Немного одержим ("Натуральные парни" - книга 2)

Слова Джареда все еще звучали у него в ушах, когда Александр вышел из дома своего двоюродного брата и сел в машину. Он откинулся на водительское сиденье, проведя рукой по лицу. Иногда любовь не очень хороша. Это не аккуратно, и это не идеально подходит из учебника. Не существует шаблона для любви. Иногда бывает грязно. Иногда это немного жутковато. И иногда это больно. Он подумал об удрученной позе и натянутой улыбке Джареда. Он подумал о том, как Джаред посмотрел на того француза. Затем он подумал о Миле и других своих бывших подругах. Все они были красивы и милы, но если быть честным с самим собой, он не испытывал к ним даже доли того, что он чувствовал с Кристианом, и он имел в виду не только секс. Он не чувствовал непреодолимого желания прикоснуться, поцеловать, прижаться ближе, быть рядом. У него никогда не было проблем с тем, чтобы отвести взгляд, когда они улыбались. Он никогда не испытывал нетерпения увидеть их. Все его реакции и эмоции были под контролем. Предсказуемые. Поверхностные. И ему это нравилось. Александр отвлекся от своих мыслей, когда пассажирская дверь внезапно открылась и кто-то вошел внутрь. Француз. Габриэль. На нем даже не было куртки, и он был покрыт снегом. Он посмотрел на Александра. — Что, черт возьми, ты с ним сделал? Джаред пьет, а он никогда не пьет. Что бы ты ни сделал, вернись и исправь это! Глядя на него, Александр понял, что парень на самом деле не так молод, как он думал. Он может быть того же возраста, что и Кристиан. Было что-то в изгибе его рта, что делало его уязвимым и невинным. Но теперь, когда Александр посмотрел на суровое выражение лица парня, стало очевидно, насколько ошибочным было его первое впечатление. Что-то подсказывало ему, что этот парень был далеко не невинным и уязвимым. — Я? — сказал Александр. — Во всяком случае, я должен быть тем, кто задаст этот вопрос. Чёрт возьми. Он не должен был так говорить. Джаред не хотел, чтобы Габриэль знал об этом. Но на лице парня не было и следа смущения. Габриэль отвел взгляд. Глаза Александра сузились. Он изучал парня. — Ты знаешь, — сказал он, когда его осенило. — Знаешь, не так ли? Габриэль кивнул, все еще не глядя на него. — Если знаешь, то отпусти его. — Это не так просто, — коротко ответил Габриэль. — Это очень просто. Он любит тебя, ты это знаешь и до сих пор заставляешь его смотреть на тебя с твоей девушкой. Тебе вообще насрать на него? — Ты не понимаешь. — Нет, не понимаю, — сказал Александр жестким голосом. — Я скажу Джареду, знаешь ли. Габриэль схватил его за руку. — Не смей, — прорычал он, сверкнув зелеными глазами. Выражение его лица полностью изменилось, что-то безжалостное и уродливое таилось в его взгляде. — Если ты это сделаешь, я позабочусь о том, чтобы он больше никогда с тобой не разговаривал, понял? Я могу это сделать. Если ему придется выбирать, он всегда выберет меня, а не своего двоюродного брата. Он мой. Александр уставился на него. Внешность, безусловно, может быть обманчивой. Милый, невинный ребенок? Правильно. — Он знает, какой ты эгоистичный кусок дерьма? Габриэль рассмеялся, как будто тот сказал что-то смешное. — Джаред знает меня лучше, чем кто-либо. Он видел меня в худшем виде. — Что-то похожее на удивление или, возможно, смущение появилось на его лице. — Я не очень хороший человек, но он все равно меня любит. Я не отдам его. Никогда. Александр медленно покачал головой. — Разве ты не видишь, как это жестоко? Тебе все равно? Это ломает его. Сжав челюсть, Габриэль опустил взгляд. — Я знаю, — хрипло прошептал он. — Я ненавижу причинять ему боль, но я просто не могу отпустить, ладно? Он... Я обязан ему своей карьерой. Я обязан ему всем, чем я сейчас являюсь. Он отвернулся, чтобы посмотреть в окно. — Я прошел путь от бедного ничтожества из приюта до звездного футболиста, зарабатывающего двести тысяч фунтов в неделю. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал. Он мне больше не нужен. — Он помолчал. Когда он заговорил снова, его голос был полон обиды. — Но я нуждаюсь в нем. И я ненавижу это — эту эмоциональную зависимость и постоянную жажду его внимания и одобрения. До него я никогда ни от кого не зависел эмоционально — мне никогда не на кого было положиться. Я ненавижу все эти эмоции, ненавижу страх, что надоем и он уйдет, понимаешь? Габриэль криво улыбнулся, покачав головой. — Конечно, ты этого не понимаешь. Никто этого не понимает. — Я понимаю, — сказал Александр. — Лучше, чем ты думаешь. Габриэль бросил на него скептический взгляд. — Правда? Ты тоже так чувствуешь? — Ну, не совсем так. Я не так запутался, как ты. — Спасибо, — сказал Габриэль. — Так в чем же проблема? Полагаю, там женщина? — Мужчина, — сказал Александр. По какой-то причине говорить об этом с Габриэлем было легко. Наверное, потому, что этот парень был гораздо более испорченным, чем он был. — Хм, — сказал Габриэль и пробормотал что-то похожее на «должно быть семейное». — Так что насчет этого парня? Он не хочет тебя? — Габриэль нахмурился. — Хотя маловероятно, если он гей. — Что это должно значить? Габриэль фыркнул со смехом. — Разве у тебя нет зеркала? Ты очень похож на Джареда, а Джаред очень красив. Почти все в нашем футбольном клубе влюблены в него. Но не ты. — В любом случае, что насчет того парня? — сказал Габриэль. — Я хочу его. — Эх, и это проблема... Почему? Александр смотрел в лобовое стекло, глядя сквозь сильный снегопад. — Подожди, когда ты говоришь: «Я хочу его», ты имеешь в виду, что хочешь взять его за руку и задушить до смерти, или ты имеешь в виду... — Я имею в виду все. Александр думал о лице Кристиана, о его пухлых губах, об этой чертовой улыбке, об изгибе его шеи, о его маленьких темных сосках, о его бедрах, о его крепких ногах, о его напряженности, о его жаре, о его темных глазах... Александр улыбнулся, чувствуя, как дергается его член. — И я имею в виду все. От счастливого взгляда до желания втереть мою сперму в его кожу и заставить его вонять мной изнутри и снаружи. — Гм, — сказал Габриэль. — Слишком много информации, приятель. Александр посмотрел на него. — Ты же понимаешь, что у Джареда, вероятно, не совсем чистые мысли, когда он смотрит на тебя, верно? Габриэль покраснел и заерзал, прикусив губу. — Я стараюсь не думать об этом. — Ты должен, — сказал Александр более жестким голосом. — Он не тот родитель, которого у тебя никогда не было. Он тебе не старший брат. Он не монах. Он здоровый мужчина в расцвете сил. Если ты любишь его так сильно, как утверждаешь, ты перестанешь быть эгоистичным маленьким дерьмом и отпустишь его. Яркие глаза Габриэля тут же потускнели. — Я не могу. Александр вздохнул. — Ты уверен, что тебе даже немного не нравятся парни? Раньше я думал, что я совершенно гетеросексуал. Габриэль покачал головой. — Мужчины ничего для меня не значат. — Он посмотрел на свои пальцы и хрипло сказал. — Знаешь, я рад, что я не гей. Если я настолько нуждаюсь и зависим, когда не хочу его физически, я даже не хочу думать, какой прилипчивой развалиной я бы был, если бы хотел его таким образом. Я, наверное, не стал бы выпускать его из виду. Он снова посмотрел на Александра, его зеленые глаза умоляли понять. Он снова выглядел невинным, ранимым ребенком. — Не говори ему, что я знаю. Пожалуйста. Александр сжал губы, но коротко кивнул. — Спасибо. — Габриэль положил руку на ручку двери, но остановился. — Знаешь, когда мне было шестнадцать, я повредил позвоночник. Все думали, что это травма, положившая конец карьере. Я был чертовски напуган. Что, если все врачи правы, и я снова не смогу ходить? Поэтому я все время откладывал это — если бы я не пытался ходить, я бы не упал, в конце концов. — На его лице появилась задумчивая, мягкая улыбка. — Но Джаред — в то время он был моим физиотерапевтом — сказал мне, что если я не попытаюсь, я не упаду. Поэтому я попытался. И теперь я лучший вингер в мире. — И самый скромный тоже, — фыркнул Александр, включая стеклоочистители, чтобы убрать снег. — Спасибо, я понял мораль этой истории, но в этом нет необходимости. Я больше не обманываю себя. — Александр грустно улыбнулся. — Я не могу держаться от него подальше. Габриэль кивнул без улыбки. — Да, — хрипло ответил он, открывая дверь. — Я понимаю. Удачи. — И тебе тоже, — сказал Александр и завел двигатель. — Не разбивай сердце моего двоюродного брата. Ответ Габриэля затерялся в завывании ветра и вихре снега. Может быть, это и к лучшему.