или это Миша горел изнутри. Чувства неостановимо прибывали. Миша бежит по полю с редкими тонкими деревьями и кустарниками. Играют с Вовой в догонялки. Трава режет ноги, колючки сухих веток царапают нежную кожу. Вова нагнал, сильно пихнул в спину. Миша еще не опомнился от неприятных ощущений от сталкновений с травой, как его придавили к влажной земле. Смотрит на Вову, пытается понять, что происходит, как тот говорит: — Миша, а давай так полежим, а? - смотрит в глаза, одной рукой провел по ребрам. — Тебе понравится. — Что...- воздуха мало в легких, чужое тело тяжелое. Рука скользнула под рубашку с футболкой. Спине все холоднее. — Вова, придурок, свали! - сильно пихнул, не знал, что в себе столько сил есть. Уже не трава резала, а Миша её. Рвал, неся ноги обратно к палаточному лагерю. Сидел с неприятно мокрой, холодной спиной, а все ноги и руки ныли от порезов. Внутри тоже что-то ныло. Сейчас внутри Миши все еще порезы. Вроде пустяковые, от травы. Но не заживают, как свежие ноют. Посмотрел на Юру в ответ на очередное его удивление от скал, забыл спрятать свое отчаяние. У Юры улыбка с лица упала. Отвернулся. Остервенело греб, будто пытаясь уплыть от мыслей. Не долго плыл, понял, что он как во сне, когда изо всех сил пытаешься бежать, а двигаешься медленно. Начали догонять и другие воспоминания. — Юр... — Да, Миш...? - Юра чутко, будто шпион был готов переговариваться. Кажется, он все понял, да точно понял, это же Юра. Знал, о чем речь скорее всего пойдет, папы не должны были их разговора понять. Так хорошо он меня знает, понимает... — Ты катался на сапе? — Ни разу — На этом можно и вдвоем поплавать, хочешь, прокачу тебя? — Куда это вы, вдвоем? Мы с Виктором в два весла не вытянем катамаран. — Пап, а давай кто-нибудь из Соколовых с шестиместного пересядет к вам? Ну пожалуйста! Тут участок реки хороший, я очень хочу Юру прокатить. Юра интенсивно кивал, показывая твердость намерений.

***

Подплыли к Соколовым, их мама, Рита и дочка Катя сели на места Юры и Миши, а те аккуратно спустились на сап. Юра вцепился в его борты и отказался плыть кроме как сидя, держась за края. Он как кошка, которая боялась воды, почти волосы дыбом встали. Он и не думал, что так побоится вначале оказаться на этой шаткой надувной досочке, так легко, казалось, можно перевернуться от любого движения. Миша как ни в чём не бывало встал на сап на ноги позади Юры и вооружившись специальным веслом понёс их вперед, поодаль от катамаранов и лишних ушей. — Миш... — Не сейчас. Давай немного поплаваем просто. Мне надо прийти в себя. Юра молчал, прислушивался к махам весла, ощущал присутствие парня позади. Сам боялся даже голову повернуть, потому что терял равновесие и казалось, будто сейчас перевернёт сап. — Ты как комок, Юра, как ёж, знаешь? — Да я вздохнуть не так боюсь, все кажется, что навернёмся. Миша хихикнул, вроде даже расслабленно. — Ты мне доверяешь? — Да - вышло как-то быстро, будто Юра и не думал вовсе. Смутился. — Я вот стою на ногах, значит это вполне реально, могу даже ходить. — Не надо! - взвизгнул. — Я нас везу, все хорошо, все под контролем. А если в воду упадём, то что с того? Холодная конечно, но переоденемся и делов то. Его голос успокаивал. — Юр, поговори со мной. Хоть о чём. Юре все понятно было, как тогда на катамаране. Тяжело было видеть, как его друг все мрачнеет. Оглянулся вокруг, начал описывать, что видит, вспоминать истории из жизни, легко мысль за мыслью шла. — ...Ну и я в итоге, по словам папы, почти сутки провел под ивой, карауля, когда она заплачет. Миша смеялся во всю силу, даже присел на корточки, отчего Юра ощутил его дыхание на шее. Тот выглянул из-за плеча. — Как тебе это только в голову пришло! Юра позволил себе повернуть голову в лево и столкнуться взглядами. Мише так идёт улыбка... — Ну а кто их плакучими-то назвал? - отвернулся. — Юр, ты вроде даже распрямился, привык к сапу? — Немного... — Давай попробуешь встать? Я подстрахую. За словами сразу последовало невесомое касание за локти. Рукава рубашки на Юре были закатаны, сразу побежали мурашки. Схватил себя за локти, немного прижав и пальцы Миши. — Боюсь... — А бояться не страшно, Юр. — И как это? — Страшно - не узнать, какой твоя жизнь может быть, если ты этот страх переборешь, помнишь, Лёня на школе актива поделился этой мыслью? Вода журчала так близко со всех сторон. Полуденное солнце золотом мелькало в каждой ряби воды. Этой мысли раньше у Юры не было. Как и Миши. Он продолжил: — Я тот человек, который очень не любит рисковать, знаешь. Но скалолазание меня научило кое-чему: если ты знаешь, что после какого-то шага ты скорее всего сорвешься, то сорвись, делая хоть что-то. В голове роились мысли, они метались, как солнечные блики. К чему я хотел идти изначально? Чтобы меня по жизни вело сердце. А после какого шага я знаю, что точно сорвусь? После шага к Мише?... Придя к этой мысли Юра не стал её гнать, отчего-то же она пришла. А какой именно шаг ему хотелось сделать, пока понимания не было. Набрался уверенности, сколько было: — Миш...давай попробуем. Тот кивнул и отложил весло за себя, снова невесомо придержал локти. — Смотри, тебе нужно сейчас завести одну ногу под себя из лотоса, и опираясь на сап, подставить вторую. Хочешь, на меня обопрись, я рядом, хотел бы сказать, "не бойся", но скажу - давай бояться вместе. Юра нащупал слева чужую ладонь, судорожно переплёл пальцы, второй рукой опирался на влажный сап. Сильно зажмурился, икры горели, ноги тряслись. Миша не наседал, не торопил в процессе, что радовало. — Юр...ну как тебе вид? Приоткрыл один глаз и сразу же распахнул широко оба. Во все глаза смотрел на красоту вокруг. Чувствовал, как Миша поддерживает. С высоты роста казалось, что никакого сапа нет и они вдвоем просто парят, гонимые легким течением. Красивущие кустарники тянули к ним веточки, на деревьях красовались огромные почки и свежие листья, золотые блики были повсюду и щекотали глаза. Юра прикрыл веки, чувствуя легкий ветер в волосах. — Я Миш, будто не дышал до этого. Кажется, все так просто вокруг, но после серого города, я будто во сне. Тот понимающе хмыкнул. Юра и правда не мог надышаться. Всё в этом моменте вызывало трепет и делало живым. Будто его...и правда сердце ведёт. — Хочешь погрести? - раздалось совсем близко. Новые мурашки как последний штрих в приятное воспоминание. Кивнул, открывая глаза. Миша завел весло перед Юрой, держа его обеими руками. Юра медленно коснулся его подушечками пальцев, несмело сжимая. — Смотри, ведёшь в лево примерно под таким углом, по началу не много сил прилагаешь, а то развернёт. - говорил тихо, будто тоже не желая рушить момент. — Потом вот так перекидываешь направо. - Миша очень тактично управлялся с веслом, не касаясь Юру, отчего вся ситуация ощущалась еще более трепетно. Юра понемногу стал сам прикладывать силу. Даже не заметил, когда Миша отпустил весло и перемстил руки назад, слегка держась за Юрину рубашку. — Миш... Выждал паузу. — Как ты? Всё тело по струнке от трепета и волнения. Он же сейчас в самое сердце Мише лезет, пустит ли? — Сейчас гораздо лучше, правда. Я просто... - вздохнул. Сзади плеча коснулось что-то тяжелое. Юра легко повернул голову, почувствовал щекой непослушные волосы. Миша постоял так немного, мусоля край чужой рубашки, уткнувшись лбом в плечо, а потом заговорил тихо: — Я говорил, что вообще забыл обо всем, и это правда так. Я никогда даже складывал всё произошедшее в общую картину. А пока плыли, то меня раз за разом "догоняли" ситуации из прошлого. Каждый казалось обычный взгляд, жест, слово обрели смысл. Сложились в ужас, который душил меня с каждой минутой все больше. Я думал, что взорвусь, прыгну в воду, чтоб хоть как-то переключиться. Юра молчал, не зная что сказать, да и не желая сбивать Мишу. — Прости, что вываливаю на тебя это. Я пойму, если ты не хочешь слушать. Юра чуть не дернулся, так что катамаран бы перевернулся. Как эта мысль ему в голову вообще пришла?! Захотелось посадить Мишу вперед, дать весло, чтоб греб, а самому сесть сзади и обнимать. Просто по-человечески обнять, чтоб он чувствовал себя защищённым, пока рассказывает накопившееся. — Миш. — Мм? — А ты на каком шаге в жизни боишься сорваться? - даже неожиданно для себя спросил Юра. Миша поднял голову, а Юра на него обернулся. Как же красиво по их лицам бегали солнечные зайчики. — Я боюсь быть собой...Потому что даже не знаю, кто я. - Миша так искренне и обессиленно посмотрел на Юру, что тот не знал, куда ему деться. Сделал робкий шаг, встав к нему полубоком. Завёл одну руку за него, легко обнимая за спину, утыкаясь носом в ключищу. Тихо начал: — Значит надо делать хоть что-то. А если сорвёшься, я тебя подстрахую. На скалах всегда ведь нужен напарник? Миша сначала стоял как вкопанный, когда Юра хотел закончить свои полуобъятия, тот легко наклонил на него свою голову. Горячая ладонь легла на плечо и погладила, касаясь лопатки. Тихо шмыгнул носом. — Я даже не знаю, что сказать, правда. Разошлись. — Я, Юра, так рад, что ты в моей жизни появился. Чувствую себя как машина, которая пылилась до этого, а её вдруг запустили. И столько всего в ней гремит, шумит, сломано и чинить надо. Оба усмехнулись. — Спасибо тебе, что ты поддерживаешь, я и не думал, насколько мне это нужно. — Ты... — Эй! Марафонцы! Вот это вы уплыли от нас. — Конечно, течение легкий сап быстрее несёт. — Давай, смена караула, мы тоже хотим на сап! Договорить Мише не дали, из-за очередного поворота позади показались нагнавшие их катамараны и всем нетерпелось что-то свое сказать. Миша грустно вздохнул. А Юра сохранил в памяти нежное тихое "Ты...". И всё остальное. Переглянулись. Их сон на двоих закончился. Но они не грустили, Миша как-то смущенно улыбнулся, глядя из-под ресниц и сказал: — Спасибо, что рискнул прокатиться. А мне гораздо лучше...теперь и вообще. За обедом продолжим, если хочешь. Юра уверенно кивнул.