От внешнего к внутреннему

Мишу покидал сон и понемногу приземляясь в реальность, он чувствовал всё больше из внешнего. Волосы и уши холодил воздух вокруг, а начиная с щёк и ниже было нереально тепло. Так удобно и уютно в походе он ещё ни разу не спал. Потерся носом о мягкую ткань и хотел было потереть глаза, как замер, полностью придя в себя и ощущая положение тела. Что за теплая мягкая ткань перед носом? Разлепил глаза. Расслабленный профиль спящего Юры с приоткрытыми губами и едва подрагивающими ресницами окончательно выбил весь сон из головы и выкрутил эмоции на максимум. Миша бы дернулся назад инстинктивно, но испугавшись, что разбудит друга замер, пытаясь понять что делать дальше. Уронил голову обратно на кофту под ней. Юра лежал рядом как стойкий оловянный солдатик. А вот Миша спал, слегка закинув на него ногу и обхватив ближнее плечо. Об него он носом и потерся чуть ранее. Вздохнув, Миша аккуратно приподнял ногу и убрал её с Юры. Спать на его плече было конечно гораздо удобнее, чем как-то ещё. От такой близости стало неловко, но будучи в ситуации, из которой так быстро не выбраться, Миша робко вел взгляд от плеча вверх. Свитер приоткрывал светлую шею с парой родинок, её слегка касались разметавшиеся яркие волосы. Кончики аккуратных ушей прятались в шапке, которую Миша ему надел задом наперед в темноте. Шапка давно почти съехала с головы, открывая ровный лоб. Взглядом скользил дальше, по слегка курносому носу, усыпанному веснушками, по мягким розовым щекам, по четкому контуру челюсти к ровному подбородку. Взгляд споткнулся о губы. Слегка обветренные, но очень яркие и пухлые. Юра был как ангел, Миша сам себе постеснялся в этом признаться. Юра был невероятно спокойным и милым, когда спал. Захотелось поправить шапку. Простынет же... Послышалось шуршание и голоса у палатки. Миша стыдливо зажмурился, притворившись спящим. Будто сейчас все-все узнают, что он позволил себе полюбоваться спящим Юрой. К щекам и ушам прилила кровь. Миша Юру не касался почти, лежал рядом на боку, будто сейчас кто-то из отцов залетит в палатку и расстегнёт их соединённые спальники в поисках нежелательных соприкосновений. Палатка действительно начала расстёгиваться. Сердце заколотилось от непонятной паники где-то у горла. Около палатки скрипнули ветки. — Мальчики, пора вставать... - тихо, без резких звуков сказал мужской голос. Это Виктор. Точно он, не папа. Папа обычно не жалея громко будит. По звукам Виктор замер. Больше не окликал ребят, чтоб поснулись. Миша был готов провалиться на месте, продолжая делать вид, что спит. А зачем? Уже приготовился имитировать пробуждение, как услышал хруст веток и закрывающуюся молнию. Что? Ушел? Ничего не понимаю... Приоткрыл один глаз, второй, медленно выглянул из спальника. И правда, ушел. Прислушался к возне на улице. — Ну что, разбудил? - донесся голос отца. — Пусть еще поспят, может? А там сами проснутся от звуков. Все равно сейчас посудой греметь будем, дрова колоть. — Чего ты с ними нежничаешь? - скрип веток приблизился. Но Виктор его остановил: — Влад...Расслабься. Давай лучше кофе попьём? Я не удержался, взял с собой. Да...а он хорошо знает, чем его подкупить. Кофе папа очень любил, но в поход себе брать не позволял. Миша снова остался наедине со своими непонятными мыслями. Их застукали спящими в одном спальнике. С одной стороны - что такого? А с другой - почему Виктор, увидев их развернулся и не пустил отца их будить? Он, видимо, хорошо знает папу, не смотря на то, что они многие годы не общались. Конечно, все логично, он наверняка знает, как папа бы отреагировал...на увиденное. Отец у Миши был добрый, но строгий. Увидь он сына, спящим так близко с каким-то парнем, наверняка бы не обрадовался, его день был бы испорчен, а Мише и Юре пришлось бы неловко оправдываться. Мише стало стыдно, что он был инициатором этого. И что, что я был очень сонный? И что, что мы оба замерзли? Не по правилам это! Хотя какие к черту правила... Мысленно он конечно был благодарен Виктору за понимание. Но зарёкся быть осторожнее в этом плане. Не вынеся стыда и своих мыслей о Юре он начал выбираться. Тихонечко повернувшись, начал медленно расстёгивать спальник со своей стороны. Выбравшись, подоткнул его поближе к Юре, чтоб тот не замерз и поспал еще немного. Тот сонно причмокнул и развернувшись, обнял спальник рядом, где до этого был Миша. В голове сама собой появилась картинка, как на месте спальника мог бы быть Миша. Не понял свою реакцию. Как-то тоскливо и паршиво стало. Я просто встал не с той ноги. Наспех переодев одежду на теплую уличную, Миша выскользнул из палатки и отправился к реке. Ледяная вода скатывалась по щекам, но он ловил её пальцами, не давая замочить кофту. Засучив рукава, Миша несколько раз плеснул её себе в лицо, потирая виски, шею и глаза. Замер, обсыхая. Солнце потихоньку поднималось, журчание реки успокаивало. Да, побыть наедине с собой это однозначно то, что иногда нужно. Рядом с Юрой он будто захлёбывается. И вроде вчера высказал ему все о прошедшем дне, все эмоции и благодарность, а все равно в душе чувство, что что-то копится. Долго сидя у реки, рассматривал природу и свое отражение в реке. Позади шелест даже сначала не расслышал. — Миша, доброе утро, можно с тобой поговорить? Позади несмело топтались. — Можно, Вова. Тот сел с ним рядом. — Там завтракать начали, взял тебе порцию, будешь? У Миши сейчас в голове было пусто и спокойно, благодаря природе. Даже неприятных чувств к Вове не было. Разве что легкое разочарование? Что не Юра нашел его у реки, не Юра позаботился о том, чтоб Миша не пропустил завтрак. — Давай. - принял в руки тарелку с кашей, бутерброд и кружку чая. — Спасибо, приятного аппетита. — Тебе тоже. Немного брякали ложками, Вова все колупался в еде. — Я хотел извиниться перед тобой. — А зачем? - перебив сказал Миша. — Если бы я вчера не сделал...всего того, что сделал, ты ведь не то, что не извинился, ты бы продолжил все более ужасно со мной обращаться? Не остановился бы ни в одной мерзости. - слова сами шли вперед мыслей, видимо все это скопилось где-то далеко. — Остановился бы...но после чего, и какой ценой... . Мне всегда было до ужаса страшно и омерзительно после того, что я делал и говорил, но в моменте не мог себя остановить... . Я видел кошмары...где ты страдаешь от того, что я делал и просыпался в холодном поту. Я...знаю, что я какой-то поломанный, не понимаю, что за эмоции и чувства есть во мне и им так мало место в моей голове, но я не умею их выражать. Миша не совсем понял, к чему он ведет. У Вовы есть всякие чувства...к Мише. Но он не умеет их нормально и здорово выражать... — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить мои неуравновешенные поступки и не представляю с какими последствиями ты столкнулся. Мне хотелось сказать, что я ... мне искренне жаль, такого никогда и ни с кем больше не повторится. Еда в горло не лезла. Посмотрел на Вову, тот надрывно смотрел в тарелку, хмуря брови. Поднял взгляд на Мишу, а там и правда какое-то неудержимое отчаяние. Глаза красные, будто не спал ночь или ревел долго. — Я рад, что ты все это сказал мне. - честно сказал Миша. — Мне легче от того, что все это прекратилось. Подумал еще, посмотрев на течечение реки. — Знаешь, я все чаще убеждаюсь, что нам всю жизнь нужно узнавать себя и учиться жить со всем этим. - какое-то спонтанное откровение, больше подытоживающее Мишины мысли о Юре, чем адресованное Вове, сошло с губ. — Спасибо что выслушал. Молча доели. Вова даже подал руку, чтоб Миша не соскользнул с крутого спуска к воде, пока поднимался. Подойдя к костру, столкнулись с несколькими парами глаз, которые очень напряженно и вопросительно смотрели. Владислав грозно посмотрел на Вову, но убедившись, что сын выглядит спокойным, переключился на свои дела. Вовин папа быстро выдал ему дело - помыть котлы. Юрин взгляд Мише показался как у какой-то сторожевой собаки, готовой вот-вот наброситься и разорвать обидчика. Он даже привстал со скадного стула с немым вопросом. — Я позавтракал, все хорошо. - спокойно сказал Миша, но Юра продолжил на него испытующе смотреть. — Мы просто поговорили, он извинился, все хорошо. Юру вроде как устроил ответ и он молча забрал из рук Миши грязную посуду, чтобы сполоснуть. Миша хотел было уже идти собирать палатку, как неожиданно краем глаза увидел взгляд Виктора. По спине пробежал холодок. Он за ними наблюдал. За ним и Юрой. За тем, как они общаются. Миша не мог избавиться от этой навязчивой мысли. Складывая палатку, все гонял мысли. Он видел нас спящими совсем близко, под тканью же не было видно, спим мы в обнимку или же просто рядом...Наверняка заподозрил нас. В чем? Что мы... А что мы? В чем нас подозревать? Щеки вспыхнули со слов Вовы о каких-то непонятных чувствах, которые есть у него к Мише. Так, хватит себя накручивать. Никто не умеет читать твои мысли. Ты просто слишком много думаешь и начинаешь подозревать других в том, чего нет. А что тогда "есть"? Что-то же есть...раз я так волнуюсь на ровном месте.

***

Руки неприятно холодила вода. Остервенело оттирая тарелки от засохшей каши, Юра пытался расслабиться от нахлынувших чувств. Какого хрена вообще они вместе завтракали? Может Вова еще и завтрак в постель ему будет приносить?! Почему Миша...подпустил его к себе? Мне не верится, что они вот так преспокойненько сидели у реки, мило болтали и завтракали. Юра случайно погнул ложку. Осёкся. Выровнял её. Извинился он, вы посмотрите, сразу такой шелковый и заботливый Вовочка! Сам не понимал, откуда столько злости на пустом месте. Конечно он перенервничал, не найдя утром Мишу рядом. Сначала надумал себе, что тот ушел специально, стыдясь того, как они спали, не желая утром встречаться глазами. Юра это бы понял...принял. Только от этого стало больно. Почему-то ныло все внутри от мысли, что близость с Юрой, даже такая невинная может быть Мише противна. Звякнула очередная тарелка. Оглянулся на Мишу, тот выглядел напряженным, складывая палатку. Широкие плечи и сильные руки ловко управлялись с деталями, Юра честно признался себе, что засмотрелся. Штаны эти туристические сраные так хорошо на нём сидели. Плавные швы огибали сверху ягодицы, невинно подчеркивая их. Отвернулся. Хватит, ты все время подозреваешь Вову в чем-то, а сам уже не можешь не пялиться на него. Остановился, переводя дух. Понял, что злится он на себя и свои чувства. Я что, ревную? Да конечно ревнует, это осознание четко высветилось в голове, подсвеченное тысячей неоновых лампочек, как самая вычурная вывеска. Конечно хотелось утром увидеть сонного Мишу, неловко его коснуться будто невзначай, пожелать доброго утра, поблагодарить за то, что не дал замерзнуть. Переодеваться, смотря на его сильные плечи, пока тот отвернулся. Заботливо налить ему чай и сидя рядом, наслаждаться тихим утром и греть ноги у костра. А не видеть, как он умиротворенно идет рядом с Вовой уже одетый и сытый. Юра Мишу ревнует, просто замечательно. Приехали. Гребли до обеда молча, каждый в своих мыслях. В этот раз их посадили на шестиместный катамаран с детьми, так что им пришлось грести гораздо усиленнее. Толку от детей было не много. Юра был мрачнее тучи и сам с себя бесился, что не может успокоиться. Захотелось на ринг, натянуть тугие боксерские перчатки и молотить кулаками, получать удары, пока не станет сложно дышать. Надеялся, что на обеде все наладится, но нет. Дети облепили Мишу, требуя венки. Саша тише воды, ниже травы сидела рядом, помогая ему плести. — А я второй хочу, с желтыми цветами! - сказала Катя. — А мне тогда 3! С голубыми, желтыми и фиолетовыми. - законючил Паша. Дети запищали, начали толкаться и спорить. — Так, так, всем по одному! И то я с Сашей могу не успеть. Дети грустно заголдели. На помощь пришел Вячеслав: — Малышня, кто сейчас не пообедает, будет всю дорогу жевать цветочки с венков. Мы здесь не в салон красоты приплыли, марш кушать. Миша доплетал венок, Саша смущённо спустилась к остальным. — Саш, - окликнул Миша, — На вот, передай Томе. - отдал ей красивый венок. Юра думал, что он успокоился, но присутствие Саши рядом с Мишей тоже его взбесило. Снова заведясь до утреннего состояния он ненавидел себя. Протянул Мише его еду и чай. — Спасибо, думал они никогда не отстанут. - добродушно посмеиваясь, сказал Миша. Юра не нашел, что ответить. — Юр, все в порядке? Юра буркнул раздражённее, чем хотел: — Да, что может быть не в порядке. — Юр, я же вижу, что что-то случилось... — Да чего ты прицепился? - вскинув глаза и увидев чужие светлые, полные непонимания и подступающей грусти, он разозлился на себя ещё больше. Болван сраный. Он не виноват, что тебя штормит как ненормального. Слов извинений Юра не нашел и решил промолчать, чтоб не сделать хуже. Так стыдно было смотреть на Мишу, который ни в чем не виноват, тем более в Юриных психах. Молча доев, Юра ушел с их места и помыв за собой тарелку, пошел на катамаран, копошиться в своих вещах. Похолодало и захотелось накинуть куртку. Погода будто тоже была им недовольна. Дальше они с Мишей ехали на разных катамаранах, чъя это была инициатива, он так и не понял. Думал, что это будет хорошим шансом побыть с собой наедине, постоянно на него не отвлекаясь, но как бы не так. Класс, теперь я могу разглядывать его во всей красе, во весь рост. То близко, то далеко, теперь Миша буквально везде. Это мне наказание. Через пару часов начала совсем мучать совесть, дошло до желания прыгнуть в воду и поплыть к нему. Искали место для второй ночёвки. Долго придирались к местам, то берег заболочен, то грязно, то ещё что. В итоге нашли идеальную полянку с ровным немного каменистым спуском к реке в месте, где не глубоко и красиво бурлит небольшое течение. Даже с видом на закат. Только Юра, почувствовав землю, хотел двинуться к Мише, как папа загрузив его вещами, отдал команду заниматься кухней. Снова и снова их обоих занимали какими-то делами, разговорами. Миша со стороны казался тоже обеспокоенным, не находил себе места, от чего Юрина совесть все больше не давала покоя. Как так, день пролетел, а мы почти не разговаривали. Совсем не верится, насколько по-разному могут проходить дни в походах. Только по усталости во всём теле Юра ощущал, что пролетел целый день. — Ну что, кто отважится в речке искупаться? - Гогонул Мишин папа и Вячеслав присоединился к нему. Кто-то из детей проявил желание. Потихоньку началась возня. Закатав штаны выше колена Вячеслав и Семён хватали младших детей подмышки и окунали в речку, те визжали, но просили еще. — Вы хоть сами-то из воды вылезайте, ледяная же! - взволнованно сказала Евгения. Неожиданно легко пихнули плечом. — Юр...не хочешь? Юра совсем не ожидал увидеть любимые светлые глаза так близко и немного пооткрывая рот сказал: — Да не знаю даже...на вид она совсем ледяная, еще и течение... — Всё так! Но я точно пойду, не люблю долго не мыться. Так вот оно в походах, без особых удобств. Юра молча посмотрел на реку и трясущихся от холода детей. — Юр, слушай, я голову хотел помыть, но кажется забыл свой шампунь, у тебя твой ведь с собой? Ты говорил, что переливал в маленький бутылёк. — Да, сейчас принесу тогда тебе. Миша уже держал в руках полотенце и сменную одежду, оставшись у берега, он смотрел на воду, а Юра пошел к палатке с вещами. В ней он замер, сидя в раздумьях идти или не идти. Клокотавшая злость все не унималась и Юру уже начало физически тошнить от неё и непонимая как от неё избавиться. Казалось, он сейчас закипит. — Лови. - Миша легко поймал бутылёк. — Точно не пойдешь? - тянул тот. — Посмотрю, как ты покорчишься и подумаю. - Юра, скрестив руки на груди, остался на берегу посмотреть. И пожалел. Они остались на берегу одни, их лагерь был чуть поодаль и все ушли в палатки, пара человек следила за костром и им не было до них дела. Миша начал стягивать с себя одежду. Юру заворожили эти движения и он был не в силах оторваться. Когда на фигуре Миши остальсь только трусы, он двинулся в воду. Быстро нырнув с головой, скрылся на несколько секунд. Юра подумал, что уже пережил все сердечные кульбиты и сейчас его отпустит, как Миша вынырнул лицом к нему и пошел к берегу. Вода стекала по всему телу, трусы намокли и потемнев, облепили сильнее. Ткань невероятно возбуждающе сопровождала каждое движение меняющимися складками. Мышцы во всем теле как-то странно напряглись, в висках запульсировало давление, а сердце опять боксировало с ребрами. Юра наверное не дышал все это время. Миша, взяв бутылёк с шампунем, снова отправился в воду. На его теле проступила куча мурашек от холода и пальцы слегка трялись, но он держался молодцом, видимо, был закалённый. Когда он нагнулся к воде, намыливая голову, пропуская темные пряди между светлых пальцев снова и снова, Юра чуть не завыл. Живот охватила легкая истома, которая волнами отзывалась на каждое чужое движение. Юра с ужасом осознал, что прямо сейчас он все сильнее возбуждается от увиденного. Длинная ветровка прикрывала бёдра, но Юру как парализовало от понимания ситуации и страха, что он сейчас у всех на виду. — Юр, кинь полотенце, щас сдохну от холода. На ватных ногах он нагнулся к полотенцу и кинул его Мише дрожащими руками. Тот что-то говорил, но у Юры только звенело в ушах а в голове было желание пройтись ладонями по чужому мокрому телу, согревая. Прямо сейчас раздеться и прижаться горячим телом к чужому холодному. Юру била дрожь, всё заныло от невероятной истомы. — Миш, я пойду. — Куда? Погоди, я щас оденусь. — А мне...в туалет надо. — Ну теперь Вовы можно не бояться, можешь и один сходить. - усмехнулся Миша. А от его улыбки, голых ключиц, рельефной груди и рук, которые сушили голову полотенцем, все еще стоя в одних мокрых трусах напротив просто сорвало башню. — Я надолго. - бросил Юра не своим голосом. — Салфетки влажные на пне, возьми. - донеслось из-за спины. Юра сам не помня схватил упаковку и понёсся в лес. Начало темнеть. И на улице, и в глазах.