Один из нас

Олень на втором этаже быстрым шагом обходил одну комнату за другой чтобы проверить, не сможет ли он выбить или выломать доски на заколоченных окнах, но те, кто обустраивал этот дом под арену, хорошо позаботились о том, чтобы этого не случилось. Его руки заметно тряслись, он был напуган, каждый раз не находя выхода он все глубже погружался в безысходность. Надежда на то, что это все какая-то глупая шутка или что ему удастся убежать от опасности таяла на глазах и была окончательно уничтожена, когда, попав в очередную комнату, олень все-таки наткнулся на льва. Зверь хищно смотрел на свою добычу. Олень испуганно смотрел в ответ, замерев на месте в страхе спровоцировать хищника. Парень не узнавал того льва, которого видел несколько минут назад, и хотя его тело не претерпело никаких физических изменений, он был похож скорее на монстра из какого-то фильма ужасов. Вместо ровной осанки, которая раньше была присуща мужчине, зверь сильно горбился, будто вот-вот начнет использовать свои руки как передние лапы. Вместо радостной улыбки и дружелюбного голоса был дикий оскал и негромкий утробный рык. Слой медленно засыхающей крови покрывал всю морду от лба до шеи, скрывая песочную шерсть – из красного выделялись только глаза с карими зрачками и контрастными белками вокруг них, жадно смотрящие на оленя. Он был таким привлекательным. Его облегающие короткие шорты не прятали, а наоборот подчеркивали широкие бедра с коричневой шерстью и маленькими белыми пятнами. Тонкие руки, как будто созданные только для того чтобы быть красивыми. Мягкий белый мех на упругом плоском животе, видном между шортами и короткой жилеткой. Такая же белая шея, очень тонкая, будто еле справляющаяся с тем чтобы держать голову с раскидистыми рогами. Олень был рожден, чтобы стать добычей. Такой желанный. Такой аппетитный. Двое простояли в комнате несколько секунд, наблюдая друг за другом, и первый шаг наконец сделал зверь. Он пошел к своему обеду обычным уверенным шагом, не пытаясь ни бежать, ни прыгать в его сторону – лев знал, что его добыча никуда не денется. В отличии от хищника, у оленя на кону стояла жизнь, поэтому он, взвизгнув, побежал прочь из комнаты тем же путем, каким пришел сюда. Он пробежал одну комнату, затем вторую, третью и понял, что никогда раньше не был в помещении, где оказался сейчас. По лежащему на полу каркасу кровати можно было догадаться, что это одна из спален. Мебель здесь была особенно сильно повреждена: у шкафа были отломаны дверцы, от тумбочек остались только обломки, а комод выглядел так, будто его периодически били чем-то тяжелым – причиной тому было то, что из этой комнаты не было других выходов и олень был далеко не первой жертвой, загнанной здесь в угол. Добыча осмотрелась, пытаясь придумать хоть какой-то вариант, но паникующий разум не давал никаких подсказок, скрип половиц под мощными лапами хищника тем временем явно говорил о приближении опасности. Олень подумал, что еще сможет выбежать назад и пробежать мимо зверя, обернулся ко входу, но лев уже перекрыл собой дверной проем и продолжал приближаться. Дистанция сокращалась все сильнее, жертва вжалась спиной в угол комнаты, пытаясь выиграть еще хотя бы полсекунды времени и, когда хищник приблизился настолько, что начал закрывать собой свет от закрепленной на потолке лампочки, травоядный зажмурил глаза и в последней попытке защититься выставил перед собой дрожащие руки. Как ни странно, этот жест оказался не таким уж бесполезным. Лев остановился в шаге от оленя, осмотрел его и принял попытку сопротивления за подношение. Зверь схватил тонкие кисти в свои лапы, по одной в каждую, приблизил правую к своему лицу, облизал оленьи пальцы и взял их в пасть. Добыча сначала почувствовала мокрые слюни на своей ладони, а сразу после резкую боль, когда лев сжал челюсть у самых оснований пальцев на бывшей когда-то изящной руке. Жертва закричала и попыталась вырватся, дергая руку на себя, но лев продолжал крепко удерживать и жевать, пока все четыре пальца не были отделены от кисти с мерзким чавкающим хрустом. Затем, продолжая удерживать в пасти первую порцию, лев притянул к себе вторую руку оленя и повторил действие с ней, также не торопясь отрывая еще четыре кусочка мяса на костях. Только после этого лев отпустил добычу, будто согласившись на жестокую сделку – плоть в обмен на дополнительные минуты жизни. В одну из освободившихся лап зверь выплюнул ком из мяса, костей, обрывков шкуры и собственных слюней, а второй начал брать их по одному, обгладывать, срывая небольшое количество мяса и обсасывая каждую кость, после чего выкидывать остатки на пол. К счастью для оленя, лев был слишком увлечен этим занятием и вообще перестал обращать внимание на свою добычу. В парне же в это время проснулись самые базовые инстинкты и он не собирался тратить время на то чтобы наблюдать, с каким удовольствием поглощаются его пальцы. Перед ним был хищник, которого, пусть и большой ценой, но получилось отвлечь, поэтому олень сделал то единственное, что мог – обогнул зверя справа и снова дал деру в сторону выхода. Он не думал, куда бежать. Он не думал, что ему делать дальше. Он не думал даже об изуродованных руках, более того, он был абсолютно уверен, что сжимал свои кисти в кулаки, как обычно делал во время своих утренних пробежек. Олень мог только пробегать одну комнату за другой, вышибая двери между ними своим телом и надеясь, что сможет оторваться от преследования, пока смертельная гонка наконец не закончилась, когда в одной из комнат он споткнулся о валяющийся стул и растянулся на полу лицом вниз. Даже в обычных условиях обладателю ветвистых рогов было сложно подняться из такой позы, но с оторванными пальцами это было совсем не решаемой задачей. Олень попытался упереться руками в пол, но ладони лишь разъехались в стороны, скользя на крови, которая вытекала из ран. Он попробовал еще раз, но только снова ударился лицом об пол. Затем снова и снова. Все те же инстинкты не позволяли ему остановиться, он не хотел умирать, не хотел сдаваться и продолжал безуспешные попытки подняться, пока их не остановил хищник, легко нашедший его по оставленным кровавым следам. Первое, что сделал подошедший лев – положил ногу на голову оленя, вдавил его морду в пол, а руками с характерным треском по одному обломал ему рога. Как только парень смог приподнять голову, он почувствовал непривычную легкость, а затем ощутил, как сильные руки хищника переворачивают его на спину. Затем зверь встал на колени около головы оленя, демонстрируя стоящий член и свисающую пару яиц прямо у лица своей добычи, принуждая вдыхать запах хищника и давая понять, что смерть не будет быстрой. Слезы безысходности и страха накатывались на глаза оленя, он жалостливо всхлипывал и пытался хоть как-то пошевелиться, но ни истерзанные руки, ни уставшие ноги не позволяли ему даже уползти от нависающего над ним хищника, в то время как лев обхватил рукой его морду, запрокинул ее в сторону своего члена и приставил головку к губам. В последней попытке сопротивления олень плотно сомкнул челюсти, но зверя в его состоянии нельзя было остановить просто закрытым ртом. Хищник выпустил когти на руках и начал беспощадно раздирать лицо своей добычи от щек до висков, разрывая кожу и мышцы с обеих сторон. Морда парня быстро превращалось в лоскуты, сквозь которые виднелись кости черепа, новая волна боли вызвала у оленя желание стиснуть зубы, но уничтоженные мускулы не позволяли ему сжимать челюсть так же, как раньше. Со второй попытки у хищника получилось использовать рот своей жертвы так, как он этого хотел. Не встретив никакого сопротивления, он одним движением загнал всю длину в пасть оленя, чувствуя как тот начал закашливаться и пытаться вытолкнуть плоть из своего рта. Затем, насладившись приятным теплом и массажем несколько секунд, лев подался вперед, опираясь на руки и оставив при этом ствол во рту своей добычи. Получилось нечто похожее на позу 69, но лев, очевидно, не планировал ублажать своего партнера. Вместо этого он приблизился к открытой части плоского живота оленя между его шортами и жилеткой, несколько раз лизнул шелковистую шерсть, будто пробуя на вкус, а затем впился зубами и дернул голову назад, отрывая кусок шкуры оленя и мышцы пресса, прятавшиеся под ней. Крик боли, вырвавшийся из пасти оленя был слышен даже в соседней комнате и даже член во рту не мог его заглушить, но кроме крика уставшая и истерзанная добыча не была способна ни на что. Лев, тем временем, наслаждался и пировал. Он сразу набрал высокий темп, тараня морду оленя своим членом и одновременно продолжал свою трапезу. Оторвав еще несколько кусков шкуры оленя, он запустил свою морду глубже, начав выдергивать зубами вкусные кусочки. Затем, когда дыра в животе оленя расширилась настолько, что морда льва помещалась внутрь целиком, он перегруппировался, опершись на одну руку, и начал использовать другую чтобы острыми когтями чтобы отделять внутренности друг от друга. В процессе лев сортировал органы, которые он находил внутри: какие-то отбрасывали в сторону как несъедобные, от каких-то откусывал куски и проглатывал – но при этом не пытался съесть что-то целиком. Хищник будто был на фуршете, где хотел попробовать как можно больше блюд, поэтому старался набирать порции поменьше. Олень, чью морду лев продолжал грубо насиловать, чувствовал, как его медленно покидает жизнь. Собственный мозг сжалился над ним и довольно быстро перестал обрабатывать сигналы боли от органов, вырываемых из брюшной полости. Еще через какое-то время он перестал отправлять команды и в обратную сторону – олень не мог больше двигаться, только подчиниться естественному порядку вещей и быть съеденным превосходящим по силе самцом. Перед самой смертью парень смог почувствовать выстрелы горячей спермы в своем горле и, одновременно с этим, сначала сильное давление, а потом непривычную пустоту у себя в груди и, когда лев с рыком вырвал очередной кусок плоти оленя, в этот раз самый важный – слабо бьющееся сердце. Получив от оленя все, чего он хотел, лев вытащил из мертвой челюсти член, выпустив наружу небольшой поток белой жидкости смешанной со слюной, и поднялся на ноги, держа кусок мяса, сделавший свой последний удар в его руке. Задумчиво посмотрев на остывающий орган, самец поднес его к своей пасти, впился в него клыками и оторвал кусок будто открыл зубами банку газировки, из которой тут же выплеснулись остатки крови, испачкав не только морду льва, но и его мускулистые грудь и живот. Пожевав немного жесткое мясо, хищник проглотил кусок, затем несколько раз лизнул остатки красного соуса внутри, но, как и с остальными блюдами сегодняшнего фуршета, не планировал доедать блюдо до конца. Вместо этого, он придумал для органа лучшее применение – поднес вскрытое сердце к своему покрытому слюной и спермой члену и ввел головку в одну из камер. Плоть оказалась теплой, мягкой, узкой хорошо скользила благодаря остаткам красной жидкости и только одно мешало льву использовать свой мастурбатор по-настоящему – перегородки между полостями мешали войти больше чем на треть длины. Чтобы решить и эту проблему, лев начал со всей силы насаживать кровавый кусок мяса на свой ствол и, одновременно с этим, двигать бедрами навстречу. Монстр озлобленно рычал, прикладывая все больше сил к своим фрикциям. Камера в углу комнаты фиксировала в превосходном качестве как бугрились мышцы рук, в которых он держал свою игрушку, а вместе с ними его рельефный пресс, мускулистые ягодицы и мощные бедра. Лев таранил плоть все сильнее и сильнее, пока наконец не победил в этой схватке, с яростным рыком пробив сердце насквозь и высунув с противоположной стороны головку своего члена, из которого тут же начали стрелять новые порции спермы. Скорее всего, именно эти кадры организаторы будут рассылать своим извращенным клиентам как промо-материалы. Лев немного отдышался, высунув язык из пасти, а затем отбросил в сторону ненужную больше плоть. Взял в одну руку кисть оленя, чтобы тащить его за собой как предыдущую добычу, а во вторую подобрал рога, которые показались ему то ли хорошим украшением, то ли интересным развлечением на случай если ему захочется со скуки чего-нибудь погрызть. В одной из комнат, располагающихся на его пути, он услышал шорох из закрытого шкафа, но решил сначала разобраться со вторым игроком и только потом вернуться к третьему.