Эта история произошла давным-давно, в далёкой-далёкой галактике. Ничего нельзя сделать, чтобы изменить её...
***
На одном из балконов нового храма джедаев сидели двое. Поза медитации говорила многое об их занятии. За ними, с балкона, открывался восхитительный вид на рассвет, окрашивающий окружавший холмы в тёплые оттенки.
Длительное время назад джедаи покинули Корусант. Дантуин, по началу видимый ими лишь как временное пристанище, попытка побыстрее сбежать от собственной ошибки (жизни на неочистимом месте силы), стал чем-то большим. Сотни лет росшие в подавляющей атмосфере планеты-мегаполиса, и влиявшей на неё извращённой точки силы, прибыв сюда, джедаи будто расправили невидимые крылья. И слегка видоизменённый кодекс, приправленный начавшейся борьбой с загнивающим воспитанием «одиноких волков», весьма в том способствовали.
Юнлинги, не мучимые кошмарами и мутными видениями, стали активнее не только в играх, но и в учёбе. Мастера и рыцари обретали свои связи заново, а падаваны, уловившие изменения настроений, перестали стесняться навещать друзей, оставшихся в яслях, и связываться с теми, кто уходил в другие корпуса.
Новый храм поначалу был лишь расчищенными руинами старого ордена. Спустя несколько лет ремонтных работ, объединивших все существующие корпуса под самыми разным предлогам, место стало ближе к идеалу, чем они когда-либо смели надеяться.
Конечно, храм не справлялся в одиночку. Союзники-дипломаты трудились не меньше всех остальных. Но не только потому, что искали помощи в других системах. У них также оставались клоны, которым после окончания конфликта требовалась помощь. Многие из их новых товарищей не знали что делать вне войны. Джедаи, вспомнившие о том, что они миротворцы, решали эту проблему попытками дать им выбор. Продвижением законов о признании их гражданами Республики, например. Или узакониванием их возможного трудоустройства вне джедайского общества.
Бюджет больше не исходил напрямую из сената, но это не значит, что галактика их бросила. Альдераан и Набу ужасно быстро для «
неподготовленных» открыли счета пожертвований, которые джедаи вскоре начали пополнять и самостоятельно. Желающие помочь сыпались на них один за другим, несмотря на их собственные тяжкие труды. Люди, которым они помогали, тоже помнили о них. Руки помощи тянулись друг к другу, крепко хватались и поднимались в самых разнообразных вариантах приветствий. Храм цвёл, отвечая действительно нуждающимся без промедления, в обход бесконечно продажной бюрократии сената. И галактика вспоминала, кем должны были являться рыцари ордена вместе с ним самим.
Да и предложить собственные пакты о сотрудничестве джедаи, конечно, не забыли. Так что теперь не редкостью было видеть в храме клонов. И не только в нём, будем честны.
— Расслабься. — Шепчет угрюмо одна из девушек. Её белые тату идут волной от появившихся на лбу морщин. — Пока ты так агрессивно пытаешься сменить русло своих мыслей мы ни за что не сможем пробиться в твоё сознание.
Далия вздохнула, послушно размотав щиты ещё сильнее, но стараясь держать их над жизнью из параллельной реальности. Её волосы, под лучами местного солнца, светились почти как меч Магистра Винду. Серебристые серьги в ушах стали звёздами. Веснушки, вылезшие во время работ над садами в естественном, а не искусственном климате, напоминали карты галактики. Она стала проще и сложнее за эти годы. Мудрее — уж точно.
В конце концов, она сама придумала эту практику. Сама распространила. Самой и терпеть.
Да и действовало упражнение на Новый Храм Джедаев завидно положительно. В мире, где они не игнорировали проблемы друг друга, помогая вовремя натолкнуть на поход к целителю душ, внезапно всё стало светлее и проще.
Правда, чтобы это было так, сначала они заглядывались на травмы близких. Иногда под настолько прямым углом, насколько возможно.
Асока вздрогнула, когда сквозь поверхностные светлые воспоминания последних дней ей наконец открылись те, что были закопаны в голове подруги намного глубже. Её разум вакуумом затянуло в одно из них, пока у Далии, всё наоборот, проходило с ювелирной точностью.
***
22 ДБЯ (3 ДДВС)
Металлические стены вентиляции. Не Храм на Корусанте. Иное место. Стерильное. Много белого и голубого. Много страха и ожидания. Живые существа, существующие под гнётом. Почти рабы. Подавляемые препаратами эмоции.
Она ползёт — одна сплошная неприязнь. Усталость. Саднящие от постоянного трения колени. Горящие от подтягиваний мышцы. Презрение.
Паранойя.
Она знает что делать. Знает, что должна справиться. Что теперь есть союзники, в виде Мандалорцев на станции.
Немного тепла. Ещё меньше облегчения, но оно есть.
Мандалорцы ей нравятся. Лишь малость не вызывают доверия. Сила сбрасывает напряжение, когда она обходит их стороной.
Она продолжает ползти. Колени ноют, но нет и шанса, что остановится. План должен быть безупречен. Клоны должны жить. Мандалорцы сгладят грехи. Фетт встанет на путь прощения, лишиться брони, dar'Manda, а потом заслужит обратно.
Дети священны. Он обрёк их на рабство в руках Республики. Путь искупления — его путь. Но не сейчас. Сейчас путь — борьба.
Отбей. Защити.
Или умри.
Дети священны. Дети должны учиться, хорошо питаться и быть любимы.
Она уже давно не ребёнок.
Почему?
Она ползёт дальше. Тело ноет. Не остановится, ни за что. Слёзы бегут по запылённому лицу, капая на металл. Лишь бы не ошибиться, лишь бы дать всем жизнь, а не выживание. Добро. Мир.
Она ползёт.
Она думает-планирует-выстраивает тактику. Боль везде.
Конец не увидишь. Не схватишь даже за хвост.
Его нет.
***
Асока проталкивает воздух в собственную грудь с ужасающим усилием. Слёзы просачиваются сквозь закрытые веки. Но её тянет обратно. В беспросветность.
***
22 ДБЯ (3 ДДВС)
Она бежит. Быстрее мастера Джедая. Быстрее клона, что должен быть её охраной. Джедай кричит. Она не слушает. Стук резиновой подошвы о каменный пол отдаётся в голове выстрелами пушек.
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Сад, в котором гуляли юнлинги, тих. Опоздание. Идеализм рушиться. Она
задыхается.
На зелёной траве крошечные тела. Много крови. Красной, фиолетовой, жёлтой, зелёной, даже чёрной.
Она кричит. Захлёбывается слезами. Бросается к первому попавшемуся.
Человеческая девочка.
Белокурые волосы, которые она только утром запела в причудливые косы вокруг головы. Они красные. Во лбу у неё такая же красная дыра. Сверху детского тела лежит взрослое. Вуки. Глаза такие же большие. Неожиданность. Испуг. Быстрая смерть в попытке защитить. Один из мастеров яслей, что её растила.
Вой, будто из сарлаковой глотки. Грязные слёзы и сопли. Она спаслась, только потому, что ушла медитировать. Потому, что была в компании охранника-клона. Потому, что к ней пришёл джедай-воин, а не нянька.
Она визжит, когда тело обхватывают руки. Ладонь на глазах. Не оторвать. На царапины не реагируют.
Свет дрожит в груди чужака. Ярость, ненависть, скорбь. Эмоции качают огонёк, пытаются потушить. Джедай, держащий её, тоже плачет. Но поднимается. Поднимает её. Тянет назад в коридор. Бежит.
Клон в ужасе. Пару секунд и его поглощает ярость. Настороженность. Теперь он впереди. Джедай разговаривает. Бежит следом. Несёт её безвольное тело. Травма на его боку болит почти так же, как сердце. Выстрелы вдали, внизу, сверху. Свои? Чужие?
Коммуникатор орёт-визжит рядом. В голове снова набат.
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Немые. Безвольные наёмники.
Дорогие. Есть цель.
Кто? Неизвестно.
Юнлинги? Мертвы.
Крифф. Да.
Порядок? Нет.
Целы? Да.
Помощь? Нет.
В безопасности? Неясно.
Близко? Близко.
Пошлём навстречу.
В голове у неё одно и то же.
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Корусант небезопасен. Ни для кого больше. Кто выжил? Кто умер?
Что было целью?
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Первобытный ужас.
Кто?
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Он знает. Знает, что
она знает. Хочет убить.
Исполнит.
Нужно движение. Идеалы крошатся на кончиках пальцев.
Не спасла.
Стала причиной.
Она-она-она-она.
Единственная. Та, кого искали.
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Первая и последняя, кто должен был умереть.
Они бегут. Но спасения это не принесёт.
Каков приговор?
Виновна.
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Дети священны. Она больше не будет им петь. Не будет играть. Не будет делать браслеты. Вести их в столовую. И на медитацию.
Дети священны. Она — ребёнок-который-давно-не-ребёнок.
Топ-Бам-Топ-Бам-Топ-Бам.
Один кукловод тьмы решил вырезать всех детей, чтобы быть уверенным, что доберётся до неё.
Они добегают. Не нашедшие спасения. Облегчения тоже.
Она крепче прижимается к джедаю. Тот сжимает руки вокруг в ответ.
Пахнет мандалорскими специями, металлолом. Потом и солью.
Короткие ржавые волосы на затылке засалились. Мужчина только с миссии. Сила вела его к
ней. Но почему не к
ним?
Её слёзы резко останавливаются. Звон в ушах. Гром среди ясного неба.
Кукловод забрал все жизни, до которых дотянулся. Она возьмёт в ответ. Тёмный останется ни с чем. Даже его собственные конечностей не будет при нём. Девочка клянётся.
Джедай прижимает её крепче. Его слёзы оставляют пятно.
Идентичное тому, что она оставила на его плече.
Сила поёт в храме по-новому.
Песня спокойствия, воспеваемая годами, обращается в марш войны. Свет тоже может причинять боль. Нужно лишь распалить его. Накалить до предела.
И он спалит тебя вместе с собой.
Оружие без надобности.
Бежать больше некуда. Скрываться, когда о тебе знают — бесполезно.
Но никто не знает, что до неё не добрались.
Конца не видно.
Его пока и нет.
***
Асока хватает воздух ртом, не в силах что-либо изменить. Её напарница удивительно спокойна. Они обе не открывают глаза.
***
22 ДБЯ (3 ДДВС)
Её сдают новому джедаю.
Огромный. Полный эмоций. Яростный. Но не павший. Скрытный когда хочет. Глаз не отвести, если не скрывается. Сильный. Наглый. Смешной. Сочувствующий. Добрый.
Он не её учитель. Но совет
раздавлен. Совет
боится. Не вернись так много джедаев и клонов внепланово — смерти было бы не сосчитать.
Скайуокер в ярости. Хочет забрать её с собой. Он друг. Переживает. Но с ним не менее опасно.
Избранный — ещё одна цель.
Джедаи назвали его так. Они же и повесили ему мишень на спину.
Кеноби продолжает держать её рядом. Она обнимает его руку. Взгляд пуст, а в голове бедлам. С ним тоже нельзя.
Ни обратно на базу Камино, к Шаак, откуда её только вернули. Ни с Магистром Пло, в горячие точки. Ни остаться в храме.
Единственная. Последняя.
Предсказательница. Меняла события. Тасовала, как карты. Без помощи, сама. И вот к чему привела
«игра». Некому было прикрыть. Узнать. Была и осталась только сила.
Принимают?
Забавно. Понимают?
Поздно. Заботятся?
Она научилась сама.
Пустота.
Тогда вызывают Воса. Тогда передают ему, скоро отбывающему на миссию. Недовольному, пока не видит, кто с ним едет. После — удивлённому.
Обеспокоенному.
Ещё не знающему, что за шум был днём, пока он бродил по городу.
Спрячь. Сбереги. Спаси.
Всё ещё большой. Всё ещё сильный. Но бережный.
Квинлан Вос забирает её у Оби-Вана Кеноби. Следует на миссию.
Несвойственно — бежит. Верный клон следует за ними. Больше никто. Только двое мужчин и одна маленькая девочка.
Она бы хотела посмеяться. Она считала это забавным.
Она не смеялась.
***
21 ДБЯ (2 ДДВС)
Джеда странная. Пустыня, но прохладная. С кучей песка и настойчивым ветром. Удивление. Удовольствие. Мало людей. Те, что есть — почти не болтают.
Ей нужен меч. Обратно на Корусант нельзя. На Илум тоже. Всё под наблюдением. Плыть в противоположную сторону. Джеда — ближайший вариант. Бежать. Прятаться. Не дать понять, что она выжила в нападении. Храм останется в безопасности на время. Она тоже. Порознь быть лучше. Ей всё равно там не место.
Пустынные джедаи принимают.
Дружелюбные. Печальные от их истории. Готовые помочь взамен на помощь.
Вос уходит. Помогает.
Она ждёт. Следит. Убеждается в безопасности.
Клон-Шут уставший. Больной. Ложиться, спит двое суток. Сипит и кашляет. Шмыгает носом. Странно булькает. Бредит.
Вирус. Сильный. К слабым у клонов иммунитет.
Она подстригает волосы на затылке.
Фиолетовые пряди падают всюду.
Выцветшие.
Летят на пол. Она смотрит на завитки.
Долго. Чёлку кромсать ножом сложнее. Не решается. Чёлка остаётся. Щекочет нос и щёки. Кончики ушей.
Пахнет пустыней. Пылью.
Она с клоном. Звать клона «Шутом» было забавно. В начале. Несколько месяцев вне храма, и «Шут» приживается. Клон не понимает шутки. Объяснять глупо. Забавно перестаёт быть. А прятаться под прозвищем, а не номером, менее подозрительно.
Клон отращивает густую бороду. Прикрывает лоб кудрями. Оставляет часть брони на корабле. Остальную красит в чёрный. Накидывает поверх пончо. Республиканского воина в нём почти не узнать. Пить дать — отшельник.
Все они отшельники сейчас.
Время пришло. Она найдёт кристал.
За ней приходит джедай. Смешная шляпа. Красиво расшитые робы.
Испытание видением ждёт.
***
Асока молчаливо плачет и обнимает Далию. Далия отвечает на её объятия, но не больше.
Очевидно, похода к целителю разума теперь не избежать и её дорогой подруге.
Но для Далии это уже ничего. Она всегда знала, что мир полон тьмы.
Она
выбирала свет ни для того, чтобы выиграть однажды в некой вселенской игре. Она
выбирает свет потому, что это свет.
***
21 ДБЯ (2 ДДВС)
Далия закрывает глаза.
Зал испытаний безлюден.
Далия открывает глаза.
Темная фигура во тьме, перед ней.
В мгновение тьму прорезает красное свечение.
Конец уже не тот, что раньше. И он ближе, чем все думают.
Она истекает потом от страха.
Улыбается почти безумно.
Не двигается. Поза медитации отточена, как лезвие бритвы. Подбородок высоко.
Победа останется за ней, даже после смерти.
Она позволяет тени ситха разрубить себя мечом.
