От внешнего к внутреннему

Ноги несли прочь, подальше, зачем, Юра пока не понял. Глухой лес без тропинок был совсем недружелюбным, то и дело под ногами хрустели ветки, пару раз не сильно подвернул лодыжку на кочках, снёс пару молодых деревьев и конечно же паутину. Отбежав от лагаря метров на 100 он забежал за самое широкое дерево и сполз на землю. Не смотря на его марафон, возбуждение никуда не делось, в глазах затуманилось. Оглянулся, деревья и кустарники отлично его закрывали ото всех, а сам он сидел в небольшом углублении около дерева. Наспех, тяжело дыша, Юра расстегнул куртку и кофту, будто они не давали дышать. Взгляд уперся на свои штаны, в которых сейчас было некомфортно находиться. Уши и щеки загорели, стало жарко, не смотря на расстегнутые вещи. Трясущимися руками расстегнул пуговицу, а за ней и ширинку. В ужасе снова столкнулся с чужими яркими трусами. Тело било дрожью, то ли от холода, то ли от стресса, то ли это сердце после забега и увиденного металось. Рука юркнула в штаны, накрывая член рукой поверх трусов, будто пытаясь успокоить, спрятать от всего мира этот ужас. Стало хуже, организм расценил это как зеленый свет и внизу живота снова раздались волны какого-то ненормального наваждения. Юра зажмурился и потер переносицу, запустив потом руку в волосы. Что блять происходит. Юра, ты совсем придурок? Никогда настолько бурно он не реагировал ни на одно порно или человека. Тем более вот так, вживую, вот так, близко, вот так...на друга. Да какого друга...Юра не ожидал, что между осознанием чувств к Мише и случайной эрекцией пройдет всего ничего. Обуял ужас, а как с ним контактировать дальше? Теперь всегда так будет? Воровато оглянулся. Никого. Ни звуков, на нимёка на чье-то присутствие. Только своё тяжелое дыхание и легкий пар изо рта. Огладил той же рукой трусы, оценивая насколько все плохо. По ощущениям его возбуждение было такое, что требовалось совсем немного, чтоб все закончилось. Всего-ничего и все закончится. - мелькнуло в голове. Неуверенно огладил резинку трусов, мысль, что эти трусы Мишины делала момент еще более пьянящим и сокровенным. Будто это его сейчас Юра касается. Новые волны в животе заставили член дернуться. Пальцы поверх трусов очертили контур головки, скользнули ниже, охватывая все яички и слегка их сжимая. Юра просто дурел. Как же это...ахуенно Эгостичная часть Юры ни за что не хотела останавливаться. Вторая рука, отодвинув штаны, коснулась края боксеров, скользя по ноге. Руки поменялись, теперь первая была выше, вторая ушла сниз, надавливая под яйцами. Снова и снова меняя руки, оглаживая трусы, Юра еле держался. Все тормоза сорвало, здравый смысл он откровенно послал. Когда охватывает такое сильное возбуждение, ты будто меняешься, есть только ты и желание разрядки, да просто желание. Ненормальное, сильное, когда гармоны просто ором диктуют тебе, что делать. Дернулся от яркого ощущения, левой рукой скользнул под ткань, рука полностью измазалась в смазке, которая текла слишком обильно от возбуждения. В глазах потемнело, стук сердца буквально было слышно. Это было слишком приятно. Слишком ярко в голове всплывала фантазия, что Юра касается не себя, а Мишу. Даже не отдавая себе отчета он уже не понимал, что возбуждает его больше: увиденное на реке, нахождение в чужих трусах или извращенная мокрая фантазия. Все слилось в хоровод ощущений и образов, Юра не помнил, как запустил в трусы вторую руку. Безостановочно двигая руками вверх и вниз, то сдавливая, то оглаживая член, он просто задыхался в новых ощущениях. Когда в ушах зазвенело, а все мышцы напряглись в неимоверном возбуждении он хотел кончить как можно ярче, ни в чем себе не отказывать. Закусив губу он буквально завыл, постанывая, вбирая холодный воздух ртом, наплевав, что заболеет или кто-то услышит. Одна рука сильно сжала мошонку, вторая ненормально легко из-за смазки скользила по члену. Юра сам испугался своего громкого стона, закончившего этот бесконечный поток возбуждения и его фантазию. Все тело обмякло, он чувствовал себя берегом, с которого схлынула волна. По рукам, животу растеклась сперма и начала капельками стекать в трусы. Так грязно, так опьяняюще, мокро и бурно все это было. В голове звенело. Юра снова в реальности. Из-за вышедшей испарины всему телу стало холодно. Оглядевшись нашел салфетки и обрадовался, что взял их. На трясущихся ногах поднялся, опираясь о дерево. Наспех застегнувшись пошел к лагерю, силы в организм понемногу возвращались. Страх и злость тоже.

***

Миша забравшись в палатку разложил вещи, накинул пижаму, а сверху тёплую одежду, чтоб потом посидеть у костра за ужином. В ожидании Юры прилёг поверх спальника, заложил руки за голову. Прикрыл глаза в приятном расслабленном состоянии и глубоко вздохнул. В нос ударил тот самый дурманящий запах, Миша распахнул глаза от осознания, что именно он преследовал его последние дни, заставляя блаженно вдыхать, как только улавливался. Робко осмотревшись и прислушавшись, не заметил, чтобы кто-то хотел к нему зайти. Медленно освободил руки и смущённо накинул капюшон кофты. Зачем? Хотелось сохранить этот приятный аромат, который теперь исходил от его волос. Завернулся в капюшон посильнее, утыкаясь носом в ткань кофты и свои разметавшиеся пряди. Глубоко вдыхая, он все не мог надышаться. Замер, одернув себя мысленно. Что я делаю? Тело странно реагировало, было одновременно так приятно, хотелось вдыхать ещё и ещё. В голову пришла сумасшедшая мысль. Привстав на локтях, Миша развернул спальник под ним и медленно коснулся ткани носом. Потеряв самообладание, зачем-то начал остервенело вдыхать знакомый запах. Он был не только от шампуня, но в принципе от Юры, который спал на нём этой ночью. Сколько он провел так времени - голова не особо отображала. Замер, почувствовав новое пугающие ощущение. Приложившись лбом к спальнику, тяжело дыша и чувствуя колотящееся сердце, в животе откликнулась...лёгкая волна, которую ни с чем не спутаешь, она толчком привела в чувства. Что. Я блять. Делаю? Испугавшись своих же ощущений подскочил, откидывая спальник подальше. Стянул с себя капюшон и потер лицо, желая избавиться от неожиданного наваждения, как от ночного кошмара. Спешно вылез из палатки, растегивая её трясущимися руками. Надо охладиться на улице. Вообще лучше посидеть в костра. Пусть его запах пропитает меня насквозь. Что за нахер вообще сейчас было? Знать не хочу. Постоял у палатки, смотря вникуда. Вечерняя прохлада быстро пробралась под одежду и поёжившись, Миша отправился к костру. В голове тревожно казалось, что все могут прочитать его мысли. То и дело от лёгких порывов ветра запах с волос выбивался из общей гаммы запахов костра. — О, Юрий, а мы тебя потеряли! - воскликнул Виктор, оторвавшись от помешивания супа в котле. Юра, не обращая ни на кого внимания, быстрым шагом шёл к реке. Мишу понесли ноги за ним. — Юр! Ты решился поплавать? Принести полотенце? - Миша шёл быстро за ним, всего в паре метров. Нос уловил тот самый, его запах. Только он был гораздо ярче, пропитаный тестостероном, будоражуще ярким и сильным. Юра не отвечая начал сбрасывать с себя вещи. Миша побежал к палатке за полотенцем. Когда вернулся, Юра уже был в воде и умывая лицо, уводил ладони, полные воды в пряди волос. Они потемнели от воды и капли с них стекали по плечам, вызывая мурашки. На улице было уже холодно и от тела Юры буквально исходил пар. — Юр, ты в порядке? — Теперь да... - сказал он, расслабляясь в воде на спине. То и дело из воды показывались плечи, ключицы и руки, а потом загадочно исчезали в воде. Миша замер от этой картины. Юра угрюмо выходил из воды, склонив голову. — Держи, вытирайся скорее, простынешь. - Миша всучил ему полотенце и зачем-то смущённо отвернулся. Юра начал было им вытираться, но походные полотенца тонкие и легко прилипают к мокрому телу, отчего у него не получалось нормально вытереться. — Да что же такое... - уставше и немного раздражённо воскликнул он. — Да ты не три им, а прикладывай просто! - Миша сделал быстрее, чем подумал... Забрав у Юры полотенце он распрямил его и накинув Юре на спину и плечи, плотно огладил ладонями его тело, прикладывая полотенце к коже. От шеи к плечам, огибая лопатки, скользнув по бокам, замер у поясницы. - кончики пальцев закололо от волнения. Он слишком сильно влез в чужое личное пространство, забывшись. Юра дернувшись, резко обернулся, смотря опять своим нечитаемым взглядом. У Миши мурашки пробежали по спине. Сам на него смотрел в растерянности, не мигая. Разрывая их минуту неловкого молчания сказал: — Вот так, в общем...делай. прикладываешь и так впитывается все быстро. — Ага...хорошо. - Юра неловко начал также вытирать ноги. Миша, чтобы только спрятать свой ошарашенный вид, пошел собирать разбросанные вещи Юры. — Ты не подержишь полотенце...пока я трусы переодену? - спросил Юра, смотря в пол. — Давай... - Миша взяв концы полотенца развернул его, пряча фигуру Юры от людей, которые могли глянуть на них со стороны костра. Сам вспыхнув как спичка, отвернул голову, что было сил. Для него вся эта немая сцена у реки от и до была как в королевстве кривых зеркал: непонятные неуместные мысли, смущения, неловкие паузы, дерганные движения обоих...все какое-то гиперболизированное, слишком яркое и трогает за живое. Кивнув друг другу отправились к костру, всех звали ужинать. Оставшийся вечер оба прятали глаза, неловко иногда переглядываясь. Юра стал более тихим и спокойным, что радовало, потому что весь день с утра он был хмурый и на взводе. Надо перед ним извиниться. Только за что? Столько всего с утра накопилось, что Мише просто хотелось извиниться за свое существование. Сильно надеялся, что Юра не заметил его неоднозначного поведения вечером...

***

В тишине все звуки шуршания палатки и вещей казались слишком громкими. Вот Миша застегнул палатку, отрезав их двоих от внешнего мира. Вот Юра разложил их оба спальника и замер, думая, как им спать в этот раз. Сердце решило попытаться сбежать из груди, чтоб не участвовать во всем, что будет дальше. А что будет дальше? Юра сам не знал, чего он хочет, боится или ждёт. Он не понимал даже, чего ожидать от самого себя, от чего нервы были натянуты как тетева. — Юр... Аж подскочил. — Да?... Миша неловко потупил взгляд и развернувшись к нему, обнял свои коленки. — Я хотел извиниться... Чего Юра точно не ожидал, так это подобного поведения от Миши. Извиняется? Он? За что? — Что, прости? - Юра растерялся и не знал, как найтись обратно. — Я весь день не мог найти себе места, то одни мысли приходили, то другие...знаешь, я как-то не предвидел, сколько всего может произойти в походе. К щекам Юры начала приливать кровь. Вдруг он видел? — Я очень переживал, чтоб тебе было комфортно в новой обстановке. Хотел извиниться, что не давал тебе вообще никакого личного пространства, вот. — Миш, все хорошо, это мне перед тобой извиняться надо. Просто впервые я остался один на один с кучей своих мыслей и они, казалось взорвут мою башку когда-нибудь. Просто перестал справляться со своими эмоциями и...весь день бесился с этого, ты ни при чем. Миша выжидающе смотрел, не перебивая друга. — И потом ещё сам на себя злился, что на тебя наехал ни за что. В итоге я настолько вскипел, что решил окунуться в ледяную реку, чтоб хоть она меня успокоила. - горько усмехнулся. — Это на удивление помогло. — У меня иногда бывает также. На школе актива тоже было. Есть только ты и куча каких-то ощущений, от которых не сбежать, остаётся только встретиться с ними лицом к лицу... Куча ощущений, от которых не сбежать...как же верно. Встретиться с ними лицом к лицу? Юра смотрел не мигая, вот он, лицом к лицу...с причиной его новых эмоций, чувств и ощущений. Страх вперемешку с удовольствием не давал оторвать взгляд. Смотреть на Мишу нравилось, внутренний трепет заводил весь организм как мотор. Стало горько. Пришло чёткое осознание, что просто смотреть уже мало. А что дальше? А дальше нельзя. Вспомнились слова Миши Вове: твоя свобода заканчивается там, где начинается нос другого. Юра чувствовал, что его свобода ограничена даже для глаз. Все что он мог себе позволить - робкие уместные в разговоре взгляды, не больше. Голова заболела. Горечь от этого осознания в перемешку с непонятной надеждой боролись в голове. — Миш, я рад, что ты позвал меня. Я осознал многое о себе за эти дни. Что с этим делать только - непонятно. - Юра спрятал глаза в ладони, запустил пальцы в волосы. — День был сложный, давай...спать. Оба медлили. Оба думали о своём, что чётко ощущалось в тишине палатки. Подбирался ночной холод. — Юр...ещё хотел извиниться, что спросоня без твоего согласия заставил спать со мной в одном спальнике. Вспомнил, что когда был маленький, делали так с папой. Как-то не отразил ночью, что тебе может быть не комфортно. — Зато это правда помогло не замёрзнуть... Снова молчание. Миша начал залезать в спальник. В голове навязчиво забилась мысль. Юра физически не мог с ней бороться, как тогда под деревом с возбуждением. Не контролируя себя, забив здравый смысл подальше, начал: — Если хочешь...можем также...поспать. - уши не верили, что он это сам произнёс. Миша поднял глаза. Юра не смог прочитать его эмоцию. Казалось, он удивлён и смущён. — Можно...наверное. Давай только будильник заведём, чтоб самим встать. Юра кивнул. Он и поверить не мог, что Миша согласится на его предложение. Руки брели куда им нужно, игнорируя орущие мысли, что это надо остановить, что может произойти что-то нежелательное, что Юра может потерять контроль. Звенели молнии спальников. Дрожали пальцы, дрожало сердце. Все было как в Юриных снах, они оба двигались, не смотря друг другу в глаза.