Home (Тепло домашнего очага)

Утро в доме Суй-Тан было тихим и мирным. Суй Чжоу и Тан Фань уже ушли на службу, а Дунэр осталась дома. Она была совсем ещё юной, и Суй Чжоу с Тан Фанем не хотели, чтобы она попала в какие-нибудь неприятности. Хотя в Империи Мин стало намного безопаснее, чем ещё пару месяцев назад, они всё же не хотели рисковать. Дунэр и не возражала против того, чтобы сидеть дома. К ней постоянно приходили Тан Юй с Пэй Хуаем, или забегал Хэ Чен, если нужно было передать что-нибудь Тан Фаню от сестры, да и Уюнь всё время навещал её и просил помочь с изготовлением разных безделушек на продажу или декора для повозок, которые он делал в своей мастерской. Поэтому она никогда по-настоящему не скучала, оставаясь дома. Однако сегодня ей всё же было скучно, потому что Пэй Хуай не пришёл и Уюнь не оставил ей никаких заданий. Пришлось заниматься обычными домашними делами. Так, за этими привычными занятиями, она вдруг услышала стук в дверь и, удивлённо распахнув глаза, подняла голову. «Кто бы это мог быть?» — подумала она и, отложив метлу, направилась к воротам. Она подняла засов и, распахнув двери, радостно охнула и широко распахнула глаза. — Ван Чжи! — воскликнула она, улыбаясь во весь рот стоявшему перед ней молодому человеку. Ван Чжи мягко улыбнулся ей и приподнял бровь. — Что, даже не обнимешь? Дунэр рассмеялась, шагнула вперёд и обняла его крепко-крепко. Ван Чжи снова улыбнулся, обнял её в ответ и прижался щекой к её волосам. Когда они оказались во дворе, Ван Чжи огляделся и спросил: — А где Тан Фань и Суй Чжоу? — На службе, — ответила Дунэр, взяла его за руку и повела в дом. Ван Чжи нахмурился. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы ходить в школу. Почему ты туда не ходишь? Дунэр покачала головой. — Тан-дагэ сам меня учит, когда возвращается со службы. Ван Чжи нахмурился сильнее. — Так ты что же, никогда не училась в школе? Дунэр снова мотнула головой. — До того, как переехать к брату Суй и брату Тан, я была служанкой. Хозяйке и в голову не пришло отправить меня в школу. Ван Чжи насупился, собираясь что-то сказать, но Дунэр уже тащила его на кухню. — Ладно, я как раз собиралась готовить вонтоны. Помнишь, как ты лепил их в прошлый раз? — спросила она, радостно улыбаясь ему. Ван Чжи усмехнулся. — Как я мог забыть? Ты сказала, что это было ужасно, — поддразнил он. Дунэр тихонько хихикнула. — Ну, ты был не так плох, как Тан-дагэ, так что можешь собой гордиться! Ван Чжи довольно ухмыльнулся как раз в тот момент, когда Дунэр бросила на него взгляд. — Ты пришёл один? Ван Чжи качнул головой: — Нет, Дин Жун приехал со мной. Лицо Дунэр осветилось яркой улыбкой, она отпустила руку Ван Чжи и помчалась обратно к воротам, оставив Ван Чжи наблюдать за ней, приподняв брови. Она вышла за ворота и, подойдя к повозке, постучала в стенку. Через пару мгновений Дин Жун высунулся из повозки и огляделся вокруг, прежде чем заметил стоявшую рядом Дунэр. — О, Дунэр! — он поприветствовал её. Дунэр улыбнулась: — Привет! Пойдём в дом! Мы с Ван Чжи сейчас будем лепить вонтоны. Дин Жун слегка нахмурился и выглядел растерянным, но Дунэр просто протянула ему руку, приглашая пойти с ней. Дин Жун негромко фыркнул, улыбнулся и, быстро выбравшись из повозки, взял её за руку. Они пошли в дом и направились прямиком на кухню, где их поджидал Ван Чжи. — Ну и что мы будем готовить? — выгнув бровь, спросил Ван Чжи и бросил взгляд на Дин Жуна, который тут же поспешил опустить глаза. Дунэр не заметила неловкой напряжённости между ними и довольно улыбнулась: — Вонтоны! Суй-дагэ поделился со мной новым рецептом, и я хочу потренироваться, прежде чем приготовить их сегодня на ужин, — объяснила она. Дин Жун удивлённо поднял бровь. — На нас будешь тренироваться? Дунэр лукаво улыбнулась, и Ван Чжи с Дин Жуном подумали, что она выглядит совсем как Тан Фань, когда тот задумывал какой-то хитрый план. — Возможно. Но я обещаю, что ничего плохого не случится! — заявила она. Дин Жун усмехнулся и махнул рукой. — Не сомневаюсь. А теперь, почему бы тебе не рассказать нам, что это за рецепт? Дунэр кивнула и принялась доставать продукты. Ван Чжи и Дин Жун с интересом наблюдали за ней. Когда всё было подготовлено, она начала замешивать тесто так, как учил её Суй Чжоу. Она месила тесто до тех пор, пока руки не устали, и Дин Жун заметил это. — Хочешь, я тебя подменю? — спросил он. Дунэр взглянула на него и кивнула, отступив назад, чтобы не мешать ему. Дин Жун засучил рукава, вымыл руки и принялся месить тесто, а Дунэр стояла рядом и смотрела, чтобы он не перестарался. Когда тесто было готово, он разделил его на кусочки и скалкой раскатал каждый на небольшие тонкие кружочки. Ван Чжи молча наблюдал за ним, удивлённый кулинарными способностями Дин Жуна. Ему, конечно, доводилось и раньше пробовать приготовленные Дин Жуном блюда, но он никогда не видел, как тот готовит, поэтому теперь смотреть на это было впечатляюще. Пока Дин Жун раскатывал тесто для вонтонов, Дунэр принялась готовить начинку. Сначала она нарезала зелёный лук, потом взяла два разделочных ножа и искромсала его ещё мельче, на тоненькие кусочки, в каждом из которых сохранялся вкус и аромат. Затем она взяла кусок свинины и двумя острыми ножами измельчила мясо в фарш, потом сложила лук и мясо в миску и тщательно перемешала. — Тесто готово, Дин Жун? — спросила она и, повернувшись к нему, увидела, сколько кружочков он уже успел раскатать. — Ого! У тебя отлично получилось! — воскликнула она, подходя ближе и вставая рядом с ним. Дин Жун слегка улыбнулся, и Ван Чжи вынужден был признаться самому себе, что ему очень нравится смотреть, как Дин Жун улыбается. Смог ли он полностью забыть о его предательстве? Вряд ли, но их отношения заметно наладились, и наблюдение за тем, как они взаимодействуют с Дунэр, этому способствовало. Дунэр посмотрела на Ван Чжи и улыбнулась ему: — Ты готов наполнить их начинкой? Ван Чжи улыбнулся в ответ. — Только не дразни меня, если мои вонтоны выйдут хуже, чем у тебя и Дин Жуна. Дунэр переглянулась с Дин Жуном и хмыкнула, затем вернулась к столу за миской с фаршем. Взяв палочки для еды, она подцепила ими немного фарша, и Ван Чжи протянул ей кружочек теста, чтобы начинить его. Получив порцию начинки, он свернул тесто пополам и начал аккуратно скреплять его края, пока не получился вонтон. Подняв взгляд на Дин Жуна и Дунэр, он увидел, что они оба улыбаются. — Выглядит отлично! — похвалила Дунэр, захлопав в ладоши. Дин Жун улыбнулся шире и кивнул, выразив молчаливую похвалу, которую Ван Чжи оценил немного больше, чем радостное восклицание Дунэр. Затем они втроём принялись лепить вонтоны, пока тесто не закончилось. Дунэр повернулась к огромному воку, в котором уже закипала вода, и начала осторожно опускать туда вонтоны по паре штук за раз. Дав им провариться по несколько минут, она вынимала их широкой шумовкой и выкладывала на блюдо. Затем опускала в кипящую воду новую порцию вонтонов, следя, чтобы их не оказалось одновременно слишком много и они не слиплись. Когда все вонтоны сварились и были разложены на тарелки, все трое направились в столовую, чтобы приступить к трапезе. — Я заварю чай, — предложил Дин Жун и снова пошёл на кухню. Когда чай был готов, он вернулся и разлил его в чашки Дунэр и Ван Чжи, затем наполнил свою чашку. Когда он сел за стол, Дунэр взяла палочки для еды и, подхватив вонтон, откусила кусочек, молча прожевала, и лишь потом на её лице расплылась довольная улыбка. — Отлично! — одобрила она. Дин Жун и Ван Чжи переглянулись, взяли свои палочки и тоже принялись есть, время от времени прихлёбывая чай. — Ван-дагэ, — сказала вдруг Дунэр, заставив Ван Чжи и Дин Жуна удивлённо поднять головы. Ван Чжи был не намного старше Дунэр, максимум лет на восемь, поэтому услышать «дагэ» в сочетании со своим именем для него казалось странно. — Хмм?.. — пробормотал Ван Чжи, заставив Дунэр улыбнуться. — Я правда очень рада, что ты пришёл. Я по тебе скучала, — призналась она. Ван Чжи растерянно моргнул. Он был удивлён, что кто-то скучал по нему, ведь Тан Фань перед его отъездом чётко дал понять, что скучать по нему не станет. — Тан-дагэ и Суй-дагэ тоже по тебе скучают, просто не хотят в этом признаваться. Я слышала, как они по ночам вспоминали дела, над которыми вы вместе работали, — сказала Дунэр. Ван Чжи изумлённо посмотрел на неё, а затем опустил глаза. —О!.. — только и смог пробормотать он. — Император тоже иногда о тебе спрашивает. Тан-дагэ говорит, что он жалуется на нехватку грамотных помощников во дворце, а пару раз Тан-дагэ довелось услышать, как он вспоминает о тебе в разговорах с Вань-гуйфэй, — добавила Дунэр. Ван Чжи снова моргнул. На глаза навернулись слёзы. Он и не представлял, что все эти люди действительно по нему скучали. Заметив слезинки в уголках его глаз, Дин Жун тут же достал из рукава платок и протянул Ван Чжи. Ван Чжи наклонил голову, быстро взял платок и вытер глаза. Дин Жун мягким взглядом проследил за его движением, а Дунэр слегка улыбнулась. — Помнишь, что я тебе говорила в прошлый раз, когда мы ели вонтоны? — спросила она. Ван Чжи шмыгнул носом и покачал головой. — Не помню. А что ты тогда сказала? Дунэр улыбнулась шире. — Вонтоны означают, что семья стремится собраться вместе. Тесто с начинкой из фарша символизирует объединение семьи, поэтому, когда кто-то из близких далеко, нужно чаще есть вонтоны, чтобы помолиться о его безопасности и скорейшем воссоединении. Есть вонтоны означает, что все любимые люди скоро будут вместе. — Она посмотрела в глаза Ван Чжи. — После твоего отъезда, Ван-дагэ, мы съели много вонтонов. Ван Чжи смотрел на неё, и по его щекам текли слёзы. Он поспешил прижать платок к глазам, чтобы остановить их. Пока он плакал, Дин Жун молча смотрел на него, а затем протянул руку и бережно накрыл своей ладонью руку Ван Чжи. Ван Чжи всхлипнул и поднял взгляд на Дин Жуна, с удивлением обнаружив, что тот мягко улыбается ему. Увидев эту улыбку, без тени былых обид, Ван Чжи заплакал ещё сильнее. Глаза Дин Жуна расширились, он быстро встал и подошел к Ван Чжи, и Дунэр последовала за ним. Дунэр бережно обняла Ван Чжи. — Не плачь, Ван-дагэ. Пожалуйста, не плачь, — умоляла она, в то время как Дин Жун положил свою ладонь на затылок Ван Чжи и успокаивающе поглаживал большим пальцем. Так они и стояли некоторое время, утешая плачущего Ван Чжи, которого до сих пор никогда не видели плачущим. Через некоторое время Ван Чжи успокоился, вытер глаза и тяжело вздохнул. — Простите меня. Дунэр помотала головой и крепче обняла его. — Не извиняйся. Это я должна просить прощения. Я довела тебя до слёз. Ван Чжи качнул головой и, шмыгнув носом, вытер глаза платком Дин Жуна. Потом посмотрел на Дунэр и смущённо улыбнулся: — Со мной всё в порядке. Дунэр окинула его взглядом, и он повторил: — Со мной правда всё в порядке. Дунэр скорчила гримасу, демонстрируя, что ничуть ему не верит, но отпустила его и вернулась на своё место на другой стороне стола. Ван Чжи поднял взгляд на Дин Жуна, который с беспокойством смотрел на него сверху вниз, и кивнул, молча заверяя его, что он уже пришёл в себя. Дин Жун что-то проворчал и тоже вернулся на свой стул. В комнате воцарилась тишина. — Похоже, я всем испортил настроение, — пробормотал Ван Чжи. Дунэр с улыбкой качнула головой: — Всё хорошо. Тебе просто нужно было выплеснуть свои чувства. Ван Чжи взглянул на неё, чуть заметно усмехнувшись: — И в кого ты такая умная? Дунэр пожала плечами. — Не знаю. Тан-дагэ тоже всё время меня об этом спрашивает. Ван Чжи хмыкнул, взял палочки для еды и снова потянулся к блюду с вонтонами. Дунэр и Дин Жун последовали его примеру. ~*~*~*~*~ Когда Суй Чжоу с Тан Фанем вечером вернулись домой и увидели на своей кухне Ван Чжи и Дин Жуна, помогающих Дунэр готовить ужин, они ничего не сказали, просто переглянулись с улыбкой и принесли ещё два стула и придвинули к столу. Когда ужин был готов, Дунэр с Дин Жуном и Ван Чжи принесли блюда с едой и расставили на столе. Суй Чжоу жестом пригласил Ван Чжи и Дин Жуна присоединиться к ним с Тан Фанем и поужинать всем вместе. Они попытались было отказаться, но Тан Фань протестующе помотал головой и улыбнулся: — Вы часть нашей семьи. Дин Жун и Ван Чжи молча сели за стол и принялись за еду. Через некоторое время между хозяевами и гостями завязалась непринуждённая беседа. «Я скучал по этому» — думал Ван Чжи, с улыбкой поглощая приготовленную им еду. Он был благодарен Суй Чжоу и его близким. Они дали ему то, чего ему так не хватало в детстве — семью. Он, конечно, всегда будет считать императора и драгоценную супругу Вань тоже своей семьёй, но это было совсем другое. Это было что-то особенное. И пока он ел, смеялся и прекрасно проводил время, эта мысль не покидала его, заставляя улыбаться чуть шире: «Я дома».