Good fucking morning

      Чонхо был совершенно не утренней пташкой, он сладко-сладко посапывал в край подушечки, укутывался одеялом с головы до пят, трогательно приоткрывал рот или слегка надувал губки. Обычно он спал в пижаме, которая, конечно, сминалась от того, насколько Чонхо часто ворочался во сне, но в те дни в их квартире, да и вообще во всем городе, было жарко. По-настоящему жарко, стоял ужасающий зной, кондиционер работал без остановки, все закупались ледяной водой, мороженым, выбирались на пляж, только бы спастись от палящего солнца.       Минги, идя против общественного мнения, обожал такую погоду. Не только потому, что сам любил погреться под солнышком, но и потому, что Чонхо, уходя от жары, спал раздетым. И это он считал уже веским поводом любить это адское пекло.       Даже летом Чхве наотрез отказывался расставаться со своим любимым пуховым одеялом — да, оно было тяжёлым, да, непомерно тёплым, но оно было подарено Минги, оно было приятным и мягким.       — Я лучше разденусь до трусов, чем уберу его в шкаф! — возмущался как-то Чонхо, отбирая из из рук одеяло, когда Сон попытался сложить его в шкаф и достать легкий плед. В ту ночь Чхве вредничал и специально делал вид, что ему совершенно не жарко спать и в пижаме и под теплым одеялом, даже несмотря на то, что он буквально обливался потом. Конечно, продлилось это недолго, где-то глубокой ночью Минги проснулся от того, что Чонхо слишком громко и яростно снял с себя и рубашку и штаны, оставаясь в одном лишь нижнем белье. Он почти засмеялся от этой картины, но ночью виду не подал, лишь с утра собрал раскиданные вещи и закинул их в стирку.       Минги помимо того, что был любителем жары, он был и любителем проснуться с утра пораньше и позаниматься всякими делами. Утро для него — идеальное время для работы. Для Чхве же утро начиналось часов так в 12 дня. Конечно, если куда-то надо, то он проснется по первому же будильнику, но это только если куда-то надо. Если никуда не надо, он будет давить подушку до последнего.       Сегодня, в субботу, у них из планов было только скататься к бабушке Минги, она обещалась передать им немного домашней еды, потому что по её соображениям они питались только воздухом. Она была отчасти права, в силу занятости они действительно питались где угодно, только не дома, так что немного вкусненького в их холодильнике им не помешает.       Минги, уже свежий после тренировки, душа, работы, глянул на часы. Половина 12. Пора бы уже будить Чонхо, а то им надо через часа два быть в гостях.       Он медленно открыл дверь в их темную спальню. Шторы были плотно завешены, но слегка качались от ветерка из приоткрытого окна.       Чонхо лежал практически по диагонали кровати, лицом сопя в подушку. Несколько прядей прилипли к мокрому лбу, по шее явственно стекал пот, но он даже и не думал выпускать из рук своё одеяло. Он весь раскрылся, лежал действительно в одних трусах и, на этот раз, белой футболке, что на спине задралась почти до лопаток, подмял под себя одеяло, обнимая руками и закинув на него одну ногу, как он обычно закидывал на Минги.       В такой позе округлые бедра Чонхо выделялись сильнее, чем когда-либо, серая ткань боксёров дополняла эту картину, обтягивая мягкие половинки ягодиц, вниз от края нижнего белья по внутренней стороне ляжки, что не прикрыта одеялом, тянулась вереница мелких наливающихся засосов, которые Сон бесстыдно оставлял прошлой ночью на его коже под тихие стоны: «Ещё».       Минги втянул немного воздуха через нос, облизнулся от воспоминаний вчерашнего вечера, обозвал себя в голове извращенцем и, переводя взгляд с кровати на окно, двинулся к шторам.       Чонхо во сне нахмурился, стоило солнечным лучам прорезаться сквозь жалюзи. Прячась от лишнего света, он прикрыл ладошкой глаза. Минги поклялся себе, что в следующий раз возьмет с собой телефон, чтобы запечатлеть эту картину, а пока он только, все еще немного пребывая мыслями где-то в своих пошлых фантазиях, обошёл кровать и присел на свою половину, рукой упираясь в подушку. С этой стороны ему была видна вся голая и слегка блестящая от пота поясница Чонхо, невероятный и манящий изгиб бедра, и от этого всего вдыхать приходилось чуть активнее, чтобы оставаться в здравом уме. Иной раз он у себя спрашивает, как он вообще отхватил себе такую прелесть, каждый раз не находя ответа, кроме как «Повезло».       — Пора вставать, проспишь всё на свете, — Минги продвинулся на матрасе чуть ближе к нему, подушечкой пальца убрал слипшиеся мокрые пряди от лба, вырывая Чонхо из сна, на что тот недовольно забурчал, уклоняясь от прикосновения.       — Отстань, — среди неразборчивого бурчания прозвучало слово.       Сон скинул тапочки на пол, улегся на свой локоть, подпирая голову рукой. Губы его сами собой растянулись в улыбке, стоило ему взглянуть на Чхве, что всеми силами пытался обратно уснуть.       — Пора бы просыпаться, — прошептал Минги, положив правую руку к нему на талию. Большим пальцем он погладил голую кожу, с умилением обращая внимание на то, как Чонхо слегка дернулся от этого, а по рукам у него побежали мелкие мурашки.       — Время сколько?       — Почти 12.       — И ты меня из-за этого разбудил?! — Чонхо, похожий на взъерошенную сову, открыл сонные глаза, повернулся и недовольно зыркнул на него, — я досыпать, — и плюхнулся обратно на подушку.       Минги выпрямился, поднял свою подушку, облокачивая ее на спинку кровати поближе, и откинулся на неё. Теперь левой рукой он расправлял спутанные пряди на его голове, а правой спустился с талии уже на аппетитное бедро, которое так и манило его. Он легонько наминал там кожу, комкая ткань белья, и при этом покачивал Чонхо взад-вперед, пытаясь заставить его все-таки разлепить глаза.       — Я бы дал тебе еще подремать, — Сон поцеловал его за ушком, одновременно с этим особо настойчиво сжав в своей ладони его ляжку, — но нам сегодня в гости.       — Забыл, — Чонхо с жалобным кряхтением все же раскрыл глаза обратно. Он выгнул шею назад, смотря своим туманным взглядом на лицо Минги. Правой рукой он дотянулс и пальцем прошелся по его подбородку, — побрился-таки. Всего меня вчера исколол.       — Прости, — Сон полез к нему, обсыпая всю его щеку поцелуями, нещадно щекоча своими носом и волосами. Чхве хихикал и пытался оттолкнуть его, но в руках все еще не было сил после сна, так что он просто упал обратно на подушку и позволил зацеловать всё свою лицо.       — Может не пойдем никуда? — Чонхо обеими руками перехватил его широкое лицо, притягивая его к себе и оставляя легкий чмок на кончике любимого носа.       — Нас ждут, — Минги лег обратно на свою половинку кровати, поудобнее притираясь к нему сзади и обнимая. Он подложил свою левую руку под голову Чонхо, так что тот теперь лежал на его широком бицепсе, — приедем, сможешь отдыхать сколько влезет, — Сон уговаривал его, покрывая маленькими поцелуями всю шею, ухо и висок. Правая ладонь сначала легла обратно на бедро, потом начала продвигаться все ниже, он короткими ноготками царапал слегка заметные красные засосы, игриво задирал край боксеров, поглаживая кожу и под ними, говоря себе, что сейчас честно остановится и отпустит его собираться.       — Ну, тогда встаем, да? — Чхве накрыл ладонью руку Минги на своем бедре, совершенно не препятствуя его действиям, наоборот он в предвкушении закусывал губу и поджимал пальчики на ногах.       — Встаем, — подтвердил Сон, не на секунду не прекращая свои действия, наоборот, ладонью поднимаясь обратно вверх, находя резинку боксеров и поглаживая кожу рядом с ней.       — Что-то пока не получается, — Чонхо усмехнулся и закатил глаза, все так и цепляясь за пальцы, что сейчас оттягивали резинку его нижнего белья. Он выгнул бедро сильнее, задрал коленку выше, прогибаясь в пояснице назад. Сон посмотрел, как ткань натягивается, обтягивая его задницу и ляжку куда сильнее, как он прогинается в спине, ища контакта сзади, лишь бы потереться обо что-то, и послал все к черту. Перед бабушкой всегда можно извиниться за опоздание.       — Да, что-то мешает, — он усмехнулся прямо ему на ухо, затем впиваясь в его мочку с сережкой зубами. Чхве раскрыл рот и дернулся всем телом, рукой хватаясь за чужую руку.       Минги придвинулся еще ближе, натурально оборачивая собой всего Чонхо. Пока его левая ладонь была в плену захвата, правая ладонь уже забиралась к нему в белье, подушечками пальцев нащупывая горячую кожу ягодиц.       У Чхве закономерно сбивалось дыхание, он старался выгнуться сильнее, поднять бедро выше, раскрыться больше. Его утренняя эрекция наливалась, чувствительность обострялась, и теперь одеяло, что было зажато меж его бедер, казалось ему таким лишним, но в него так приятно было толкаться, о него было хорошо тереться, пока его ягодицы безжалостно сминают, задевая короткими ноготками.       — Минги, — простонал Чонхо, уже не выдерживая. Его шею терзали чужие губы и зубы, оставляя слюнявые следы, сзади невыносимо жарко прижимались, пальцами перебирая кожу. Он хотел повернуться к нему, но его аккуратно придавили обратно к кровати.       — Не вертись, — низким, сбитым голосом с предыханием сказал Сон ему на ухо, цепляясь своей ногой за чужую лодыжку, удерживая на месте. Чонхо дернулся от мурашек, что поползли по его телу.       Минги вернулся к его шее, вылизывая её и затягивая себе в рот кожу, оставляя новый засос, от которых так вело Чхве. Он просил его оставлять эти отметины по всему телу, ему так нравилось рассматривать их в зеркале, видеть, что вся шея, грудь, ляжки покрыты следами, что по всей коже разбросаны маленькие напоминания о том, как его любили, как он был в руках своего парня, как ему делали приятно, как он наслаждался этим процессом.       Чонхо, заходясь в новом стоне, качнул бедрами вперед, уже вставшим членом толкаясь в скомканное одеяло. Так хотелось прикоснуться к себе, но он завел руку назад, пальцами путаясь в прядях Минги, прижимая его голову к себе ближе.       Сон заметил это и, оттягивая носом ворот футболки, оставил след от зубов на его ключице. Чхве, утопая в ощущениях, особо громко вздохнул и резко качнулся бедрами вперед, слегка задрожав. Он сжимал чужие волосы, чужую руку и откровенно стонал на каждое движение.       — Минги, — сквозь пелену на глазах он поймал такой же поплывший взгляд Сона, — мы не сможем сейчас, — его грудь быстро поднималась и опускалась, пока он пытался достучаться до него, — мне надо будет готовиться, — он накрыл своей ладонью чужую щеку, понимая, что к сексу он не готов никак. Что нужно хотя бы в душ.       — Не беспокойся, — Сон повернул голову, поцеловав его точно в раскрытую ладонь, — я просто пришёл помочь тебе подняться, — двусмысленно пошутил он и ухмыльнулся, особо сильно сжимая мягкую половинку в руке, — ты так тяжело поднимаешь по утрам, — пальцами Минги наконец-то проскользнул с ягодиц на лобок.       — Блять, — Чхве всего пробрало, он особо дёргано толкнулся в одеяло, что скомкалось между его ног сильнее, пальцами перебрался обратно в волосы Минги. Он сжимал бедра, а вместе с тем и чужую ладонь, что сейчас дразняще кружила по его лобку и лишь кончиками пальцев задевая его изнывающий член, обхватывал ногой одеяло сильнее, прижимался теснее, доводил себя всем этим до оргазма.       — Нравится тебе это одеяло, я смотрю, — Сон широко лизнул свежий засос, что только наливался красным, языком поднялся вверх, слизывая уже солёные капли за его ушной раковиной.       — Да, нравится, — Чонхо двинул бедрами, чтобы создать как можно больше трения.       — Я уступаю одеяло, где это видано, — издевательски прошептал Минги и пальцами наконец плотно обхватил член Чонхо, сразу же утопая в липкой выделившейся смазке, от чего Сон завороженно выдохнул, — Боже, ты такой мокрый, такой скользкий, — он начал медленно, растягивая издевательства, размазывать смазку по все длине, особенно собирая ее на головке, кружа подушечкой пальца вокруг уретры, — ты все еще с ночи не отошёл, а, Чонхо-я?       — Блять, блять, блять, — зашелся в эмоциях Чхве, рукой хватаясь за предплечье Минги, ляжками уже отклоняясь назад, только бы уйти от прикосновения.       — Ну ты и дерганный с утра, — Сон все продолжал мучить его, тягуче надрачивая член. Ему было неудобно, ткань трусов мешалась, тем более стесняла движения мешанина из одеяло и простыни, что Чонхо зажал между ног, но он продолжал свои аккуратные движения. Вся ладонь уже испачкалась в смазке, Чхве перестал уходить от него, наоборот, он старался как можно резче вбиваться в чужой кулак, но у него ничего не получалось, ведь, стоило ему ускориться, как замедлялся Сон.       — Чёрт бы тебя побрал, блять, — скулил он, полностью отдаваясь движениям чужой руки и пальцев. На каждое движение по своему члену он несдержанно хныкал, слушая у себя над ухом тяжелое дыхание, что иногда срывалось на стоны, пока особо яростно сжимал волосы Минги.       Сон потихоньку разгонялся, размашисто двигая рукой, согнув левую руку в локте, оборачивая ей Чонхо, что ухватился за нее своими обеими ладонями.       Он впивался ногтями в его кожу, захлебываясь в своём скулеже, он откидывал голову назад, не стесняясь стонал и откровенно толкался в кулак Минги, который этого уже не замечал, потому что теперь всё, что он хотел сделать, это заставить Чонхо кончить.       Сон чувствовал, насколько тот трясется в его руках, как он мечется и не может найти себе места, как все лицо и шея его покрылась румянцем, а слипшиеся потные пряди теперь облепили весь его лоб.       — Минги… — он крепко схватился за его руку и выгнулся назад, пока Сон особо агрессивно и быстро провёл пару раз вверх-вниз по его члену и накрыл головку, чувствуя, как Чонхо с вскриком кончил, как сквозь пальцы потекла сперма, как его всё еще бьет мелкая судорога.       Чонхо прекратил свои фрикции и загнанно задышал, а Минги так и держал руку между его ног, собирая последние капли, лицом уткнувшись в его сгиб шеи и тоже пытаясь отдышаться.       — Охуенно, — высказался Сон сквозь сбитое дыхание и выпрямился, доставая руку из трусов и приближая её к своему лицу. Все его ладонь была покрыта белёсой теплой спермой, что прямо сейчас норовила стечь дальше вниз. Он откинулся на спину на подушку, продолжая это разглядывать.       Чонхо все же отпустил одеяло и повернулся на спину. Глазами он смотрел точно в глаза Минги и пытался осознать, где началась реальность, а где кончился сон.       — Это я ещё сплю?       Сон, не ответив и не отрывая взгляд, широко облизал руку, смакуя каждый палец отдельно.       — Точно сплю, — Чонхо попытался перехватить его руку, — Минги, прекрати, черт, это слишком, — он, неожиданно засмущавшись такому, правда попытался остановить его действия, но тот все продолжал вылизывать каждую фалангу пальцев.       — Чистый белок, — он широко улыбнулся с каплей семени на уголке губ, — брал бы с собой на тренировку.       — Идиот, — Чхве все же поймал его испачканную руку, не брезгуя переплел с ним пальцы и потянулся за поцелуем, но в самый последний момент остановился, — у тебя рот в сперме, а у меня зубы не чищены. Насколько это будет противный поцелуй? — поинтересовался Чонхо, неотрывно изучая чужие губы, что были в сантиметре от своих.       — Самый противный, — Минги с радостью ответил на поцелуй, не обратив внимание на всю эту какофонию запахов, что смешалась у него во рту.       — Знаешь, — Чонхо оторвался от него, рукой убирая упавшую на глаза челку, — такие ранние пробуждения мне нравятся.       — Сейчас 12 дня.       — Я и говорю, утро, — Чхве игриво перемахнул через него, усаживаясь на его бедра. Минги, не задумываясь, уместил свои руки на его голых бедрах, поддерживая. Его глаза неосознанно уперлись в мокрое пятно на серых боксерах, и он закусил губу, так это выглядело для него сексуально — Чонхо кончил от его руки, даже не снимая белье, даже не притрагиваясь к себе и даже без толковых поцелуев. Чёрт, это было так хорошо, что он еще долго будет вспоминать это утро.       — Позвонить бабушке, сказать, что задержимся на пару часов? — Сон явственно ощутил, как своей задницей Чонхо потерся уже о его вставший член и запнулся на середине предложения.       — Может быть, — Чхве нашёл его ладони на своих голых ляжках и надавил на них, заставляя пальцы Сона сжать его вчерашние синяки, застонав от этого, — до вечера?       — Или до завтра? — предложил он, уже без чужой помощи наминая мягкую кожу на бедрах.       — Не преувеличивай, — Чонхо наклонился к нему, руками упираясь по обе стороны от его головы в подушку, выгибая спину, — сейчас же только утро.       — Да, — Сон ухватился за его ягодицы, потом смачно шлепнул по ним, отчего Чхве ойкнул и согнул свои слабые ото сна и оргазма руки, полностью заваливаясь на грудь Минги, — очень раннее утро.