Немного одержим ("Натуральные парни" - книга 2)

Растянувшись на кровати, Александр наблюдал, как Мила расчесывает волосы перед сном. На ней были только трусики, поэтому он оценивающе посмотрел на ее изгибы. — Дорогой, — сказала она вдруг. — Я встретила Кристиана сегодня днем и пригласила его снова. Глаза Александра упали на ее лицо. — Что? Мила заерзала, переминаясь с ноги на ногу и бросая на него настороженный взгляд. — Ну, я думала, ты не будешь возражать. Эксперимент прошел хорошо, верно? И он хороший парень. Александру пришлось сделать сознательное усилие, чтобы разжать челюсть, прежде чем он смог заговорить. — Дело не в этом, — сказал он. — Я думал, мы договорились, что это будет одноразово. Мила покраснела и посмотрела себе под ноги. — Извини. — Извини? Кажется, я ясно выразился. Ты не должна была этого делать, не спросив меня сначала. Глаза Милы наполнились слезами, и Александр стиснул зубы, раздраженный ею. Он ненавидел слезы и ненавидел сцены. Он вздохнул. — Когда он приедет? Раздался звонок в дверь. Мила застенчиво улыбнулась ему. — Сейчас? Прекрасно. Просто фантастика. Александр откинулся на подушку, а Мила пошла открывать дверь. Он взглянул на себя — на нем были только боксеры — и захотел что-нибудь надеть, но какой в этом смысл? Он сложил руки за головой и уставился на дверной проем. Наконец, Мила вернулась в комнату, и, прижавшись губами к губам Кристиана, начала раздевать его. Что-то неприятное свернулось в животе Александра, когда он увидел, как Мила снимает шорты Кристиана с его узких бедер, сжимая его упругую круглую задницу. Все еще целуя Милу, Кристиан открыл глаза и посмотрел на Александра. Кристиан подвел ее к кровати. Мила грациозно упала на матрас, немного запыхавшись, а Кристиан вытянулся на другом боку. Он наклонился и облизал ее дрожащую нижнюю губу, все еще глядя на Александра, как бы говоря: «Видишь, как она дрожит?» Александр наблюдал, как розовый язык Кристиана скользит по губам Милы, и почувствовал, как уродливое чувство в животе распространилось на его грудь. Когда Кристиан наклонился, чтобы снова поцеловать ее, Александр быстро двинулся и накрыл губы Милы своими. Влажные губы Кристиана коснулись его щеки. — Ты не поздоровался, — сказал он шепотом, только для него. — Такой грубый. Александр перестал целовать ее и посмотрел на Кристиана. Кончик языка Кристиана высунулся, когда он смочил губы. Его лицо было всего в нескольких дюймах от него. — Моя очередь. — Кристиан наклонился и снова поцеловал Милу. Не желая быть третьим колесом, Александр начал целовать ее лицо. Закрыв глаза, он посасывал и покусывал, двигаясь вниз по ее щеке, к подбородку, чтобы... Александр пососал пухлые губы и глубоко погрузился языком внутрь. Раздался стон, а затем Александр открыл глаза и обнаружил, что целует Кристиана. Он отскочил. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. — О, я знаю, что это был несчастный случай, но это было так жарко! — сказала Мила. Казалось, что ее голос доносится издалека. — Давайте, ребята, сделайте это снова! Для меня? — Я не возражаю, дорогая, но думаю, что твой парень против, — сказал Кристиан с хитрой ухмылкой. Его глаза блестели, когда он смотрел на Александра. — Я думаю, он боится. Губы Кристиана были полными и блестящими. Александр отвел взгляд. — Я не боюсь. Я просто не хочу этого. Он вытер губы тыльной стороной ладони, притянул Милу к себе и поцеловал. Он почувствовал, как Кристиан наклонился к его уху и прошептал: — Лжец. Это слово потрясло его и продолжало ворчать в глубине его сознания, когда он прикоснулся к Миле, чтобы заставить ее кончить. Александр все еще думал об этом, когда трахал ее, стараясь не наблюдая за Кристианом, когда она делала парню минет. К тому времени, когда Кристиан ушел, а Мила уснула, Александр все еще думал об этом. Лжец. Лжец. Он встал с кровати, накинул на плечи одеяло и вышел на балкон. Холодный ноябрьский ветер бил по его голой коже, жалил лицо и руки и вызывал озноб по спине. Лжец. Воспоминание, старое, но не забытое. Лжец. Надломленный, истеричный голос его матери. Затем его отец оправдывается и обещает, что это был последний раз, что это никогда не повторится. Его отец, конечно, солгал. Каждый раз. Александру было пять лет, когда это случилось впервые. Он проснулся от звуков криков и рыданий, доносящихся из спальни их родителей. Смущенный и испуганный, он выполз из постели, пошел по темному коридору и открыл дверь как можно тише. — Мне жаль, мне жаль, — продолжал повторять Эдвард Шелдон. — Это просто произошло! Я не знаю почему, я был пьян и не знал, что делаю. — Ты был достаточно трезв, чтобы засунуть член ему в задницу! — закричала его мать, ее прекрасное лицо покраснело, а голос охрипел от слез. — Пидор! Она бросила вазу в его отца, но промахнулась. Она разбилась о стену, заставив Александра вздрогнуть и уставиться на осколки на полу. — Пидор! Членосос! В то время он не понимал, что означают эти слова, но по мере того, как это происходило снова и снова, и их ссоры становились все громче и уродливее, и все больше вещей ломалось, он узнал значение этих слов. Он начал жить в доме Джареда, пока родители Джареда в конце концов не взяли его к себе, когда ему было четырнадцать. Родителям Александра было все равно: его отец был слишком занят тем, что трахал кого-то на стороне и говорил Тане, как сильно он ее любит, а его мать была сломленной женщиной, сломленной ложью и собственной неспособностью отпустить мужчину, который не заслуживал ее любви. Вот только Александр не думал, что это любовь. Любовь была тишиной, привязанностью и преданностью, которые он испытывал к Миле. Он не был одержим Милой. Она не сводила его с ума. Если бы Мила изменила ему, он бы... расстроился, конечно, но он бы сказал ей, чтобы она ушла и никогда не возвращалась. Он справится с этим. Он никогда не разделит свою партнершу, но он никогда не будет навязчивой, истеричной развалиной, в которую превратилась его мать. Таня была одержима человеком, не в силах отпустить и не видела никого, кроме него. Иногда он не был уверен, кого из них он презирает больше. Лжец. Голос Кристиана снова эхом отозвался в его голове. Александр закрыл глаза и вдохнул холодный воздух.